Меню
Главная
УСЛУГИ
Авторизация/Регистрация
Реклама на сайте
Религиозно-цивилизационный фундамент как фактор выбораРелигиозно-цивилизационный фундамент и особенности развития стран...Закрытое общество и открытое обществоЗаконы хода общественного процесса. Концепции формационного и...Формационная и цивилизационная концепции общественного развитияЦИВИЛИЗАЦИОННОЕ НАСЛЕДИЕ ДРЕВНЕГО МИРА, СРЕДНИХ ВЕКОВ И БЕЛАРУСЬТехнологическая доминанта в деятельности общества как основа...Социальные аспекты религии, функции религии в обществе. Религиозная...Проблема ненасильственного взаимодействия человека, общества и...Религия как подсистема общества
 
Главная arrow История arrow История Востока
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >

Религиозно-цивилизационный фундамент и общество

Итак, общая картина достаточно ясна. Первичным религиозно цивилизационным фундаментом в Южной и Юго-Восточной Азии был индо-буддизм, но практически почти нигде в своем первозданном состоянии он не сохранился. Напластование новых религиозно-культурных традиций и религиозно-цивилизационных слоев на те или иные общества привело к возникновению ряда вариантов развития, что не могло не оказать своего воздействия на характер, облик и особенности государств и обществ. Стоит учесть и то, что сами они в их первозданном виде не были равноценными хотя бы потому, что одни из них уходили корнями в глубокую древнюю цивилизацию, а другие до недавнего времени оставались первобытными либо полупервобытными. Естественно, что в такой ситуации важно определить, как тот или иной вариант религиозно-цивилизационного фундамента сказался на судьбах данного общества или, точнее, каким было это общество в момент соприкосновения его с колониализмом и особенно в годы его колонизации; насколько прочной и пригодной, готовой для сопротивления колониализму была его традиционная структура и как эта степень прочности и готовности определялась комплексом религиозно-культурных традиций.

Вариант первый - Индия. Здесь первичный брахманистско-индуистский религиозно-цивилизационный фундамент оказался, как не раз уже отмечалось, необычайно прочным с точки зрения социальной общинно-кастовой его формы. Зато вся система политической администрации была традиционно ослабленной. Правда, серьезные изменения в сторону заметного усиления государства произошли после исламизации Индии. Однако, поскольку исламизация так и не сумела затронуть глубинные индуистские духовно-религиозные основы (в этом случае, в отличие практически от всех остальных, воинствующая экспансия ислама не сработала; как говорится, коса нашла на камень), она оказалась достаточно поверхностной и потому лишенной адекватной социальной опоры. Сохранилась, пусть в чуть измененном виде, ситуация политической ослабленности государства и системы политической администрации, причем к моменту начала колонизации Индии эта ситуация усугубилась кризисом и фактическим распадом империи Великих Моголов, породившим феномен политического полицентризма (чтобы не сказать феодализма) и ожесточенные усобицы претендентов на всеиндийский трон. Вот почему Индия оказалась сравнительно легкой добычей англичан, быстрыми темпами упрочивших свое политическое господство.

Но одно дело политическая власть и администрация, по отношению к которым индуистская общинно-кастовая структура была традиционно индифферентной, и совсем другое - прочность самой этой структуры, ее опирающаяся на мощный многотысячелетний фундамент внутренняя сила и пассивное сопротивление давлению извне, будь то мусульманские падишахи или англичане. Резюмируя, можно заключить, что в индийском варианте перед нами предстает общество, опирающееся на мощную традиционную духовно-цивилизационную основу. Это общество было бы еще более внутренне прочным и цельным, если бы не факт наличия в нем существенной доли, причем не столько прослойки, сколько части, территориально в определенной мере особой, которая приняла ислам. И хотя сам по себе ислам отнюдь не менее внутренне прочен, а политически даже много более крепок, чем индуизм, сам факт индуистско-исламского симбиоза не мог не ослабить традиционную Индию и не привести к ее разделу. Стоит обратить внимание на то, что Пакистан, а позже Пакистан и Бангладеш, - это северная часть Индостана, те районы Индии, откуда шли мусульмане и где они прежде всего оседали.

Вариант второй - Индонезия и Малайя. Древняя индуистская религиозно-цивилизационная основа здесь была резко ослаблена отсутствием каст. Дело в том, что этот малолюдный и отстававший в развитии регион был в немалой мере заселен где-то на рубеже нашей эры мигрантами, в том числе и из Индии. Индуисты принесли с собой свои традиционные основы духовной культуры. Однако поток этой культуры - культурная диффузия, как ее именуют антропологи, - оказался, похоже, недостаточно сильным для того, чтобы специфично индийская система каст прижилась, и это сыграло свою роль. Индуизм без каст был слаб, а политически почти индифферентная духовно-цивилизационная основа буддизма отнюдь не могла, да и не стремилась компенсировать это. Скорее напротив, она была мало способна создать прочную социальную структуру и оказалась не очень-то заинтересована в этом. В итоге рыхлость структуры власти-собственности и специфика общества восточного типа здесь весьма способствовали легкости, с какой ислам с его жесткостью той же структуры и такого же типа общества, но при совершенной ином религиозно-цивилизационном фундаменте смог перекроить Малайю и Индонезию на свой лад.

За счет исламизации внутренние основы государства и общества стали много прочнее, как сильнее оказались и опиравшиеся на них мусульманские султанаты. Однако до конца слабость структуры преодолена все-таки не была, как не стала сразу же слишком заметной и политическая сила многочисленных мелких султанатов, за редкими исключениями типа Аче. Практически это означало, что, сломив политическое сопротивление местного населения, колонизаторы оказались здесь лицом к лицу со сравнительно слабой структурой, несколько усиленной разве что за счет ее опять-таки внешнего, но весьма для нее существенного китайско-конфуцианского компонента. Сопротивление подобной структуры колонизации было небольшим, ибо внутренне сравнительно непрочная структура с важным компонентом в виде хуацяо была склонна к более активной трансформации, нежели то было в случае с Индией. Однако такой объективной возможности для трансформации противостоял недостаточный уровень развития общества (за исключением его китайского компонента), что, впрочем, оказалось вполне благоприятной почвой для вызревания в недрах такого общества, особенно в Индонезии, тенденций к радикальному социальному переустройству. Эти тенденции, обычны для мира ислама, но активно они проявлялись лишь в условиях ослабленной политической администрации, что как раз и имело место в колониальных Малайе и Индонезии.

Вариант третий - страны с преобладанием буддийской духовно-религиозной основы: Цейлон, Бирма, Сиам, Лаос, Камбоджа. Внутренняя структура их - все та же традиционная для Востока власть-собственность - долго не проявлялась в форме крепких централизованных государств и, быть может, существовала в более ранней и слабой феодальной форме, о чем косвенно (надежных данных крайне мало, если они вообще есть) свидетельствует близость этих стран и народов на рубеже нашей эры к примитивной первобытности. За исключением Цейлона, где уже в первых веках нашей эры высокопрестижное господство буддизма, да еще в сочетании с индуизмом и индуистскими кастами, способствовало много большей внутренней прочности, все остальные буддийские страны имели относительно слабую социополитическую основу, во всяком случае с точки зрения готовности к энергичному сопротивлению колониализму. Сопротивление такого рода успешно продемонстрировал лишь Сиам, но и то главным образом потому, что оказался, в отличие от других, в исключительных обстоятельствах.

Здесь, в странах этого варианта, как и в случае с Малайей и Индонезией, разные внешние влияния способствовали вызреванию тенденций как к постепенному восприятию основ западной демократии, так и к социальному равенству и радикальному переустройству экстремистского характера, что в какой-то степени не было чуждо (во всяком случае, идея равенства и связанное с ней стремление к социальной справедливости) и буддизму как доктрине. В Сиаме, который уверенно взял курс на ускоренную трансформацию в сторону буржуазного Запада, хотя и допускал при этом значительные колебания, что было наиболее заметно в ходе Второй мировой войны, такое движение привело к немалому успеху. Это государство с его обществом смешанного типа достаточно рано продемонстрировало готовность не останавливаться на избранном пути. Цейлон тоже двигался в аналогичном направлении, воспринимая трансформацию Индии как желанный для себя эталон, хотя и не достигая ее результатов. Реализация другого рода тенденций хорошо видна на примере Бирмы, Лаоса и Камбоджи в XX в., особенно во второй его половине. То же самое следует сказать и о Вьетнаме, хотя его случай настолько отличен от всех остальных, что приходится выделить его в отдельный особый вариант.

Вариант четвертый - Вьетнам. Конфуцианская цивилизационная основа здесь сочеталась с относительной слабостью собственной социополитической администрации, хотя она вроде бы была создана по китайской модели и функционировала, включая систему экзаменов, довольно успешно. Слабость централизованной власти при сохранении принципов конфуцианства как доктрины всегда вела к вызреванию весьма энергичных тенденций трансформации традиционной структуры власти-собственности в феодальную, с одной стороны, и в сторону усиления роли рыночно-частнособственнических отношений - с другой. Об этом свидетельствует пример Японии и хуацяо. Во Вьетнаме это не проявилось столь заметно по ряду причин, в том числе и вследствие существования пусть и слабой по сравнению с Китаем, но все же довольно эффективной власти. Сыграл свою роль и императорский Китай, очень долгое время выступавший по отношению к этой стране - во всяком случае к основной ее части, за исключением крайнего юга, - в качестве если и не всевластного сюзерена, то в виде реального и не оспаривавшегося верховного покровителя. Однако сама тенденция эволюции Вьетнама, равно как и традиционная для конфуцианства ориентация на социальное равенство, справедливость, гармонию, вели к формированию традиции заимствования, в том числе достаточно быстрого усвоения принципов вестернизации, приносившихся колонизаторами и стоящей за ними европейской цивилизацией. Впрочем, она же вела и к легкому восприятию экстремистских идей, включая коммунистические.

Вариант пятый - Филиппины. Здесь, как отмечалось, влияние католицизма оказалось фактором, трансформировавшим традиционную восточную полупервобытную структуру власти-собственности по стандарту, совершенно не типичному для данного региона, но сходному с латиноамериканским, со всеми вытекающими из этого последствиями, включая замедленное движение в сторону антично-буржуазной либерально-демократической западной структуры и общества сперва долгое время смешанного, а затем и западного типа.

Итак, все пять вариантов, столь различных в конкретных деталях и неповторимых религиозно-цивилизационных особенностях, имеют, как легко заметить, ряд важных общих признаков, которые в определенном смысле могут послужить основанием для обособления двух регионов, до того столь тесно связывавшихся в нашем изложении и анализе в нечто единое целое. Речь идет о тенденции структуры власти-собственности к трансформации, т.е. о ее внутренней прочности, о том самом, что столь существенно для далеко идущих выводов. В этом плане Южная Азия (Индия и тяготеющий к ней Цейлон) будет представляться чем-то более цельным и прочным, несмотря на то - а, быть может, как раз потому, - что здесь веками шел непрерывный процесс колонизации, т.е. в конечном счете вестернизации. Что касается Юго-Восточной Азии, то там структура и подкреплявшая ее духовно-религиозная основа оказались в этом смысле менее устойчивыми. Речь не о том, что трансформация здесь осуществлялась много проще или де-факто зашла дальше, - дело в другом.

пример

Структура Сиама была внутренне крайне жесткой, но это не помешало стране, не испытавшей колонизации, с готовностью воспринимать, пусть не всегда последовательно, импульсы и реальные достижения буржуазной вестернизации. Но Сиам во многих отношениях исключение из общего правила. Совсем по-иному проявили себя в цивилизационном и других отношениях вполне развитые Индонезия, Вьетнам и Бирма, а также Малайя и еще более отсталые Филиппины, и уж подавно Лаос и Камбоджа. Они в полной мере испытали на себе драматические последствия активного сопротивления буржуазному Западу и процессу вестернизации. В критических обстоятельствах это выразилось в том, что на социальную ориентированность буддизма и экстремизм сравнительно неустойчивого позднего ислама и, как в случае с Филиппинами, на традиции первобытности опирались те силы, которые вели соответствующие страны к рискованным социальным экспериментам.

Следует обратить внимание на тот факт, что - особенно если эксперимент совершался под знаменем так называемого научного социализма, - их развитие порой элементарно приостанавливалось по той простой причине, что эксперименты, которые имеются в виду, не имели отношения к трансформации. Напротив, традиционная структура власти-собственности в интерпретации экстремистов оказывалась не сломленной и перестроенной; как правило, она оставалась прежней и лишь внешне приспосабливаясь к менявшимся обстоятельствам. Впрочем, специально об этом речь будет идти в четвертой части данной работы. Пока же важно лишь обратить внимание на то, что одна традиционная структура, южноазиатская, оказалась резко антиэгалитарной по сути и потому закрытой для тенденций к радикальному социальному переустройству, тогда как другая, юго-восточноазиатская, в этом смысле была иной.

 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 
Предметы
Агропромышленность
Банковское дело
БЖД
Бухучет и аудит
География
Документоведение
Журналистика
Инвестирование
Информатика
История
Культурология
Литература
Логика
Логистика
Маркетинг
Медицина
Менеджмент
Недвижимость
Педагогика
Политология
Политэкономия
Право
Психология
Религиоведение
Риторика
Социология
Статистика
Страховое дело
Техника
Товароведение
Туризм
Философия
Финансы
Экология
Экономика
Этика и эстетика