Меню
Главная
УСЛУГИ
Авторизация/Регистрация
Реклама на сайте
СТИЛИСТИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ЯЗЫКОВЫХ СРЕДСТВСтилистическая оценка русского словообразованияСтилистические особенности грамматических категорий глагола....Стилистическая маркированность словообразовательных средствПорядок слов и его стилистический потенциалСтилистическое использование синонимов и антонимовСтилистическое использование в речи многозначных слов и омонимовОпора на положительноеОпора на положительноеМиф как идеологическая опора древних цивилизаций
 
Главная arrow Документоведение arrow Стилистика современного русского языка
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >

Опора на стилистический узус

Креативная речевая деятельность в той или иной степени опирается на узус. Узус - это речевой обычай, речевая привычка. Стилистический узус - сложившаяся в данное время практика использования маркированных средств языка. Например, в газете "Аргументы и факты" есть рубрика "Вопрос - ответ". Один из вопросов содержит соответствующее современному разговорному узусу слово вторична; ответ включает соответствующее деловому стилистическому узусу стандартное словосочетание вторичное жильё:

Какие квартиры на рынке жилья можно отнести к разряду "вторички"?

Елена Розанова - Так называемое вторичное жильё представляет собой особый сегмент рынка недвижимости. Вторичное жильё - это жилплощади, не раз и даже не два проходящие все стадии процесса продажи.

Речевая действительность обнаруживает наличие особого стилистического узуса в каждой сфере коммуникации. Целесообразно разграничивать общелитературный узус, соответствующий нормативному речевому обиходу в данное время, и групповой узус, или речевые употребления, характерные для отдельного лингвокультурного сообщества.

Узуальный стилистический факт может соответствовать или же не соответствовать кодифицированной норме. Его наличие в речи регулируется сложившимися в лингвокультурном коллективе представлениями о привычном и непривычном, допустимом и недопустимом, одобряемом и неодобряемом, высоком и низком, "своём" и "чужом". Например, изучение мужской речи рабочих-трубников по материалам аудиозаписей показывает, что узуальным в этой среде является употребление обсценизмов в определённых функциях. Приведём в качестве примера фрагмент диалога двух рабочих - двадцатилетнего М. и сорока-пятилетнего В. В. Тема диалога определена ситуативно (начальник цеха подготовил особое распоряжение):

В. В. Начальник материться запретил. Издал распоряжение... М. Матерятся-то все... одни красиво, другие нет, В. В. Ты понимаешь, один матерится со злости... М. А другие просто других слов не знают. В. В. Для связки слов [нец. выраж.].

М. Ладно для связки слов. У них вот с простыми словами проблемы.

В. В. Или просто [нец.].

М. А-а, просто [нец. j ? Ну ты понимаешь, опять же в мужской компании мы с тобой сидим, употребляем в сущности-то обидные слова, но нам друг другу не обидно, да?

В. В. Да-да-да-да-да!

М. То есть мы свои, да?

В. В. Вот я тебя |нец.| назвал - ты не обиделся? М. Не, ну чё я на дураков буду обижаться? (смеётся).

Стихийная стилистическая оценка обсценизмов показывает, что рабочие не считают "матерный язык" исключительной принадлежностью своего круга (матерятся-то все); находят в обсценизмах особую эстетику (матерятся красиво); понимают, что бранная лексика способствует эмоциональной разрядке (матерятся со злости); служит средством заполнения пауз (для связки слов) и средством восполнения бедности речи (с простыми словами проблемы). Мужчины признают, что обеденная лексика составляет органическую часть языка социальной группы, с которой они себя идентифицируют, к которой принадлежат (в мужской компании сидим, употребляем), и служит для интимизации коммуникации (нам друг другу не обидно, да?) в кругу "своих". В мужском лингвокультурном коллективе обсценные единицы образуют гендерно маркированную парадигму. Отбор единиц из этой парадигмы осуществляется автоматически. Их употребление в типовых функциях не вызывает отрицательных эмоциональных реакций присутствующих "своих", а скорее воспринимается как привычный фон. Признание коммуникантами эстетической и эмоционально-экспрессивной значимости обсценизмов свидетельствует об оценке креативных результатов употребления этих единиц, которые оказываются частично табуированными. Как показывают записи, в разговоре с женщинами наблюдается эти-ко-стилистический контроль: отбор слов и выражений производится с установкой на стилистический узус "других", не принимающих эстетику низкого.

Узуальная маркированность не всегда совпадает с функционально-стилевой и эмоционально-экспрессивной отмеченностью лингвем. В случае такого совпадения манера речи со стороны оценивается как стилистически нормативная. В случае несовпадения - как аномальная. Например, в современных информационных радиопрограммах регулярно реализуются нормативные стандартные средства публицистического стиля. Креативная речевая деятельность журналиста ограничена стилистическим узусом, заданным жанром и мерой стилистической свободы, регламентируемой редакционной политикой. Стилистический узус в целом остаётся в жанровых границах функционального стиля. Напротив, в речи радиоведущих молодёжных развлекательных программ стали привычными сниженные просторечные вкрапления, жаргонизмы, а также американизмы. "Стёбная" речевая манера распознаётся но особому стилистическому узусу, не соответствующему нормам функционального стиля, литературным традициям радиоречи.

Повседневная коммуникация обнаруживает поколенческое различие стилистического узуса в среде старших носителей литературного языка и в молодёжной среде: речевая манера молодых людей не всегда соответствует сложившимся в коммуникативной практике старших современников эстетическим установкам, определяющим использование стилистически маркированных средств. Эстетическая значимость контрастных стилистических средств осмысляется, как правило, в границах оппозиций "свой -чужой", "свой - другой". Стилистический узус поддерживает коллективную идентичность и является средством самоидентификации - естественного представления индивида о принадлежности к группе "своих".

Креативная стилистика разрабатывает методики, позволяющие установить принадлежность говорящего/пишущего к определённому лингвокультурному коллективу. Диагностическими пятнами в речевой структуре текста являются в данном случае узуально маркированные элементы. В ходе анализа учитывается "полиглотизм" (Б. А. Ларин) носителя языка: один и тот же человек может входить в разные лингвокультурные сообщества, каждое из которых вырабатывает свой стилистический узус (узус тендерный, узус дружеского круга, профессиональный узус и др.).

Опора на стилистический узус, узуальные авторские предпочтения и отталкивания прослеживаются в текстах художественной литературы. Автор может воспроизводить стилистический узус реалистически, сатирически или натуралистически. В пьесах А. Островского "Доходное место" (1857), "Гроза" (1860) и др. реалистически репродуцирован стилистический узус, сложившийся в купеческой среде. Драматургом созданы достоверные речевые портреты представителей этого социального слоя русского общества. Сам Островский родился в семье судейского чиновника. Он учился па юридическом факультете Московского университета, некоторое время служил в канцелярии коммерческого суда. Проходившие через суд уголовные и гражданские дела дали драматургу материал для пьес. Речевой быт купеческого сословия Островский наблюдал со стороны. Речевые партии персонажей - выходцев из купеческой среды - плод креативной деятельности художника, опиравшегося на эстетические принципы реализма гоголевской школы.

Продолжатель гоголевских эстетических традиций М. Булгаков в ряде своих произведений сатирически репродуцировал советский стилистический узус. Повесть "Собачье сердце" (1925) по праву можно считать лингвистической и стилистической сатирой. Объектом и одновременно средством сатиры здесь является язык революционной эпохи. Именно в это время формируются идеологические предписания, загнанные в границы языковых стереотипов, вырабатываются принципы аксиологической поляризации, декларируется безальтернативность ценностных предпочтений, заметной становится политическая ориентированность речевого поведения. Булгаков не принял новояз и ту систему ценностей, которая пропагандировалась с помощью языка революции. Писатель использовал лот язык "как важное характерологическое средство" (Н. А. Кожевникова), разработал приёмы преобразования узуально отмеченных элементов новояза.

В языке тоталитарного типа существовала идеологическая ортология, основанная на следующем предписании: идеологема (т.е. слово / сочетание слов / высказывание, обозначающие идеи и реалии социализма) должна употребляться в стилистически нейтральном или в стилистически высоком контексте. Булгаков нарушает это правило, освобождая язык своей повести от стилистической регламентации. Текстовая лексическая синтагматика характеризуется свободой соединения идеологемы (И) с разговорной (Р) и просторечной (П) сниженной лексикой, сопровождающей или окольцовывающей идеологему. Глоссемосочетания, характеризующиеся идеологической и стилистической нестандартностью, обнаруживают общекультурные и нравственные сдвиги в сознании формирующейся социальной общности советских людей. Приведём отдельные примеры из повести "Собачье сердце", графически выделяя идеологемы:

- Подумаешь! Барыни какие! Обыкновенная прислуга, а форсу как у комиссарши! - Р + Р + П + И. Презрительно-уничижительная окраска охватывает все родополовые наименования лиц (барыни, прислуга, комиссарша). В этом ряду оказывается и субъект революционной деятельности. Ср.: Неужели же я обожру Совет народного хозяйства, если в помойке пороюсь? — П + И + Р. В тексте повести широко используется приём преобразования словосочетаний-идеологем и идеологических прецедентных высказываний: Невозможно в одно и то же время подметать улицы и устраивать судьбы каких-то испанских оборванцев! Замена нейтрального слова рабочие разговорно-уничижительным оборванцы создаёт комический эффект, разрушающий революционную романтику мифа о борцах за народное счастье. Рекламный лозунг В. Маяковского "Нигде кроме как в Моссельпроме", передающий идеологически значимые смыслы гордости и исключительности, преобразуется с помощью вставки: Нигде кроме такой отравы не получите, как в Моссельпроме. Выражение приобретает противоположный смысл. Высокая тональность замещается низкой.

М. Булгаков пародирует ставшие узуальными речевые структуры, не соответствующие культурным традициям, нормам языка и литературному языковому вкусу. Писатель высмеивает, например, нанизывание форм родительного падежа, способствующее канцеляризации речи: Столовая нормального питания служащих Центрального совета народного хозяйства. Высмеиваются вошедшее в речевой обиход Л/ы-формы, позволяющие говорящему уйти от личной ответственности за речевой поступок. Лингвистическая сатира усиливается намеренно выдвигаемой на первый план восприятия грамматической аномалией:

Мы пришли к вам...

Прежде всего, кто это "мы"?

Мы новое домоуправление нашего дома.

Сатирик использует приём ситуативного снижения идеологической ценности языкового знака, помещая последний в бытовой контекст. Так, идеологические знаки советские газеты, "Правда" соединяются с бытовизмами обед, пищеварение, аппетит. Развитие образа физиологического неприятия большевизма и прославляющей его советской прессы поддерживается медицинскими, в том числе составными, терминами, которыми Булгаков-врач владел профессионально:

- Если вы заботитесь о своём пищеварении, вот добрый совет: не говорите за обедом о большевизме и медицине. И, боже вас сохрани, не читайте за обедом советских газет!

- Гм... Да ведь других же нет...

- Вот никаких не читайте. Вы знаете, я произвёл тридцать наблюдений у себя в клинике. И что вы думаете? Пациенты, не читающие газет, чувствовали себя превосходно. Те же, кого я специально заставлял читать "Правду", теряли в весе! <...> Мало того! Пониженные рефлексы, скверный аппетит, угнетённое состояние духа.

Едкая ирония разрушает ставшие частотными сакральные идеологические символы, вскрывает абсурдность фундаментального идеологического понятия революционной целесообразности:

Почему убрали ковёр с парадной лестницы? Разве Карл Маркс запрещал держать на лестницах ковры? Где-нибудь у Карла Маркса сказано, что второй подъезд Калабуховского дома на Пречистенке следует забить досками и ходить кругом через чёрный ход? Кому это нужно? Угнетённым неграм? Или португальским рабочим? Почему пролетарий не может оставить свои калоши внизу, а пачкает мрамор?

Булгаков образно воспроизводит стилистический узус, утрачивающий этические ориентиры. Вытеснение этических норм приводит к языковым конфликтам, которые обнаруживают катастрофическое снижение общего уровня речевой культуры носителей новой идеологии. В частности, через весь текст проходит противопоставление социально маркированных обращений товарищ, господин, милостивый государь и др. (нельзя не отметить актуальность этого стилистического конфликта в наши дни).

Сниженность, в изображении писателя, - примета речевого обихода, соединяющего противоположные в стилевом отношении элементы. Официально декларируемая как высокая лексика идей вступает в конфликт с мотивированной условиями советского быта сниженной лексикой и фразеологией. Эффект сниженности охватывает не только отдельные высказывания и диалоги, но и весь текст повести как особо организованной эстетической целостности. Объект лингвистической сатиры - постреволюционный стилистический узус, отражающий пустоту и лживость идеологических догм, нравственную деградацию, интеллектуальную беспомощность искусственно создаваемой социальной общности, эстетическую несостоятельность культуры, отвергающей традиции. Стилистическая сатира М. Булгакова - яркий образец языкового сопротивления. Прогнозирование неизбежной деидеологизации русского языка в будущем - уникальный результат креативной речевой деятельности писателя.

Для современного литературного процесса характерна тенденция натуралистического воспроизведения стилистического узуса. В одних случаях маркированные узуальные средства используются для создания речевого портрета персонажа, в других - они оказываются одновременно и маркерами авторской речи. Обратимся к творчеству И. Денежкиной. Сборник прозы "Дай мне" (2003) открывается рассказом "Нацбест", в котором автор повествует об истории своего успеха: Вечером мне надо появиться в гостинице "Астория", где, собственно, и будет "Нацбест". Финалист "Нацбеста" собирает компанию друзей, которые одновременно являются героями книги: Все чуваки и тёлки, кроме Валеры (я назвала повесть "Валерочка"), в повести названы не своими именами. Прозвища Ляпа, Пункс, Раджа, Мюллер презентуют молодых людей как носителей определённого мировоззрения. Ляпа - панк, - сообщает автор. - В повести "Дай мне" он якобы мой виртуальный муж. Все дела. Персонажи, таким образом, "списаны с натуры". Последнее мотивирует выбор авторской манеры письма. Сам Ляпа простодушно заявляет: -Все пацаны делятся на пидоров и подонков. <...> Я - подонок. В у нас все подонки.

Автор рассказывает о внимании к собственной персоне со стороны знаменитостей - в их числе Шнуров, Проханов, многочисленные литературные деятели, интимная тётенька из газеты "Труд", редактор, директор издательства. Мелькают имена Хакамады, Лимонова и других известных людей. В центре всеобщего внимания оказывается Ирина Денежкина: Все говорят обо мне; потом все опять берут у меня интервью, какие-то каналы: РТР, "Культура",.. Бравада, сопровождающая описание шумного успеха, не скрывает ликования рассказчика, образ которого совпадает с "человеком частным". Персонажи погружены в свой замкнутый мирок, стилистический узус которого характеризуется примитивностью. Обозначенные жаргонизмами эмоциональные реакции ситуативны, психологически поверхностны. Например, главная новость, в изложении Раджи, вне контекста может быть воспринята как добросовестно расшифрованная аудиозапись:

-Ездили мы на финал кубка: ЦСКА - "Зенит". Ну, в Москву... И мы там просто все выпали в осадок! - Раджа округляет синие

глаза, - люб, из тридцати, наверное, коней, погнал рэпаков и чёрных на Охотном ряду! <...> Ну вот... И тут на нас выдвигается туса, человек сорок! Все на дерьме, с арматуринами, с ножами! Подходят и начинают претензии кидать, мол, зачем мы их брата вильнули. Приколи! Никого мы не валили!.. Ну и вот... Мы говорим: вы нас перепутали - вас другие валили, а мы из Питера! Отдыхаем типа тут!..

Жаргонизирована речевая партия автора текста: Я подумала, что чего-то не догоняю; Я убедительно прошу этих чертей не исполнять на церемонии; Сколько бухла можно купить на десять косарей? Мюллер, Раджа, Валерка и Ворон собираются за баблом. Эстетика низкого поддерживается нецензурной лексикой (до пяти обсценных единиц на одной странице в зоне авторской речи). Отдельные обсценизмы используются в прямых значениях, поддерживая эстетику телесного низа.

В авторской речи употребляются образные креатемы. В сравнениях выбор объекта мотивирован узуально закрепленной позволительностью непозволительного, этической установкой на всеобщее коммуникативное и интеллектуальное равенство, стремлением акцентировать собственную речевую смелость. Вот наброски портрета известного писателя: Проханов похож на труп. У него такая трупная рожа. Он может играть покойников в кино. В соответствии с узуальными предпочтениями отталкивающее интерпретируется автором как притягательное: <...> вот очки, вот его губы, как толстые черви, вот топкий облезлый нос, родинка на лбу, шея. <...> Я думала, что хочу слышать его всегда. <...> Хочу видеть Валеркину морду каждый день.

Жаргонизированный, насыщенный нецензурной лексикой примитивный стилистический узус - натуралистический срез одного из пластов речевого существования современной молодёжи. Речь автора стилистически сближается с речью персонажей. Маркеры стилистического узуса являются одновременно вербальными сигналами групповой идентичности, а авторская речевая индивидуальность оказывается в тисках группового узуса. Установка на натуралистическое изображение нравов, эстетический эпатаж и эстетику примитива позволяет отнести тексты И. Денежкиной к "низовой" литературе.

Таким образом, результаты креативной речевой деятельности автора текста (вне зависимости от функционально-стилистической принадлежности данного речевого произведения) должны рассматриваться в проекции на определённый стилистический узус. Для текстов художественной литературы характерны три основных способа воспроизведения стилистического узуса: реалистический, сатирический, натуралистический. Авторские узуальные предпочтения и отталкивания необходимо анализировать в границах определённого времени. Текст художественного произведения может соответствовать общелитературному стилистическому узусу или выходить за границы последнего в пространство стилистического узуса лингвокультурного сообщества (сообществ).

 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 
Предметы
Агропромышленность
Банковское дело
БЖД
Бухучет и аудит
География
Документоведение
Журналистика
Инвестирование
Информатика
История
Культурология
Литература
Логика
Логистика
Маркетинг
Медицина
Менеджмент
Недвижимость
Педагогика
Политология
Политэкономия
Право
Психология
Религиоведение
Риторика
Социология
Статистика
Страховое дело
Техника
Товароведение
Туризм
Философия
Финансы
Экология
Экономика
Этика и эстетика