Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Социология arrow ИСТОРИЯ СОЦИОЛОГИИ. КЛАССИЧЕСКИЙ ПЕРИОД
Посмотреть оригинал

ЧИКАГСКАЯ ШКОАА

Город Чикаго в штате Иллинойс стал во второй половине XIX века крупнейшим промышленным городом в США, центром сталелитейной промышленности, крупным финансовым центром и железнодорожным узлом. Чикаго в эти годы становится городом рабочего и женского движения (из Чикаго берет истоки празднование и 8 марта, и 1 мая), городом иммигрантов и гангстеров. В 1860 году в Чикаго проживало 109 тыс. человек, в 1880-м - более 500 тыс., в 1890-м - около миллиона, причем 77,7 % жителей Чикаго составляли люди, родившиеся не в США. А в 1910 году в Чикаго проживало уже 2 млн 200 тыс. человек. Карл Сэндберг (1878-1967) - поэт, потомок шведских рабочих-иммигрантов писал в стихотворении «Чикаго» об этом городе: Свинобой и мясник всего мира.

Машиностроитель, хлебный ссыпщик,

Биржевой воротила, хозяин всех перевозок,

Буйный, хриплый, горластый,

Широкоплечий - город-гигант[1].

В Чикаго были построены первый небоскреб со стальным остовом, первый вагон-холодильник, первая электрическая железная дорога, сделаны первый электрический утюг и первая электроплита. На бойнях фирмы «Армор» убивали 1200 свиней, 220 быков и 200 телят в час. Чикаго стал главным центром по консервированию мясных продуктов. Ужасным условиям труда на бойнях Чикаго посвящен знаменитый «социологический», как его часто называют, роман Э. Синклера «Джунгли» (1906). Льюис Козер иронически отметил: «Осознавая свои феноменальные успехи в завоевании выдающегося положения среди городов Америки, Чикаго кичился этими достижениями»[2]. Однако среди этих достижений были не только успехи в промышленности. В Чикаго стремительно взлетели цены на землю. Впечатляющим было увеличение преступности, являющееся отчасти результатом быстро растущей миграции и сопутствующего ей усиливающегося беспорядка в трущобах. «В скором времени город мог бы претендовать на мировое первенство в сфере организованной преступности».

В1892 году в Чикаго при финансовой поддержке Дж.Д. Рокфеллера открылся университет. Усилиями его первого ректора у. Р. Харпера Чикагский университет за несколько лет выдвинулся в число первых в стране. Стараниями Албиона Смолла в 1892 году в Чикагском университете открылся и начал успешную работу первый в мире факультет социологии. Особенностью стиля руководства Смолла было то, что он не старался подчинить своих сотрудников своим научным интересам и предпочтениям. Исследователи могли работать так, как считали нужным. Постепенно в Чикаго собрались выдающиеся социологи, имевшие богатый жизненный и профессиональный опыт. Их главные интересы были связаны с городской этнографией, социальной патологией, городской экологией и социальной психологией. Пребывание их в одном месте и интенсивная научная работа, проводимая ими, часто в сотрудничестве друг с другом, и позволяют говорить о них как о научной школе. Термин «школа», когда речь идет о науке, используется для характеристики формы кооперации деятельности ученых, принявших в качестве исследовательской программы некоторые принципы и теории, выдвинутые лидерами коллектива, и объединивших свои усилия на дальнейшие исследования в этой области. С такой точки зрения (наличия формальных признаков научной школы) трудно доказать, что в Чикагском университете действительно существовала научная школа. Чикагская школа, по словам Говарда Беккера, никогда не была научной школой в настоящем смысле этого понятия. Отсутствовали согласованные взгляды в области теории, методологии, методики социологических исследований. Например, распространено представление о том, что большинство чикагских социологов были сторонниками преимущественно использования качественных методов социологических исследований. Однако реальная история показывает, что это не так. Один из тех, чье имя устойчиво связывается с чикагской школой, - Луис Вирт, часто говорил, что он не понимает, почему люди вообще говорят о чикагской школе, так как, по его мнению, не было ни общей идеи, ни стиля работы, которые объединяли бы его и его коллег. Тем не менее этот термин используется для характеристики деятельности американских социологов, чья научная деятельность в большей или меньшей степени связаны с Чикаго и с Чикагским университетом.

Основными представителями чикагской школы являются:

  • • Албион Смолл (1854-1926);
  • • Уильям Айзек Томас (1863-1947);
  • • Джордж Герберт Мид (1863-1931);
  • • Роберт Эзра Парк (1864-1944);
  • • Элсуорт Фэрис (1874-1953);
  • • Эрнест Берджесс (1886-1966);
  • • Харви Уоррен Зорбо (1896-1965);
  • • Эверетт Хьюз (1897-1983);
  • • Луис Вирт (1897-1952);
  • • Ллойд Уорнер (1898-1970);
  • • Герберт Блумер (1900-1987);
  • • Ирвинг Гоффман (1922-1982).

В связи с действительной трудностью выделить в творчестве названных ученых то, что позволяет называть их представителями либо школы мысли, либо школы действия, весьма трудно выделить и какие- то господствующие теоретические подходы, не считая символического интеракционизма. С другой стороны, несложно назвать темы, изучением которых чаще всего занимались чикагские социологи. Большинство их трудов посвящено изучению города как социального организма и городской жизни.

Активная научно-исследовательская и преподавательская деятельность лидеров школы продолжалась до конца 30-х годов прошлого века. Затем их влияние снижается. В США интенсивно развиваются количественные методы в социологии, тогда как в Чикаго все-таки преобладали методы описательные, этнографические и качественные (наблюдение). Растет влияние университетов северо-востока США. Социология интенсивно развивается в Гарвардском университете (П. Сорокин, Т. Парсонс, Р. Мертон) и в Колумбийском университете (П. Лазарсфельд). Выход в свет книги Парсонса о социальном действии (1937) означал, что теоретический центр американской социологии переместился из Чикаго в Гарвард. Успешно развивается бизнес Джорджа Гэллапа (1901-1984), который начал карьеру в рекламном агентстве с изучения воздействия рекламы на читателей и создал эффективную систему измерения общественного мнения на основе продуманного отбора респондентов. Несмотря на эти изменения, социология продолжала свое существование в Чикагском университете. Некоторые историки социологии даже пишут о «второй чикагской школе». К ее главным представителям относят как уже упомянутых Э. Хьюза, Л. Уорнера и Г. Блумера, так и И. Гоффмана (1922-1982), Г. Беккера (1928 г.р.) и А. Стросса.

Главным объектом исследований большинства представителей школы был сам Чикаго и в более широком смысле - современный город и городская среда обитания. Общим и отдельным сторонам городской жизни Чикаго были посвящены работы Н. Андерсона «Бродяги» (1923), Э. Берджесса «Рост города» (1925), Л. Вирта «Гетто» (1928), X. Зорбо «Золотой берег и трущобы» (1929), П.Г. Кресси «Танцевальный зал: социологическое изучение коммерциализированного отдыха в Чикаго» (1932), Р. Парка, Э. Берджесса и Р. Маккензи «Город Чикаго» (1925), у. Реклесса «Зло в Чикаго» (1933), Ф.М. Трэшера «Банда. Изучение 1313 чикагских банд» (1927), Э. Хьюза «Рост института: чикагский департамент недвижимого имущества» (1931) и другие работы этих и других ученых.

Хотя изучение жизни Чикаго предпринималось учеными по собственной инициативе, а не по заказу городских властей или деловых и общественных организаций, оно стало возможным и успешным благодаря наличию в Чикаго ряда успешных и благоприятных для научной работы условий. Появление Чикагского университета и начало деятельности чикагских социологов приходится на годы, когда «позолоченный век» (так называют период экономического бума, начавшийся в 1870-е годы) сменяется охватившим всю страну мощным экономическим кризисом. В период с 1893 по 1897 год в США закрылись 642 банка и около 16 тыс. частных фирм и предприятий. 3 млн американцев стали безработными. Этот кризис оказался особо болезненным для Чикаго - крупнейшего промышленного города США. По некоторым данным, в Чикаго насчитывалось 200 тыс. безработных, что могло составлять до 20 % всего населения города. В 1893 и 1894 годах в городе проходят крупнейшие забастовки и демонстрации рабочих, требующих улучшения условий труда и повышения заработной платы. Они были подавлены полицией и закончились кровопролитием. Рост по всей стране и в Чикаго рабочего, реформистского и социалистического движения свидетельствовал о повышении в менталитете американцев ценностей коллективных социальных интересов, солидарности и общего блага. Реформисты подчеркивали важность общественного сознания, доказывали, что все люди по своей природе суть общественные создания, а потому им необходимо объединить и координировать свои усилия во имя коллективных социальных интересов. Реформисты были убеждены в том, что кампании за реформы - налогообложения, трудовой сферы, оплаты труда, жилищной сферы, образования, законодательства - должны проводиться не усилиями филантропов-одиночек, а под руководством опытных квалифицированных специалистов, которые способны привнести в дело научный и систематический подход к решению социальных проблем. В условиях изменившихся общественных настроений Чикаго становится «средоточием решительных реформ практически в каждой сфере муниципального управления и общественной политики - от городского устава до системы здравоохранения, от городского планирования до законодательства в области трудовых отношений, от борьбы с преступностью до государственного образования»[3]. Реформистское движение в Чикаго осуществлялось благодаря инициативе частных лиц, не находившихся на государственной и городской службе. Между 1892 и 1919 годами более 2500 чикагцев участвовали в деятельности 70 реформистских групп и организаций. Следует особо выделить Джейн Аддамс (1860-1935), замечательного социального реформатора, организатора движения «рабочих общежитий» (сеттльментов), призванного улучшить жизнь, труд, образование беднейших жителей Чикаго. Фактически Аддамс была одним из самых выдающихся американских социологов-практиков, участвующих в социальных изменениях, а не занятых только описанием социальных ситуаций. В рамках движения «Рабочее общежитие» Аддамс привлекла множество образованных женщин среднего класса для работы в иммигрантских кварталах. Сотрудники Аддамс и рабочие открывали свои общественные центры типа Hull House, где знакомили вновь прибывших с американскими традициями и порядками; здесь же работали необходимые службы, включая те, которые защищали иммигрантов от политических и экономических злоупотреблений. На фоне активности таких людей, как Аддамс, творческая научная работа чикагских социологов выглядит слишком абстрактной, удаленной от реальной жизни. Некоторые из них (Смолл, Винсент, Томас, Мид) сотрудничали с Аддамс, но главным их делом было научное изучение Чикаго, а не реформирование социальной среды.

Перейдем к более подробному изложению научных воззрений и результатов основных представителей чикагской школы.

Роберт Эзра Парк (1864-1944) до 1898 года работал журналистом, освещавшим городские события. Именно тогда у него появился серьезный интерес к научному изучению города, городской жизни, городского человека. С целью получения научных знаний Парк отправился в Германию, где учился у В. Виндельбанда и Г. Зиммеля. В течение девяти лет Парк работал вместе с выдающимся деятелем негритянского движения Б. Вашингтоном. В 50 лет Парк становится преподавателем социологии в Чикаго.

По мнению Парка, общество следует представлять как продукт взаимодействий между составляющими его индивидами, поведение которых регулируется совокупностью традиций и норм, возникающих в процессе взаимодействия. Общество «накладывает на свободную игру экономических и эгоистических сил ограничения политического и морального порядка»[4]. Посредством традиций и норм общество «всюду является контрольной организацией», функция которой «состоит в том, чтобы организовывать, объединять в единое целое и направлять энергию индивидов, его составляющих». Социальный контроль всегда действует таким образом, чтобы упорядочить конкуренцию, привести конфликт к соглашению и подчинить индивидов необходимым требованиям социального порядка. Однако социальный контроль не может обеспечить постоянного состояния равновесия в обществе. То обстоятельство, что противоречия регулируются механизмами контроля, отнюдь не означает, что они искореняются полностью. Это означает, что они стали латентными или же направленными в социально допустимое русло.

Парк выделял четыре основных социальных процесса (взаимодействия): конкуренцию, конфликт, аккомодацию и ассимиляцию. Конкуренцию он рассматривал как начальную и основную форму социального взаимодействия. Она предписывает людям их место в структуре разделения труда, в сфере экологического и экономического порядка. Конфликт и такие его формы, как соперничество или война, определяют статут индивида или группы в сфере социального порядка. Аккомодация предполагает прекращение конфликта, которое происходит, когда система установления статута и власти, положения старших по отношению к подчиненным временно закрепляется и контролируется посредством законов или норм нравственного поведения. «При аккомодации антагонизм враждебных элементов регулируется, исчезает открытый конфликт, хотя он и сохраняется в латентном состоянии как потенциальная сила. С изменением ситуации согласованность, которая до сих пор успешно удерживала под контролем антагонистические силы, ослабевает». Аккомодация, как и социальный контроль, вообще является непрочным состоянием и легко нарушается. Ассимиляция - «это процесс взаимопроникновения и синтеза, при котором участвующие в нем отдельные личности и группы усваивают воспоминания, чувства и установки других лиц и групп и, разделяя их опыт и историю, объединяются вместе с ними в общей культуре»[5].

Парк разделял социальные явления в жизни общества (сообщества) на явления биотического и культурного уровня. Социальные процессы на уровне биотическом определяются законами конкуренции и конфликта, а на культурном уровне - процессами коммуникации и морального порядка. Коммуникацию Парк характеризовал как социально-психологический процесс, благодаря которому человек способен принимать установки и точку зрения другого. «В целом коммуникация является интегрирующим и социализирующим принципом. Она формирует чувства лояльности и общее понимание, открывающие возможность для скоординированного и согласованного коллективного действия»[6]*. В связи с этим социология определялась Парком как наука, изучающая процессы социального взаимодействия, движения, развития и коммуникации, в основе которых лежат принципы существования и развития биотических природных сообществ. Социология дает «концепцию и метод для исследования процессов, при помощи которых индивиды вовлекаются в совместные действия и побуждаются к взаимодействию в своего рода объединенном существовании, которое мы называем обществом».

Парк одним из первых занялся изучением маргинальности как социального явления и маргинала как социокультурного типа. Считается, что само понятие было введено Парком в 1928 году в статье «Человеческая миграция и маргинальный человек». О маргиналах Парк писал: «Маргинальный человек - это человек, которого судьба обрекла жить в двух обществах и в двух антагонистических культурах... Его разум - это плавильный тигель, в котором расплавляются целиком или частично сплавляются две разные и невосприимчивые друг к другу культуры. На фоне своей культурной среды он неизбежно становится индивидом с более широким кругозором, более тонким интеллектом... Маргинальный человек - это всегда человек более цивилизованный»[7]. В другой статье Парк писал: «В жизни большинства из нас существуют периоды перехода и кризиса, сопоставимые с теми, которые переживает в своем опыте иммигрант, покидающий дом в поисках удачи в чужой стране. Однако в случае маргинального человека период кризиса сравнительно постоянен. В итоге он тяготеет к превращению в особый личностный тип»[8]. Все это напоминает о «чужаке» Зиммеля. Окончательно концепция маргинальности формируется Парком после путешествия по Азии в 1929-1933 годах, когда он посетил Японию, Китай, Филиппины, Индию.

Общетеоретические идеи общества и протекающих в нем социальных процессов конкуренции и коммуникации использовались Парком для изучения социальной организации городского пространства, процессов развития городов и миграции в них населения.

Парк и работающие вместе с ним ученые обнаружили, что переселение людей в большие города и происходящие в их жизни быстрые изменения разрушают традиционные для негородских сообществ формы коммуникации и порождают атомизированное и дезорганизованное общество. Для того чтобы процесс адаптации людей к жизни в условиях новой для них социальной среды оказался менее болезненным, новые горожане стремятся жить вместе с похожими на них людьми в городских районах, которые Парк называл «естественными ареалами»[9].

Естественные ареалы являются средами обитания естественных групп. Ареал характеризуется: 1) численностью и расовым составом населения, которое его занимает; 2) условиями, в которых оно живет, и 3) привычками, обычаями и поведением, которые оно представляет. Место, люди и условия, в которых они живут, понимаются как некий комплекс, элементы которого более или менее полностью связаны воедино, пусть даже способы этой связи до сих пор так и не были ясно определены. Парк предположил, что отчасти в результате отбора и сегрегации, а отчасти ввиду заразительного характера культурных паттернов люди, живущие в естественных ареалах одного и того же общего типа и подверженные влиянию одних и тех же социальных условий, будут проявлять в целом одни и те же характеристики.

Есть в городе районы, в которых почти нет детей, например, районы, занятые гостиницами. И наоборот, есть районы, в которых число детей относительно велико; например, в трущобах и в пригородах, где проживают молодые семьи среднего класса. Есть районы, почти целиком занятые молодыми неженатыми юношами и незамужними девушками. Есть районы, где люди почти никогда не приходят голосовать; районы, где уровень разводов очень высок, и другие районы в том же самом городе, где разводов почти не бывает. Есть районы, в которых действуют многочисленные подростковые банды. Есть районы, где очень высок уровень суицидов или юношеской делинквентности, и районы, где всего этого почти нет. Все это подчеркивает значение местоположения, позиции и мобильности как показателей, необходимых для измерения, описания, а в конечном счете и объяснения социальных феноменов.

Другим выдающимся исследователем городской жизни был Эрнест Уотсон Берджесс (1886-1966) - сын священника, сначала студент, а затем профессор социологии в Чикагском университете. Основной целью своей научной работы Берджесс видел поиск надежного средства для предсказания социальных феноменов, например, правонарушений, разводов, роста города, жизненных условий пожилых людей. По словам Берджесса, «предсказание является целью социальных наук, так же как и наук физических». Чаще всего научная деятельность Берджесса характеризуется на примере его исследования «Рост города. Введение в исследовательский проект» (1925).

В этой работе Берджесс попытался в общих чертах представить ту точку зрения и те методы исследования, которые применялись факультетом социологии Чикагского университета в своих исследованиях роста города, а именно; описать городскую экспансию в терминах расширения, последовательности и концентрации; определить, как экспансия нарушает метаболизм города, когда дезорганизация преобладает над организацией, и, наконец, определить мобильность и предложить ее как критерий экспансии и метаболизма, поддающийся точной количественной формулировке, который можно было бы рассматривать почти буквально как пульс сообщества.

Типичные процессы экспансии города Берджесс иллюстрировал в серии концентрических кругов, которые он пронумеровал, дабы обозначить как последовательно идущие зоны городского расширения, так и типы районов, дифференцирующихся в процессе экспансии (см. рисунок).

На этом рисунке представлена идеальная конструкция свойственных маленькому или большому городу тенденций к радиальному расширению из центрального делового района (на карте это самый маленький круг). Центральную часть города обычно окружает переходная, или транзитная, зона, в которую проникают бизнес и легкая промышленность (II). Третью зону (III) населяют промышленные рабочие, бежавшие из зоны запустения (II), но желающие жить поближе к мест' своей работы. За пределами этой зоны находится «спальная зона» (IV), образуемая комфортабельными многоквартирными домами или закрытыми районами частных домов, принадлежащих отдельным семьям. Еще дальше, за пределами самого города, располагается зона пригородов и городов-спутников, находящихся в получасе-часе езды от центрального района.

Рисунок ясно показывает основной факт экспансии, а именно тенденцию каждой внутренней зоны расширять свою территорию путем проникновения в следующую внешнюю зону. Этот аспект экспансии можно назвать сукцессией, или последовательностью; данный процесс был подробно изучен в экологии растений. Помимо расширения и последовательности общий процесс экспансии в городском росте заключает в себе антагонистические, но вместе с тем взаимно дополняющие друг друга процессы концентрации и децентрализации. Во всех городах имеется естественная тенденция к схождению линий внутренних и внешних транспортных перевозок в центральном деловом районе. В центре каждого крупного города можно встретить большие универмаги, высотные офисные здания, железнодорожные станции, большие гостиницы, театры, музей изобразительных искусств и городской концертный зал. Вполне естественно и почти неизбежно, что экономическая, культурная и политическая жизнь сосредоточивается именно здесь.

Кроме общей характеристики города как единого социального организма Берджесс проанализировал происходящие в нем изменения в социальной организации и личностных типах. С одной стороны, миллионы людей, живущих в Чикаго, зависят от единой системы водоснабжения, одной гигантской газовой компании и одной огромной электростанции. Но, с другой стороны, это чисто экономическое сотрудничество представляет собой пример кооперации, в которой нет и доли того «духа сотрудничества», который обычно в ней предполагают. В ходе экспансии города происходит процесс распределения, который просеивает, сортирует и передислоцирует индивидов и группы по разным местам проживания и родам занятий. Дезорганизация как первый шаг к реорганизации установок и поведения почти неизменно становится уделом человека, только что поселившегося в городе. Расставание с привычным, которое зачастую было для него и моральным, нередко сопровождается мучительным душевным конфликтом и переживанием личной потери. Но чаще всего такое изменение рано или поздно приносит чувство избавления и тягу к новым ориентирам. В центральном деловом районе Чикаго или на примыкающей улице располагается «основной костяк» так называемого «бродяжно-богемного района», многолюдный Риальто бездомного странника со Среднего Запада. В зоне запустения, окружающей центральный деловой квартал, можно обнаружить трущобы и районы нищеты, деградации и нездоровья, а также преступления и порока. В пределах зоны разложения есть и районы доходных домов. Неподалеку имеется Латинский квартал, где обитают творческие и мятежные характеры. Трущобы также до отказа набиты иммигрантскими колониями; тут есть и «гетто», и «маленькая Сицилия», и «греческий городок», и «чайнатаун», где старые мировые традиции причудливо сочетаются с американскими адаптациями. Отсюда выклинивается «черный пояс» с его свободной и беспорядочной жизнью. Зона запустения, будучи по своей сути ареалом загнивания и стационарного сокращающегося населения, является в то же время и зоной регенерации, о чем свидетельствуют благотворительные учреждения, колонии художников. Следующая зона тоже населена в основном промышленными рабочими и работниками магазинов, но квалифицированными и добившимися успеха. Это ареал второго иммигрантского поселения; здесь обычно селятся иммигранты второго поколения. Это регион бегства из трущобы, однако обитатель этого ареала с надеждой смотрит на внешнюю «Обетованную землю», на ее меблированные комнаты в гостиницах или доходных домах, ее «центры-спутники» и районы «неоновых вывесок».

Эта дифференциация на естественные экономические и культурные группировки придает городу его форму и характер, ибо сегрегация предлагает группе, а тем самым и индивидам, которые эту группу составляют, место и роль в целостной организации городской жизни. Сегрегация ограничивает развитие в некоторых направлениях, но освобождает ему дорогу в других. Эти ареалы тяготеют к выделению определенных черт, привлечению и развитию своего особого типа индивидов и тем самым к углублению дифференциации. Разделение труда в городе также иллюстрирует дезорганизацию, реорганизацию и возрастающую дифференциацию. Иммигрант из сельских сообществ Европы и Америки редко привозит с собою экономический навык, имеющий ценность в нашей промышленной, коммерческой или профессиональной жизни. Вместе с тем в Чикаго произошел профессиональный отбор на основе национальности, в результате которого мы имеем ирландских полисменов, греческие кафе-мороженое, китайские прачечные, негров-носилыциков и бельгийских привратников. Этот отбор можно объяснить скорее расовым темпераментом или обстоятельствами, нежели экономическими традициями тех миров, в которых эти иммигранты прежде жили.

Еще одно имя исследователя городской жизни Чикаго - Харви Уоррен Зорбо (1896-1965). Известность ему принесла его первая и единственная большая работа - книга «Золотой Берег и трущобы» (1929), написанная на основе выполненных Зорбо наблюдений, опросов, анкетирования. Автор описывает несколько «закрытых» миров - городских кварталов, в которые входят люди с разным общественным положением. Эта книга и сегодня используется для обучения сгудентов- социологов в США.

Золотой Берег — это место, где живут лидеры чикагских «четырехсот семей», те, кто «добились успеха». У них имеются свои особые нравы; «хороший тон» и разные мелочи жизни чрезвычайно для них важны. Четыреста семей имеют свои собственные газеты, у них есть собственные клубы, летние колонии. По большей части, жизнь Золотого Берега складывается из постоянного выставления себя напоказ. Чтобы остаться в кругу избранных, каждый должен постоянно быть в курсе всего происходящего, своевременно отвечать на поступающие от других приглашения и взносы в свои благотворительные фонды ответными приглашениями и взносами в эти фонды. Казалось бы, Золотой Берег, где локализовано «высшее общество» с его самосознанием и общей традицией, должен быть сообществом. Тем не менее в районе Золотого Берега, как и везде в городе, человек не знает своих соседей. На одном из чаепитий в этом районе, когда предметом обсуждения стала тема добрососедских отношений, все дружно говорили: «Нет, мы не знаем наших соседей». Золотой Берег вряд ли можно назвать сообществом. Здесь нет соседств; люди связываются друг с другом скорее как члены светских клик. И солидарность тех, кто принадлежит к «высшему обществу», - больше кастовая, чем основанная на совместности проживания.

На задворках Золотого Берега расположен ареал однообразных улиц со старыми домами и не отличающимися чистотой аллеями. Это мир меблированных комнат, как и всякий район доходных домов, имеет долгую и извилистую историю. Типичный доходный дом никогда не строится целенаправленно; он всегда оказывается адаптацией былого частного дома. На первом этапе его истории как доходного дома это может быть высококлассный доходный дом. По мере того как фешенебельный жилой район перемещается к окраине города, а бизнес подступает все ближе, уровень этого заведения падает. Население этих доходных домов составляют, как правило, «белые воротнички»: бухгалтеры, стенографистки, всякого рода конторские работники. Большинство живут на грани бедности, и здесь они могут жить дешево и близко к центру, чтобы иметь возможность ходить на работу и возвращаться с работы. Постоянные прибытия и убытия обитателей - самая важная характеристика мира меблированных комнат. Доходный дом — место анонимных отношений. Человек никого не знает и его никто не знает. Он приходит и уходит, когда пожелает, делает то, что ему захочется. И до тех пор, пока он не причиняет никому беспокойства, к нему не возникает никаких вопросов.

К западу от Уэллс-стрит и к югу от Чикаго-авеню, достигая Раш- стрит, а далее, южнее Гранд-авешо, сливаясь с расположившимся вдоль реки районом оптовых складов и промышленных предприятий, тянутся трущобы. Земля в районе реки всегда низко котировалась. Одна чужая группа за другой претендовали на этот трущобный ареал. Его по очереди занимали ирландцы, немцы, шведы, сицилийцы. Значительная часть местного населения находится здесь временно: это проститутки, преступники, изгои, странствующие рабочие. И здесь же сосредоточены «нежелательные» чужие группы, такие как китайцы и негры. Трущоба постепенно приобретает свой особый характер, отличающий ее от других ареалов города, через непрекращающийся кумулятивный процесс естественного отбора, в ходе которого амбициозные и энергичные люди покидают этот ареал, а неприспособленные, опустившиеся и отверженные в нем аккумулируются. Трущоба накладывает отпечаток на тех, кто в ней живет, дает им установки и поведенческие проблемы, специфичные именно для нее. Во всем ареале трущоб нет ничего похожего на сообщество. Многие из здешних семей разрушены; другие - дезорганизованы; третьи - неэффективны. Физические условия жизни в здешних домах, прежде всего мобильность, делают невозможной ту констелляцию установок в отношении дома, которая создает основу для эмоциональной взаимозависимости. В результате человеку, снимающему жилье в трущобе, приходится решать свои проблемы в одиночку. Особенно это сказывается на паттернах поведения ребенка. Ребенок сознает неспособность семьи и сообщества помочь ему приспособиться. Здесь кроется значимость того факта, что существует экология «шайки».

Мальчишеская шайка — это приспособление, проистекающее из неспособности семьи и сообщества решить проблемы ребенка. Эта неспособность особенно характерна для иностранных семей и сообществ, которые в силу экономической необходимости сегрегируются в трущобе. А потому именно трущоба, особенно трущоба иностранная, является территорией банд, ибо территория банд — всего лишь результат создания подростком такого социального мира, в котором он мог бы жить и найти удовлетворение своих желаний.

Наиболее основательный вклад в социологическое изучение города из всех социологов, представляющих чикагскую школу, был внесен Луисом Виртом (1897-1952). Вирт родился в Германии, но приехал в США в возрасте 14 лет. С 1926 года Вирт работал на социологическом отделении Чикагского университета. Его наиболее известные труды по социологии - «Гетто» (1928), «Наши города и их роль в национальной экономике» (1937), «Урбанизм как образ жизни» (1938). Круг научных интересов Вирта был достаточно широким и включал в себя изучение урбанизации, сообщества, социального планирования, жилья, социальной организации, человеческой экологии, расовых отношений, меньшинств, международных отношений, социологию знания. Вирт обладал редким даром успешного соединения теоретических и эмпирических научных знаний. Своими наставниками он называл Парка, Берджесса, Томаса и Смолла. Вирт рассматривал социологию как «исследование того, что является подлинным в человеке, благодаря тому, что везде и всегда он живет групповой жизнью». Отметив, что и другие науки (экономика, политология) изучают человеческую природу и социальный порядок, Вирт отводил социологии место общей (general) социальной науки. Общей она является потому, что изучаемые социологией вопросы, посвященные человеческой природе и социальному порядку, акцентируют внимание в самых разных контекстах на групповом факторе человеческого поведения. А этот фактор присутствует несомненно и в экономической, и в политической сфере.

Изучая город Вирт характеризует его как общину, распавшуюся на серию тонких сегментных связей, накладываемых на территориальную основу с определенным центром, но без определенной периферии и системой разделения труда, которая значительно превосходит границы ближайшей местности. В городах проживает большое количество гетерогенных индивидуумов, высока поляризация индивидуальных особенностей, рода занятий, культурной жизни горожан, идей и ценностей, которыми они руководствуются. Рост количества людей и разнообразия их социальных характеристик снижает возможности, как, впрочем, и желание каждого горожанина на личное знакомство с остальными жителями города. В условиях отсутствия полноценных личностных контактов развивается сегментация, формальность, поверхностность человеческих отношений, возникают сдержанность, безразличие, пресыщенность, демонстрируемые горожанами во взаимоотношениях друг с другом, которые могут рассматриваться как средство их иммунизации против личных притязаний и ожиданий других людей. В городах мы имеем тесные физические контакты и весьма отдаленные социальные контакты друг с другом, а поэтому мы подвержены влиянию разных контрастов, в том числе между прекрасным и низменным, богатством и бедностью, образованностью и невежеством, порядком и хаосом. В городах идет острейшая борьба за пространство, за контроль над территорией, за ее коммерческое использование. В силу того, что в городах очевидна общая тенденция использования отдельных территорий с максимальной экономической отдачей, место работы становится все менее связанным с местом проживания.

В городах обычно очень высока мобильность индивидуума. Она проявляется в том, что многие люди проживают в одной части города, а работают в другой. В своем жилище горожане обычно оказываются поздним вечером, поэтому они очень редко могут быть истинными соседями друг для друга. Вместе с тем мобильность горожанина выражается и в той форме, что он часто стремится ограничить личные притязания и ожидания других горожан по отношению к нему, а также игнорировать и ограничивать их физическое присутствие рядом с ним. Здесь имеется в виду мобильность как изменчивость, неустойчивость личных настроений человека, ориентированных на других людей. Повышенная мобильность городского жителя является причиной приобретения им нечеткого и нежесткого или «плавающего» статуса в социальных группах, членом которых он является часто в силу вынужденной необходимости или по формальным причинам. Примерами таких статусов могут рассматриваться статус соседа по дому, подъезду, этажу, статус члена трудового коллектива, курсов автодела, церковного прихода. Но кроме формально организованных групп социальный контроль в городе и солидарность между горожанами поддерживаются с помощью социальных групп, членство в которых основано на общности реальных жизненных интересов входящих в нее людей. Таковы многочисленные добровольные организации, заменяющие для горожанина ослабевающие первичные группы. На фоне существенного ослабления влияния на горожан территориальных групп (соседи) как былой основы социальной солидарности создаются объединения по интересам, члены которых могут проживать в разных концах города. Однако может иметь место и сочетание единиц территориальных, например соседства жителей одного дома, вблизи которого начинается нежелательное для них строительство, с единицами по интересам или организацией соседей на борьбу с застройщиками.

Еще одной стороной городского образа жизни является то, что горожане слишком часто служат объектом манипуляций символами и стереотипами, создаваемыми с помощью средств массовой культуры, коммуникации и рекламы. Горожанин видит вокруг себя множество заманчивых приглашений и предложений, что делает его компетентным и разборчивым, с одной стороны, но пресыщенным и желающим освобождения от навязываемых образцов - с другой. Сосуществование различных людей и их образ жизни в городе может вести как к росту непонимания и враждебности по отношению к непохожим, так и способствовать созданию релятивистской перспективы и чувства терпимости к различным взглядам.

Особое место в социологическом наследии Вирта отводится изучению им феномена гетто. Наиболее часто это слово употреблялось в отношении еврейского квартала города. С точки зрения социолога, еврейское гетто как институт интересно, прежде всего тем, что представляет собой пролонгированный случай социальной изоляции. Однако есть и такие формы гетто, которые имеют отношение не только к евреям (но, например, к китайцам или итальянцам, а также к негритянскому населению американских городов). Для социолога гетто есть исследование человеческой природы и одновременно культуры и социального института. Вирта, как социолога, интересовало, как изоляция человека или общности в гетто формирует их характер и привычки социальной жизни. Для еврея «гетто давало освобождение. Большой мир был холодным и чужим; его контакт с ним ограничивался абстрактным и рациональным общением. Но внутри гетто он чувствовал себя свободным. Его контакты с другими евреями были теплыми, спонтанными и интимными»[10]. Однако через посредство гетто и его особой притягательной атмосферы для еврея постепенно развивалась социальная дистанция, которая постепенно все сильнее изолировала евреев от остального населения, отношения с которым часто становились очень напряженными.

Николаев В.Г., благодаря усилиям которого как ученого и переводчика социология Вирта стала доступна для массового российского читателя, так оценил значение творчества Вирта: «Его работы по сей день выглядят достаточно свежо, стимулируют мышление и нередко помогают в прояснении важных вопросов, вокруг которых сегодняшние споры и дискуссии зачастую нагнетают плотный, непроницаемый туман»234.

Многогранным является научное творчество Уильяма Айзека Томаса (1863-1947). Являясь, как и многие первые социологи США, сыном священника, Томас сначала занимался естествознанием и филологией, этнографией и антропологией, а затем обратился к изучению иммиграции. С именем Томаса следует связать Флориана Знанецкого (1882-1958), поляка по происхождению, который работал несколько лет в Чикагском университете и вместе с Томасом является автором интереснейшего исследования, посвященного польским иммигрантам в США. Это исследование, известное как «Польский крестьянин в Европе и Америке» (1918-1920 гг.) является одной из первых в мировой социологии фундаментальных попыток изучить процесс миграции и связанный с ним процесс адаптации иммигрантов к жизни в новом для них («принимающем») обществе.

Первоначально Томас и Знанецкий планировали изучить различные восточно-европейские иммигрантские группы, но затем отказались от такого замысла, сочтя его слишком амбициозным предприятием. Вместо этого они сосредоточили все свое внимание на поляках, самой многочисленной и заметной этнической группе в Чикаго. Из всех иммигрантов, прибывших в США в 1899-1910 годах, поляки составляли одну четверть. В Чикаго их оказалось 360 тыс.

Авторы намеревались изучить, что заставило людей перебраться на жительство в США и как иммиграция отразилась на ценностном сознании польских переселенцев. Их интересовало, когда завершается процесс психологического перехода к жизни в новой стране и старые ценности утрачивают былую силу.

Для сбора информации Томас и Знанецкий использовали несколько методов: биографический метод, построенный на изучении писем переселенцев, анализ документов, приобретенных из архивов польской газеты, документов из записей польского церковного прихода в Чикаго, полученных от иммигрантских организаций, из картотек ассо- [11]

циаций, оказывающих благотворительную и правовую помощь, а также из дневников польских иммигрантов. Изучались автобиографии и проводились глубинные интервью с переселенцами.

О социологическом изучении автобиографий (мемуаров) Ф. Зна- нецкий в 1924 году писал следующее. В отличие от психолога социолог рассматривает человека-автобиографа в тесной связи с его социальным окружением, общественной средой, с которой он образует единое целое. Задача социолога - «увидеть эту среду так, как видел ее автор своей биографии, узнать отношение автора к среде и каким образом элементы социальной среды формируют часть сознания личности индивида, поскольку влияние, которое оказывают люди и вещи на наше сознание, зависит не от того, что они представляют для других, а от того, что они есть для нас, в нашем практическом к ним отношении»[12].

По результатам изучения жизни польских переселенцев авторы выделили восемь главных проблем, с которыми встречались переселенцы и их семьи.

  • 1. В новом обществе происходит индивидуализация сознания переселенца, которую очень трудно преодолеть.
  • 2. Обостряется проблема соизмеримости личного и коллективного вклада членов семьи в адаптацию к жизни на новом месте. Одновременно переживается эффективность затрачиваемых усилий.
  • 3. Следствием неэффективной адаптации иммигрантов является рост среди них преступности, алкоголизма, проституции.
  • 4. Исчезает интерес к труду в массовых профессиях, растет желание заняться своим делом.
  • 5. Происходят большие изменения в семейных, брачных и половых взаимоотношениях.
  • 6. Людей волнует проблема социального счастья (чувства удовлетворенности, создаваемого социальной организацией и институтами).
  • 7. Размышления об идеальной организации общества (переживание и переосмысление отношения к старому и новому обществу во время адаптации).
  • 8. Переселенцы сталкиваются не только с необходимостью адаптации к новому обществу, но и с людьми других рас и могут оказаться большими расистами, чем сами американцы.

Ценность и оригинальность выполненной работы состояла в том, что такое объективное явление общественной жизни, как миграция, изучалось посредством анализа субъективной интерпретации процесса миграции его непосредственными участниками. Эта работа оказалась возможной благодаря научным интересам самих авторов. И Томас, и Знанецкий уделяли огромное внимание изучению социальных ценностей и установок (атгитюдов). Установка рассматривалась ими как положительное или отрицательное предрасположение индивида к действию по отношению к социальному миру в целом или к какому-то социальному объекту, посредством которого определяются реальные или возможные действия индивида в социальном мире. Установка есть присущая личности способность реагировать положительно или отрицательно на любые объекты и явления социального мира, обладающие для личности статусом ценности, форма ценностного отношения к объекту, определяемая культурой индивида, благодаря которой индивид действует определенным образом в определенной ситуации.

С понятием ситуации связана так называемая теорема Томаса: «Если ситуации определяются людьми как реальные, они становятся реальными по своим последствиям». Эта знаменитая фраза делает ясным понимание Томасом творческого характера организации социальной реальности. Люди творят мир и согласный порядок, не только следуя уже имеющимся у них нормам и правилам, но и создают эти нормы (открывают их) заново в процессах своих взаимодействий, которые всегда должны получить смысл и завершение в умах людей. В небольшой работе, написанной Томасом вместе с Парком, приводится следующее разъяснение сути определения ситуации. Оно «предшествует любому возможному действию и ограничивает его, а переопределение ситуации изменяет характер действия. Например, жестокий человек провоцирует гнев и, возможно, насилие, но если мы осознаем, что этот человек сумасшедший, то это переопределение ситуации увенчивается совершенно другим поведением»[13].

Социальная ценность, руководствуясь которой человек формирует свое отношение к объекту или ситуации, понимается Томасом и Знанецким как «любой факт, обладающий эмпирическим содержанием, общепризнанным для членов определенной социальной группы и понимаемым в связи с наличным или возможным объектом активности»[14]. Далее Томас и Знанецкий уточнили, что только определенные категории ценностей, а именно те, которые включены в нормы и правила поведения, находятся в сфере внимания социологического исследования. Эти ценности представлены «более или менее точными и формализованными правилами поведения, посредством которых группа стремится поддерживать, регулировать и делать общими и постоянными соответствующие виды действий между членами группы. !Эги правила представляют собой... обычаи и ритуалы, правовые и воспитательные нормы, обязательные убеждения и цели и т. д.»

Особое внимание авторов было сосредоточено на феномене социального изменения. Авторы «Польского крестьянина» стремились показать, что социальное изменение всегда является результатом взаимосвязи между установками и ценностями. Согласно Томасу и Знанецкому, влияние внешних или объективных факторов на человеческое поведение оказывается существенным лишь в той мере, насколько они были субъективно пережиты людьми. Отсюда задача аналитики состоит в том, чтобы постараться показать, каким образом субъективные предрасположения или установки, сформированные опытом, определяют реакцию индивидов на те объективные факторы, которые на них воздействуют. Таким образом, не социальная дезорганизация городских трущоб определяет девиантное поведение недавних иммигрантов, но познанное ими на опыте ослабление нормативных ограничений в трущобах приводит к девиантным реакциям отдельных жителей трущоб.

Объективный аспект культуры, исследование социальных ценностей - это область социологии. Социальные ценности - это объективные культурные данные, которые предстают перед индивидом такими, какими они сложились и существуют вовне. «Эти ценности не могут быть объектом изучения социальной психологии; они представляют собой особую группу объективных культурных данных... правил поведения. Действия, оцениваемые как соответствующие и не соответствующие этим правилам, образуют, принимая во внимание их объективную значимость, ряд более или менее связанных и гармоничных систем, которые в широком смысле могут быть названы социальными институтами. А вся совокупность институтов, установленных в конкретной социальной группе, представляет социальную организацию этой группы. И изучая социальную организацию как таковую, мы должны установки располагать в зависимости от ценностей».

Анализ Томаса и Знанецкого в «Польском крестьянине» развивается от частного к общему; начавшись с рассмотрения микросоциоло- гических организационных единиц, таких как первичные группы и семейные структуры, он переходит далее к более широким институциональным образованиям, включающим эти более мелкие структурные единицы. Связывая изучение первичных групп с более широким институциональным контекстом, Томас и Знанецкий изучали общинную среду, в которой главенствовали первичные группы, в том числе семейные и объединенные по признаку родства; затем они переходили к изучению уже более широкой структуры социальной организации, включавшей систему образования, прессу, добровольные организации и т. п. Они показали, как традиционные формы социального контроля были заменены более свободными и мягкими средствами контроля, которые пытались направлять поведение современных мужчин и женщин. Они обосновали глубокое изменение, сопровождавшее переход от культуры, где господствовали отношения родства, к культуре, основанной на городских сообществах или же свободных соседских отношениях.

Эмпирическое изучение Томасом и Знанецким субъективноличностного восприятия «ситуации перехода» на примере польских иммигрантов показывает тесную связь изучения социальной среды и личности, обладающей своими культурными характеристиками - нормами, ценностями, традициями.

Практическое и теоретическое изучение Томасом и Знанецким ценностей позволило сделать вывод о том, что поскольку то, что определялось как ценности (по Знанецкому, значения, которые получают от людей вещи и явления), может одновременно приниматься неопределенно большим числом людей, ценности могут изучаться эмпирически.

Контрольные вопросы и задания

  • 1. Что Парк называет моральным порядком? Как этот порядок связан с пространством - физическим и социальным?
  • 2. Как появляются естественные ареалы проживания в городах? Действительно ли они являются естественными?
  • 3. Прочитайте, где Парк перечисляет различные районы: районы, где нет детей, и т. д. Какие еще районы, которые не назвал Парк, потому что их предположительно не было в Чикаго, но они существуют в Новосибирске или там, где вы жили раньше, можете назвать вы?
  • 4. «В ходе экспансии города происходит процесс распределения, который просеивает, сортирует и передислоцирует индивидов и группы но разным местам проживания и родам занятий» (Э. Берджесс). Поясните, каким этот процесс видите вы в Новосибирске или в вашем родном городе. Опишите, что значит «просеивает», «сортирует», «передислоцирует».
  • 5. Берджесс отметил, что в Чикаго произошел любопытный профессиональный отбор на основе национальности. Происходит ли подобный отбор в Новосибирске? Назовите малочисленные национальности и предпочитаемые ими виды деятельности.
  • 6. Назовите основные признаки Gemeinschaft и Gesellschaft в районе Золотого Берега, квартала доходных домов и трущоб, о которых писал Зорбо. Ответ составьте в виде таблицы (см. пример).

Название

района

Gemeinschaft

Gesellschaft

Золотой Берег

Цитаты из Зорбо (от одного до трех предложений, содержание которых позволяет понять, что речь идет о признаках Gemeinschaft, имеющихся в этом районе)

Цитаты из Зорбо (от одного до трех предложений, содержание которых позволяет понять, что речь идет о признаках Gesellschaft, имеющихся в этом районе)

Квартал доходных домов

Аналогично

Аналогично

Трущобы

Аналогично

Аналогично

  • [1] Поэзия США: Сборник / Пер. с англ. - С. 353.
  • [2] 23(1 Козер Л.А. Мастера социологической мысли. - С. 255.
  • [3] Зинн Г. Народная история США: с 1492 года до наших дней. - С. 74.
  • [4] Парк Р.Э. Физика и общество. - 1997. - № 4. - С. 149.
  • [5] 2X3 Козер Л.А. Мастера социологической мысли. - С. 278,279.
  • [6] Парк Р.Э. Указ. соч. - С. 150.
  • [7] Парк Р.Э. Культурный конфликт и маргинальный человек. - 1998. -№ 2. - С. 174,175.
  • [8] Парк Р.Э. Человеческая миграция и маргинальный человек. -1998. - N®3. - С. 167-176.
  • [9] ^Chudacoff Н.Р., Smith J.E. The Evolution of American urban society.Prentice Hall, Englewood Cliffs, New Jersey, 1988. - P .211.
  • [10] Вирг Л. Гетто. - 2005. - № 1. - С. 126-156.
  • [11] Вирт Л. Избранные работы по социологии. Сборник переводов. - С. 5.
  • [12] Знанецкий Ф. Мемуары как объект исследования // Социологическиеисследования. - 1989. - N° 1. - С. 106-109.
  • [13] Парк Р.Э., Томас у.А. Участие и социальная ассимиляция. - 2011. -N® 3. - С. 145-153.
  • [14] Чеснокова В.Ф. Язык социологии: Курс лекций. - С. 197.
 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы