Роль игры и игрушки в развитии и социализации ребенка

Основной, или, как говорят, ведущей, деятельностью у детей трех-шести лет является игра. Через игры со сверстниками осуществляется социализация ребенка, развивается его аффективная сфера, познавательные процессы. Не будем обращаться к рассмотрению психологических теорий игры, причинам их возникновения, механизмам влияния па развитие ребенка, поскольку этому посвящены специальные исследования. Рассмотрим типы игр, наиболее распространенных в традиционной культуре, и влияние их на детей. Затем по такой же схеме проанализируем роль игрушек в воспитании и развитии ребенка.

Игры с наличием перевоплощения. Детские игры с наличием перевоплощения являлись частью дотеатрально-игро- вых действий, присущих также и взрослым. Важно отметить, что в играх присутствовало именно игровое превращение (преображение) в отличие от неигрового, или оборотниче- ства. Способностью к подлинному превращению в народном сознании наделена всевозможная нечистая сила. Пассивными носителями чужого «Я» оказываются проклятые родителями дети или нарушившие табу люди, для которых превращение становится наказанием. В связи с этим в игре важным является именно иллюзия превращения.

Следующая важнейшая характеристика игры — роль и способы вхождения в нее, т.е. игровое перевоплощение. Если в играх взрослых перевоплощение достигалось за счет полного внешнего преображения исполнителя (переряжи- вание являлось началом игрового процесса), у детей чаще применялось символическое перевоплощение, когда для этого используется какой-то предмет: «...в роли перепелки в детской игре выступает девочка, шапка на голове которой изображает птичий хохолок... на головы сидящим кладут по щепочке, подражая тому, как закрывают кринки. Сидящие представляют кринки»[1].

Иногда перевоплощение достигалось по принципу «допущения». В этом случае переназывания участника бывает достаточно для того, чтобы он принял на себя игровую роль. Например, отдельных участников детской игры «Кувшинчики» «матка» (распорядительница) называет творогом и маслом. С момента получения игрового «имени» дети легко перестраиваются на условную действительность, целиком согласуя с ней свое поведение.

Детьми, в частности, проиг рывались следующие сюжеты. Чаще всего, конечно, это было отражение различных бытовых действий или сцен. В основе таких игр лежало подражание взрослым своего пола. Например, девочки австралийского племени, играя во взрослых женщин, отправлялись собирать пищу и бродили неподалеку от лагеря. Вот они видят растение, которое на их языке называется «колинт- коинт», матери им не раз говорили, что сладкие стебли этого растения можно есть в любое время, но цветы не раньше, чем мужчины вернуться откуда-то издалека, куда они ушли по своим таинственным делам, и цветы остаются нетронутыми. Подражая матерям, девочки устраивают семейные стоянки, расставляют небольшие ветровые заслоны, раскладывают хворост для костров и, так же как взрослые женщины, располагают эти стоянки, учитывая свои родственные отношения: сестры живут на одном расстоянии друг от друга, тетки и племянницы — на другом.

В процессе подражательных игр дети усваивали нормы и правила взаимоотношений в обществе, в том числе свои половые роли.

В качестве примера можно привести наблюдения Р. Гоулда за детьми пустыни Гибсона (Австралия). Дети четырех лет вполне натуралистично играли в мужа и жену, взрослые не придавали этому значения, но если мужа и жену играми мальчики и девочки, которые приходились друг другу зятем и тещей, то родители непременно стремились внушить им, что это недопустимо. Если возмущенного тона выражения стыда, страха и призрения на лице оказывалось недостаточно, то могли быть приняты более суровые меры. Мальчикам и девочкам семи-восьми лет родители говорили, что им не следует слишком близко подходить и прикасаться друг к другу и вообще лучше играть с детьми своего пола.

Можно также привести пример Н. Н. Харузина, который описывает сюжетные игры детей лопарей. Одна из них заключается в подражании венчанию. Мальчик берет девочку и ходит с ней вместе вокруг стола или какого-нибудь столба (если игра происходит на воздухе), а остальные стоят по сторонам и поют: «Положил еси, наложил еси». Затем кладут на голову крестообразно две палочки вместо венцов, водят «молодых» вокруг стола три круга, снимают «венцы» и невесту закрывают платком. Мальчик уводит девочку в сторону и целует ее. Затем их подводят к столу и сажают на почетное место. Новобрачная сидит все еще покрытая платком, наклонив голову, молодой ее обнимает. Посидев немного за столом, либо приступают к венчанию другой пары, либо новобрачные вместе ложатся спать. Так играют дети пяти-шести лет, преимущественно перед чьей-нибудь свадьбой и всегда тайком от родителей, так как последние запрещают детям эту игру.

Аналогичный сюжет описывает М. Мид. Иногда шестилетние самоанские дети строят домики из палочек и играют, как будто занимаясь домашним хозяйством. Очень редко они собираются для полюбовной игры, выбирая пары, строя дома, выплачивая в шутку выкуп за невесту, и даже, подражая родителям, ложатся вместе щека к щеке[2].

Игры в свадьбу и любовные отношения действительно занимают существенное место среди бытовых сюжетов, и это понятно, поскольку имитация семейных отношений, а в некоторых случаях полового поведения, представляет определенный период половых игр, необходимых для усвоения мальчиками и девочками своих гендерных ролей.

Таким образом, можно сделать вывод, что участие детей разного пола в играх с бытовыми сюжетами в первую очередь содействовало формированию у них половой идентификации, готовности к выполнению своих гендерных ролей.

Следующая достаточно распространенная группа игр связана с военными сюжетами. Можно привести в связи с этим рассказ Ф. Робертса об этом: «Мы сражались, — говорит Ф. Робертс, — игрушечными копьями, концы, которых были обернуты тряпками, чтобы не поранить “врага”. Мальчик, “пронзенный” копьем, должен был упасть. К нему подбегали девочки и оплакивали своего погибшего брата. Эго единственная роль, которую им доверяли. Юные аборигены, очевидно, относились к девочкам с большим призрением, чем белые мальчики. Девочек в игру не принимали, им только милостиво разрешали оплакивать павших. Эго вполне соответствовало их положению в жизни. Мы сражались также с помощью бумерангов и нула-нула. По правилам игры не следовало причинять противнику боль, но мальчикам, как известно, свойственно увлекаться. Сначала мы обменивались легкими ударами, потом один кричал, что его стукнули сильней, чем разрешается, и в свою очередь отпускал здоровую затрещину, а противник в отместку размахивался изо всех сил. Серьезно пострадавший получал компенсацию в соответствии с той же силой возмездия, которую практиковали взрослые. Обидчик отдавал ему свою лепешку или тарелку риса, т.е. оставался голоден, когда его противник наедался до отвала. При особо серьезном, к тому же предумышленном ранении виновник мог поплатиться цепной вещыо, например, копьем для охоты на рыб, изготовленным его отцом»[3].

Военные сюжеты прежде всего содействовали половой дифференциации детей, в частности, не допускали феминизации мальчиков, закрепляли за ними необходимость проявления традиционно мужских качеств: смелости, решительности, физической и эмоциональной стойкости.

Следующая группа распространенных сюжетов — социальные. Это могли быть игры в работу на огороде, в праздники, в рыбную ловлю. При этом важно отметить, что сюжеты определялись полом ребенка.

Так, австралийские дети любили играть в обряды. Они разрисовывали, украшали друг друга, старались воспроизводить песни и танцы, которые видели и слышали у взрослых. Также распространенными были игры в похороны, бурные проводы тех, кто уходит в долгое путешествие, или встречу вернувшихся домой после длительного отсутствия.

Роль социальных сюжетов понятна. Они позволяли детям интериоризировать принятые в культуре ценности, нормы взаимоотношений между людьми, в том числе с учетом половых различий и родственных связей.

В качестве примера можно привести игру детей на острове Вогео (острова Адмиралтейства). Мальчики и девочки играют в распределение пищи на празднике. Дети поделены на три группы, каждая из которых вносит свой вклад: кокосовые орехи (вместо них камешки), циновки (вместо них листья). Мальчик упрекает одну из групп: жители этой деревни принесли мало пищи. Начинается приготовление еды. Девочка говорит мальчику: «Принеси воды». Другой мальчик возражает девочке: «Нет, это женская работа, сходи сама».

В целом можно сделать вывод, что сюжетные игры помогали усвоению половых ролей, изучению детьми социальной и родственной структуры общества, т.е. обеспечивали их первичную социализацию.

Игры по правилам. В эту группу включаются игры с наличием прямых правил, отражающих содержание игры, логическую и временную последовательность ее развития. Те или иные правила присутствуют во всех играх, однако чаще всего они могут определяться самими играющими детьми, измепяться ими в процессе игры. В играх, которые мы назовем играми по правилам, важным является именно умение детей соблюдать правила, существующие для данного варианта игры, преследовать определенную цель. Такие игры требуют владения определенными когнитивными навыками: нужно запомнить правила, учитывать последствия тех или иных действий, уметь выигрывать и проигрывать. В то же время эти игры сами способствуют когнитивному развитию.

В качестве примера можно привести игру по правилам хакасских детей. В начале игры устанавливалась очередность, право на начало игры первым получал тот, кто удачно подбрасывал вверх два астрагала (косточки или кость из бараньих лодыжек), которые должны были упасть в одинаковом положении, количество костей строго не устанавливалось. Игрок, получивший право на первый ход, собирал все кости в одну кучу и рассыпал их по земле, астрагалы принимали различное положение, каждое из них имело свое название: кость, лежащая на выпуклой стороне называлась «сына», на выямчатой — «мука», стоящая на боку — «тах», вверх ногами — «алчи». По правилам можно было бить только те кости, которые заняли одинаковое положение, т.е. кость, лежащую в положении сына бить сыной или алчи - алчой, не затрагивая при этом других костей. Игрок щелкал кость указательным пальцам гак, чтобы она ударилась о другую, находящуюся в одинаковом с ней положении. В случае удачи задетая ударом кость считалась выигранной и забиралась игроком.

Некоторые игры по правилам переплетаются с сюжетными. Э го игры в рабов, королей, разбойников, воров, животных и т.д. Сюда относятся такие традиционные для России игры, как лапта, горелки, казаки-разбойники, жмурки и многие другие.

Приведем в качестве примера игру русских детей в королей. Один из желающих, большей частью без жребия, а прямо по желанию избирался королем или паном. Король садился па определенное место, а работники отходили в сторону и сговаривались, па какую работу они будут у него наниматься. Далее сговаривающиеся подходили к королю и спрашивали: «Нужны вам работники?» «Нужны» — отвечал король. Работники различными знаками изображали из себя кто плотника, кто печника, кто землекопа. Если король называл все верно, то работники убегали к назначенному раньше месту, а король ловил их, и тот, кого удавалось поймать, становился королем.

Часто импровизация дополняла строгую схему игры. Такой была, например, русская игра «В конопле», охватывавшая обычно ребятишек четырех-восьми лет. Двое постарше изображали «мать» и «дочь»; остальные ложились на траву рядком, представляя надерганную коноплю. Игра относилась к такому этапу в реальной обработке конопли, когда после обмолота снопы долго мочили в воде, потом вынимали, просушивали на воздухе и для завершения сушки складывали в бане, которую надо было протопить несколько раз.

В игре «мать» и «дочь» «откачивали коноплю» от воды, беря лежащих детей за руки и за ноги и раскачивая их. «Мать» отправляла «дочь» затопить баню, предостерегая, «чтобы она была осторожна и не зажгла коноплю». Но «дочка» все-таки нечаянно «зажигала коноплю». «Мать» гонялась за нерадивой, чтобы наказать ее и т.д.

Следует отметить, что некоторые исконно детские игры вошли в неотъемлемую часть детской субкультуры, будучи до этого элементами карнавальной, игровой или ритуальной культуры взрослых. Таковы, например, жмурки, которые у славян восходят к языческому погребальному обряду. Мальчика сажают и поют:

Сиди-сиди, Яша,

Под ореховым кустом,

Грызи-грызи, Яша,

Орешки каленые, милому дареные.

Чок-чок, пятачок,

Вставай, Яша-дурачок,

Где твоя невеста,

В чем она одета,

Как ее зовут и откуда привезут?

Мальчик должен с закрытыми глазами выбирать себе «невесту». Как показывает историко-этнографическое исследование, загадочный Яша есть не кто иной, как архаичный ящер, а немудреная детская игра является трансформацией древнейшего языческого обряда принесения девушек в жертву дракону-ящеру, зафиксированного, кстати, и в многочисленных сказках.

Итак, игры со строгими правилами или с правилами, допускающими импровизации, безусловно, содействовали когнитивному и социальному развитию ребенка. Они благоприятно влияли па память, мышление детей, а также развитие произвольность, без которой невозможно соблюдение правил.

Возникает вопрос: «Кто обучал детей правилам игры?» Обычно младшие усваивали их от более старших ребят, которые всегда присутствовали в разновозрастных группах.

Сегодня мы имеем процесс постепенного ухода из детской жизни игр по правилам. В больших городах разновозрастные детские группы практически отсутствуют, так как больших дворов как места для организации детских игр становиться все меньше. Беспокойство родителей за безопасность детей все сильнее, поэтому дети гуляют в основном со взрослыми. Как следствие, детский опыт игр по правилами теряется, и то когнитивное развитие, которое приобреталось через игры, теперь приходится восполнять через специально организованные занятия. Однако социальный опыт таким образом трудно восполним, что является одной из причин достаточно важной сегодня проблемы: отсутствия у многих детей достаточного уровня развития произвольности для обучения в школе.

Подвижные игры. Потребность детей в движении удовлетворялась в первую очередь через подвижные игры. Е. А. Покровский выделяет среди основных игры, требующие бега, прыганья, удержания равновесия, с вращательными движениями, с завязанными глазами, с веревочкой, метательными орудиями, с мячом, палками, костями, со снегом[4].

Приведем примеры. Начнем с игры, которая у русских называлась «Ловишки», а в Германии — «Роланд». Выбирался водящий, остальные разбегались в разные стороны. Водящий ловил детей по очереди, при этом тех, кого он поймал, начинали ловить вместе с ним.

В Грузии была распространена игра в скачки. На земле расстилалась бурка, и играющие прыгали через нее. Потом к ней добавляли полбурки, затем целую бурку.

Также в Грузии существовала игра с вращениями под названием «давлаоба». Водящий выходил из круга и садился на ровном месте. Дети бросали жребий. Тот, на кого он падал, быстро клал свою руку на водящего и делался его охранником, начинал кружиться вокруг, не отнимая рук от него. Размахивая ногами, он старался задеть кого-либо из играющих.

Если охранник запятнал кого-то ногой, водящий присоединялся к игрокам, охранник становился водящим, а тот, кого он запятнал, — его охранником.

В качестве примера игр с бросанием предметов можно привести киргизскую игру «Аксуяк». Дети делились на две партии. Один из них кидал подальше аксуяк — голень какого-либо животного. Все остальные бежали искать эту кость. Тот, кто ее находил, вместе со своей партией старался отнести на кон — условленное место. Другая партия пыталась отнять аксуяк.

У орочей популярной была игра под названием «Лучший рыбак». Для игры из травы изготовляли чучело, напоминающее рыбу. Каждый игрок имел острогу. Один из играющих тянул за веревку чучело, в которое остальные старались попасть острогой.

Подвижные игры не только способствовали физическому и моторному развитию детей. Они помогали развивать волевое поведение, поскольку в процессе игры требовалось преодоление трудностей. Такие игры позволяли в конструктивной форме проявить агрессию или выплеснуть ее на неодушевленные предметы и, конечно, как и другие совместные игры, способствовали обучению детей сотрудничеству.

Игры-единоборства. В эту группу включаются те подвижные игры, в которых обязательно должен присутствовать победитель, т.е. имеется элемент соревновательности. Сюда относят игры на отнимание, перетягивание, борьбу и г.д.

Приведем пример игры хакасских детей. Два игрока становились друг напротив друга, положив между собой астрагал. Кто-нибудь из них подавал условный знак, после чего оба начинали тянуть друг друга за руки, каждый на свою сторону, при этом игроки должны были упираться ногами, стараясь удержаться подальше от астрагала. Победившим считался тот, кто перетянул соперника через астрагал.

У орочей были очень распространены игры с шестом. Например, дети прыгали с шестом в длину. Для этого использовали ошкуренный и высушенный тальниковый шест длиной полтора-два метра. Задача заключалась в том, чтобы, разбежавшись, оттолкнуться шестом, подтянуться на нем и приземлиться как можно дальше. С шестом дети прыгали и в высоту.

Интересным развлечением была также игра орочей «Кто дальше бросит камень». Камень размером с куриное яйцо клали в середину тальникового «ремня» длиной 40 см. Тот, у кого камень улетал дальше, становился победителем.

Существовали у орочей и другие виды единоборств: прыжки на одной ноге, прыжки через веревку с сомкнутыми ногами, перетягивание сцепившись средними пальцами, перетягивание веревки, таскание на спине друг друга.

Такие игры-соревнования были очень важны для детей, в особенности для мальчиков. Опыт побед ребенка в соревнованиях способствовал формированию у него позитивной Я-конценции. Опыт неудач давал представление о необходимости и нормальности неудачи, поражения в чем-либо. В то же время формировалось умение преодолевать препятствия, а через стремление к победе и успеху развивалась сила воли. Кроме того, в процессе игры ребенок учился групповому взаимодействию, а также получал возможность отреагировать на агрессию, т.е. эмоционально «разрядиться».

Современные дети почти лишены опыта игр-единоборств, поскольку взрослые оберегают их от любых действий, имеющих хотя бы малую угрозу травматизации, ведь в борьбе, толкании, перетягивании можно упасть, случайно удариться. Возможно, за таким положением стоит существующий сегодня культурный стереотип отрицания боли как необходимого аспекта жизнедеятельности, что является частным отражением вытесненного из сознания современного человека страха смерти. Одно из последствий такого положения — постепенное расширение группы детей, которые не умеют преодолевать препятствия. Любое затруднение вызывает у них тревогу и реакцию ухода: в болезнь, в слабость или агрессивное поведение. На наш взгляд, имеет смысл расширить спектр игр-единоборств, в которых будут принимать участие воспитанники детских садов.

Пальчиковые игры — это игры, в которых игровые действия разворачиваются с помощью пальцев детей. Сегодня существует довольно много вариантов пальчиковых игр, которые (и эго признано) стимулируют речевое развитие детей, в особенности леворуких, способствуют развитию мелкой моторики, являющейся одним из показателей готовности к школьному обучению. Однако считается, что заслуга по признанию пальчиковых игр официальной педагогикой принадлежит немецким специалистам, в частности Фридриху Фребелю, который в 1873 г. выделил воспитательное значение пальчиковых игр. Не преуменьшая заслуг Фребеля, надо отметить, что пальчиковые игры были издавна известны у разных народов.

В качестве примера можно привести такую киргизскую игру. Ребенок сидел на руках, взрослый брал его правую ручку, водил по ладони и говорил: «Тару-куру, дудау-куру, беерде-серке, беерде-бай». Затем пальцы взрослого поднимались по руке к подмышке ребенка и щекотали его.

Очень похожа на описанную киргизскую русская игра «Сорока-ворона» и хакасская «Лрба». Последняя игралась так. Взрослый брал ладошку ребенка и начинал водить по ней указательным пальцем, приговаривая при этом: «Арба- хоор, хооор, хоор, Чарба-хоор, хооор, хоор, Талган-хоор, хооор, хоор...» Затем рука взрослого перемещалась сначала на запястье ребенка, потом он щекотал ребенка в подмышечной впадине, говоря при этом: «Хой-холлтынгас! Хылчих, хылчих, хылчих!»

Неслучайно, что многие игры в различных культурах заканчивались щекотаньем ребенка. Считается, что щекотка является псевдоагрессивной игровой формой поведения, сво- ебразной антинормой, которая и филогенетически, и онтогенетически является источником юмора и смеха у детей, поэтому такие игры способствовали появлению всех чувств, которые вызывает смех: безопасности, радости, освобождения от напряжения.

У русских детей была распространена игра «Банька». Копчики пальцев левой и правой рук взрослого смыкались, ладони расходились под углом («выстроена банька»). Ребенок проводил указательным пальцем между пальцами взрослого, прося: «Пусти в баньку». «Не протопил еще», — отвечал взрослый. Другой палец малыша пытался попасть в щель между другими пальцами взрослого: «Пусти в баньку». «Мыльца нет», — отвечал взрослый. Так поочередно каждый пальчик малыша «просится в баньку». Наконец, взрослый звал: «Ну иди». Малыш просовывал палец между ладонями взрослого и старался тотчас выдернуть его до того, как взрослый, зажав палец ладонями, начнет его тереть, приговаривая: «Жарко, жарко».

Интересно вспомнить и такую русскую игру, как «Барашка купишь?» Взрослый заплетал пальцы своей руки таким образом, чтобы средний был за указательным, безымянный за средним, мизинец за безымянным, затем нротягивал руку ребенку: «Барашка купишь?» Ребенок пытался схватить руку взрослого и если не успевал, то взрослый разводил пальцы со смехом: «Ох, пропал». Когда ребенок ловил взрослого, наступала его очередь заплетать пальцы и становиться продавцом.

Во Вьетнаме широко была известна игра «Тап там вонг». Правила игры таковы. Нужно было что-то спрятать в одной ладони, затем закрыть обе в виде кулака, потом крутить обеими руками перед грудью, исполняя при этом песенку:

Тап там вонг, в одной руке есть, в другой — нет.

Тап там вонг, в одной руке есть, в другой — нет.

В какой руке нет, в какой есть.

В какой руке нет, в какой есть.

Спев эту песенку, ребенок показывал крепко сжатые кулаки взрослому, чтобы он отгадал, в какой руке спрятана вещь.

Как видно из данных примеров, пальчиковые игры содействовали не только развитию мелкой моторики, но и инти- мизации контактов между взрослым и ребенком. Действительно, при этом осуществлялось тесное взаимодействие между ними через руки, да еще окрашенное радостью и смехом.

Игры упражнений в искусстве. Особое место занимают игры, включающиеся в себя упражнения в искусстве. Эго в первую очередь игры с песнями и танцами, игры-рисования.

В качестве примера можно привести русскую игру, когда дети становились в круг ходили в ту или другую сторону и пели:

А мы землю парили-парили,

А мы землю пахали-пахали,

А мы просо сеяли-сеяли,

А мы просо пололи-пололи,

А мы просо косили-косили.

При пермещении дети подражали тем движениям, которым отвечают приведенные слова.

У хакасских детей была распространена игра «Мактар- магызахтар». «Несколько детей встают в круг, внутри которого один или два игрока водящие, которые должны изображать поспевающий мак. Вместе они поют песню:

На горе мак-мак,

Под горой мак-мак,

Золотоголовые цветочки.

Перестаньте, дети,

Давайте спросим у маков,

Поспел ли, нет ли мак-мак,

Можно ли есть маки.

Поспел ли мак?

Нет, не поспел.

Поспел ли мак?

Пет, не поспел.

Поспел ли мак?

Да, поспел.

После того как «маки» отвечают, что мак поспел, остальные игроки подходят близко к водящим и совершают движения, символизирующие сбор мака с макушки водящих, которые в свою очередь стараются увернуться. После этого игроки выбирают новых водящих»[5].

Вьетнамские дети любили игру «Ну на ну нонг», в которой инсценировались отрывки из жизни героев народных сказок — бабки Му и деда Бута. Вот ее слова:

«Ну на ну нонг»,

Жаба лежит внутри,

Пчелка лежит недалеко,

Дед Бут сидит и плачет,

Жаба выползает,

Петух кричит,

Баба Му (повитуха) варит рис,

А я готовлю кисель.

Позитивное психологическое значение игр, включающих в себя песни и танцы, несомненно. Прежде всего они позволяли задействовать оба полушария головного мозга, т.е. гармонизировали развитие ребенка. Кроме того, они способствовали укреплению единства в детской группе. Совместное пение, как известно, содействует сближению людей, установлению между ними теплых взаимоотношений.

Современные дети находятся в противоположной ситуации. Есть мнение, что в условиях современной евроамериканской цивилизации правое полушарие гораздо позже левого формируется и существенно раньше выходит из строя, что в принципе противоречит естественной логике эволюции органического мира и является своего рода «антропологическим мечом Немезиды», занесенным над человечеством, нарушившим законы гармоничного общения с природой. Поэтому европейские дети рано для своего возраста становятся умными старичками, а старики все чаще на закате резко удлинившейся жизни впадают в «детство».

Итак, сделаем выводы о роли игры в традиционном возрасте детей трех-семи лет. Игра действительно являлась ведущей деятельностью, в которой формировались основные новообразования детей — как личностные, так и познавательные. Важно отметить, что не только память, внимание, воображение активизировались игрой. Последняя имела важное значение для преодоления познавательного и личностного эгоцентризма, для развития произвольного поведения, давала возможность для проявления детской активности и самостоятельности.

Кроме того, через игру дети получали знания о предметном мире и социальных отношениях, ценностях своей культуры. Но главное в том, что дети познавали самих себя, свои возможности. Они начинали понимать, что могут сделать сами во внешнем мире, в чем сильны и в чем слабы и как через ряд неудач подойти к успеху. Можно сказать, что игра способствовала развитию самосознания, давала возможность формирования позитивного самоогношения.

Важно отметить, что игра вносила важный вклад в социализацию детей, которые приобретали опыт сотрудничества, умение отстаивать свою позицию и принимать во внимание интересы окружающих. Безусловно, игра готовила к последующему выполнению трудовых навыков, присущих той или иной культуре.

В современном мире утрачивается значимость коллективной детской игры, вместо этого ширится система раннего обучения. Появляется поколение детей, не умеющих играть, часть — из-за отсутствия времени для этого, некоторые — из-за отсутствия партнеров по игре. Недостаток общения со сверстниками обычно испытывают дети в однодетной семье, не посещающие детские учреждения. Таких становится все больше и больше в семьях с высоким уровнем дохода, проживающих в закрытых коттеджных поселках. В семьях с низкими доходами наблюдается противоположное явление: занятость родителей проблемой экономического выживания приводит к хроническому дефициту общения со своими детьми. Таким образом, мир этих детей практически не пересекается с миром взрослых, что также не дает возможности полноценно развиваться детской игре.

Место коллективной детской игры сегодня занимают одиночные компьютерные игры или игры с унифицированными игрушками типа Барби и Кена.

Как отмечает В. В. Абраменкова, последствиями современного обеднения репертуара детских игр являются рост неврозов у детей, появление негативных поведенческих тенденций. Особенно остро встает проблема несформирован- носги у многих детей к концу дошкольного периода навыков саморегуляции поведения, свойственных данному возрасту. Это проявляется в неумении детей быть членами играющей группы, т.е. подчиняться общим требованиям, при этом отстаивать свои права, соотносить личные интересы с групповыми. Как следствие, может быть затруднено обучение этих детей в школе, поскольку современная классно-урочная система обучения требует от учащихся достаточно развитой саморегуляции поведения. В связи с этим психологи все чаще говорят о социальной неготовности детей к школе при наличии необходимой интеллектуальной подготовки.

Нам представляется, что одним из вариантов разрешения данной проблемы является обращение к традиционной культуре.

Для более полного рассмотрения вопроса, обозначенного в данном параграфе, обратимся к обсуждению типологии и функций игрушек, использовавшихся в традиционной культуре.

Начнем с рассмотрения наиболее распространенной группы игрушек, которые использовались детьми в сюжетных играх. Это образные и безобразные игрушки.

К образным игрушкам относятся фигурки животных и людей, копии орудий труда и предметов быта, способствующих социализации, освоению культурных норм и отработке трудовых навыков.

Игрушки, изображающие людей и различных животных, являются самыми древними. Как отмечает Е. А. Покровский, современная археология раскрыла немало детских могил, в которых находились такие игрушки. Он же приводит пример некоторых игрушек, существовавших в Древнем Египте.

Это механические игрушки, изображающие работающего мальчика и крокодильчика[6].

Особое место среди образных игрушек занимали куклы. Как отмечает Е. В. Князева, первоначально куклы существовали как религиозные предметы у взрослых, и дети с ними не играли. Самым древним египетским куклам около 4 тыс. лет. Вырезались они из тонких дощечек и раскрашивались геометрическим узором, символизирующим одежду. Головы кукол украшались париками из деревянных и нитяных бус. Древнейшие египетские куклы являлись погребальными дарами и были призваны скрасить одиночество умершего. Считалось, что человеческие изображения могут оживать и влиять на судьбы людей.

Потом появилась переходная форма. Так, например, индейские куклы «хопи качина» могли использоваться в различных обрядах, а в промежутках становились игрушками.

Точно не известно, когда произошло окончательное разделение, по уже в Древней Греции богов и богинь изображали статуи, а дети играли в куклы. Была создана кукла, которая повторяла детали человеческого облика, могла двигаться и имела съемную одежду. Изготавливались куклы из обожженной глины, а руки и ноги присоединялись к телу при поморщи шнура.

Однако отголоски отношения к кукле как носителю определенного мистического смысла остались. У многих народов кукла включена в свадебную обрядность как символ последующего удачного материнства. Например, на Руси было принято украшать комнату нарядно убранной, с алой лентой в кудельной косе тряпичной куклой. В приданое девушке полагалась корзина с куклами, символизирующими членов семьи, и если молодуха играла в них, строгий свекор запрещал кому-либо мешать ей.

Аналогичный пример можно привести из жизни чукчей. Чукотские куклы изображают людей, мужчин и женщин, но чаще детей, особенно грудных. Сшиты они довольно похожими па действительных людей и наполнены опилками. Эти куклы считаются не только игрушками, но отчасти и покровительницами женского плодородия. Выходя замуж, женщина уносит с собой свои куклы и прячет их в мешок в тот угол, который приходится под изголовьем, для того чтобы с помощью их воздействия скорее получить детей. Отдать кому-нибудь куклу нельзя, так как вместе с этим будет отдан залог плодородия семьи. Зато когда у матери родятся дочери, она отдает им свои куклы для игр, причем старается разделить их между всеми дочерьми. Если же кукла одна, то она отдается старшей дочери, а для остальных делаются новые.

Однако кукла получила большее распространение практически во всех культурах мира как игрушка.

Индонезийские девочки играли в куклы, вырезанные из дерева, но чаще их заменяли маисовые початки. Для своих кукол девочки толкли «рис» (песок) и варили его в листе, лепили горшочки из глины.

На Кавказе куклы делались из камешков, обмотанных тряпочками.

У русских кукла целиком делалась из тряпочек. Сначала ее свертывали «в скалку», затем перетягивали ближе к одному концу ниткой, чтобы отделить голову от туловища. После этого на туловище накидывали пестрый лоскут.

У хакасских детей существовало достаточно много вариантов кукол, изображавших детей, девушек или замужних женщин. Наиболее древним типом были куклы из астрагалов, в которых просверливали дырочки и вставлялись бусинки-глаза. Иногда в качестве основы для куклы использовалась монетка. Ее обертывали тряпочкой, подвязывали у шеи веревочкой, концы которой становились руками. К верхней части тряпочки — голове — пришивали бусинки- глаза, рисовали рот. Были также известны куклы, у которых в качестве основы использовалась палочка, туго завернутая в разноцветные тряпочки. Для кукол дети строили дома, шили одежду, делали мебель.

Интересно, что у разных народов отмечена взаимозаменяемость кукол и самих играющих детей в разыгрывании того или иного сюжета. Например, у адыгов существовала игра «Гуаше унэ» («Куклин дом») с участи i кам и-куклам и и параллельный вариант той же игры «Унэ-унэ» («Дом- дом»), где роли исполняли сами дети.

Везде основной сюжет игр с куклами — это уход за ребенком и его воспитание. Также могли проигрываться те или иные значимые события из жизни общества.

Изготовлению кукол и их одежды придавалось большое значение. Например, у народов Севера каждая женщина, а с определенного возраста и девочка имела меховую, красиво орнаментированную сумку либо берестяной короб, где хранились лоскутки, обрезки кожи, бисер и т.д. Весь этот материал и служил для изготовления кукол, которых шили с большой охотой и преимущественно в летнее время, обычно во второй половине дня, когда девочки свободны от домашних работ.

Трудно переоценить роль куклы в воспитании девочек, которые, прежде всего, осваивали материнскую позицию, требующую заботы, ухода за ребенком, позволяли впитывать существующие нормы и ценности общественной жизни. Однако важно выделить и другую функцию куклы — трудовую. Через шитье нарядов кукле девочка получала чрезвычайно важные для женщин умения. Интересно, что па Крайнем Севере по богатству и качеству кукольного гардероба будущий муж судил о том, насколько будущая жена и мать овладела всеми женскими умениями и готова к супружеской жизни.

Для мальчиков чаще всего использовались игрушки- животные. Интересен выбор образов животных для изготовления игрушек. Рассмотрим те, которые встречаются чаще всего.

Для начала возьмем образ коня. Известны кони-каталки, сделанные в V в. до н.э. Конь был одной из самых любимых игрушек детей Древней Греции. Большинство миниатюр копей и всадников сделано из глины. Образ коня давался обобщенно, но имел ряд реалистических элементов. Крупнейшее событие гомеровской Греции — Троянская война - нашло отображение не только в литературе. Известна игрушка «Троянский конь», которая, возможно, копировала в миниатюре громадного коня, с помощью которого хитроумный Одиссей взял Трою.

Отдельно следует указать па символику копя в русской игрушке. С изображением коня связывался целый ряд представлений. В первую очередь с конем соотносили солнечных богов, а также представления о реинкарнации души человека после смерти. Связь представлений о возрождении души и солнца базировалась па том, что солнце часть суток проводит в земном мире, а ночной период — в мире подземном, поэтому и душа человека, проведя какое-то время в загробном мире, возрождалась для жизни на земле. Подобное представление связывалось с символикой двух коней или одного двуглавого копя. К подобной символике следует также отнести игрушку «День — ночь». Отметим, что двойного конька можно часто видеть на крыше русской традиционной избы.

Подобное изображение — своеобразное пожелание бессмертия хозяевам.

Изображение различных птиц относилось к благим пожеланиям. Птицы связывались с небесным миром и в силу этого могли принести ребенку божественное благословение.

Известны игрушки, изображающие медведя с человеческими детьми в лапах. Он как бы благословляет их, дарует им счастье и силу. Это связано с верованиями о медведе как о хранителе земных богатств и силы.

Изображение собаки связывалось с охраной, так как само это животное выполняло подобную функцию, что соответствовало принципам магии подобия. Лев, изображение которого чаще всего встречается в украинской игрушке, связывался с силой и могуществом, а также с защитой хозяина.

Достаточно редким в народной, например русской, игрушке, но тем более интересным, является изображение гриба в виде человека. Подобные изображения находят в Сибири, они датируются 10—30 тысячелетиями до н.э. Изображение гриба в виде человека, возможно, связано с тем, что в шаманских практиках использовались галлюциногены для приведения шамана в экстатическое состояние, т.е. гриб являлся своеобразным проводником шамана в иные миры.

Однако наиболее распространенными были игрушки, представлявшие миниатюрные орудия труда. Какими именно они были, зависело от отрасли труда, являвшейся основной в данном обществе.

Например, у народов Крайнего Севера детские лыжи взрослые считают лучшей игрушкой для ребят. Дети устраивают лыжные состязания, на лыжах проводятся многие охотничьи игры.

Другой яркий пример. В традиционных обществах огонь нередко добывали посредствам трения одного куска дерева о другой. Непрерывное трение лучше всего обеспечивалось вращением, которое достигалось с помощью приспособлений в виде разнообразных дрелей. Сверление дырок, например, для крепления парт на Севере, тоже требовало непрерывного вращения. Маленькие деревянные дрели с примитивным устройством смычка (из палочки со шнурком), которые могут приводить в движение дети, до сих пор бытуют среди детских игрушек народов Крайнего Севера. Обучение непрерывному вращению являлось необходимым, так как владеющий этим навыком ребенок легко овладевал орудиями труда, требовавшими этого навыка.

Такое обучение могло производиться не только на маленькой модели дрели, но и на ее видоизмененных вариантах — кубарях. Кубарь — это не что иное, как дрель, приводимая в движение не лучком, а пальцами. Так, если снять со стержня дрели ее лучок, то перед нами окажется простой волчок с несколько удлиненной палочкой.

Другим вариантом дрели являлись жужжалки, в которых непрерывное вращение достигалось особым умением растягивать и отпускать закрученную веревочку. Таким образом, с помощью разнообразных кубарей и жужжалок дети приобретали технические умения производить вращательные движения, необходимые для работы с дрелью, как будущую деятельность ребенка.

Австралийские мальчики играли с маленькими копьями, бумерангами, дубинками и копьеметалками.

Дети на острове Манус имели в своем распоряжении игрушечные каменные топоры, деревянные сосуды, луки и даже лодки.

Итак, игрушки с наличием определенного образа играли важную роль в социализации детей, позволяли им получить первые трудовые навыки.

Не менее важными были безобразные игрушки, не имеющие четкого образа и используемые в игре для так называемых действий замещения. Под замещением в широком смысле этого слова понимают перенос значения с одного объекта на другой. Для замещения в детской игре используется определение Л. С. Выготского, который говорил о возможности использовать один предмет в функции другого, например, палочку в функции лошадки. Имеется в виду, что с ним можно действовать так же, как и с предметом, который он замещает, например, в случае с палочкой — скакать на ней, как на лошадке. Это возможно только в конкретной игровой ситуации. В дальнейшем данный предмет может использоваться как заместитель совершенно другой функции. Например, палочка может превратиться в саблю.

Как отмечает Е. Е. Сапогова, в качестве заместителей могут выступать реальные предметы с фиксированным и нефиксированным игровым содержанием.

В традиционной культуре к предметам с фиксированным игровым содержанием можно отнести игрушки, не имеющие определенного образа, но используемые ребенком в определенном значении (животные, утварь, чабаны, которые перегоняют животные). Это могли быть камушки, веточки, кости животных.

Например, у хакасов использовались так называемые астрагалы животных, для этого брались овечьи косточки, которые обычно изображали лошадей, иногда к ним приделывали упряжь. Астрагалы также могли символизировать коров, овец или других животных, составляя целые стада или табуны маленьких хозяев. Дети кормили, поили свои стада, водили отары с пастбища на пастбище, выступали в роли чабанов.

У народов Повой Гвинеи в игре девочек камень изображал маленького ребенка, который требует соответствующего ухода: его купают, сушат над огнем, кормят грудью, пока он не уснет.

Девочки, живущие на юге Африки, использовали два больших камня вместо жерновов, а несколько маленьких - вместо зерна.

К предметам с нефиксированным игровым содержанием можно отнести камешки, монетки, палочки, которые могли быть животными, домами или чем-либо иным по желанию ребенка.

В современных психологических исследованиях играм с предметами-заместителями придается большое значение. Они изучаются в свете становления у детей знаково-символической деятельности, которая, формируясь во внешней деятельности, развивается как внутренняя в неразрывной связи с развитием мышления и речи ребенка. Можно сказать, что игры с предметами-заместителями необходимы ребенку для его полноценного умственного и речевого развития.

Как показывает данный краткий обзор, дети в традиционной культуре имели для таких игр все возможности в отличие от многих современных детей. Последние, с одной стороны, окружены огромным количеством образных игрушек, поэтому не возникает потребность искать заместителей для тех или иных предметов. С другой стороны, присутствующий сегодня акцепт на абсолютной чистоте при воспитании ребенка лишает его предметов, которые можно использовать как заместители: палочек, камушков и т.д. Как только такие предметы появляются, родители тут же стараются от них избавиться, чтобы «не навредить здоровью ребенка». В результате опять приходится прибегать к искусственному, причем принудительному, через определенные занятия, развитию мышления ребенка вместо того, чтобы позволить ему естественным образом развиться через игры с предметами- заместителями.

Следующую группу составляют двигательные игрушки. Выделяют три основных варианта таких игрушек.

  • 1. Моторные игрушки (мячи, оружие, орудия).
  • 2. Летающие игрушки (воздушные змеи).
  • 3. Круговые игрушки (волчки, колесики, вертушки).

Среди наиболее древних из моторных игрушек можно

назвать мяч, с которым дети играли еще в Древнем Египте. В Древней Греции для этой игры устраивались особые дома.

Помимо мячей к данной группе можно отнести игрушки- орудия, в том числе орудия охоты или войны (оружие), которыми дети должны овладеть возможно раньше. К таким игрушкам у охотничьих народов относятся лук и стрелы, у рыболовов — удочка, у многих кочевников — аркан.

С. Н. Стебницкий писал, что у детей Крайнего Севера самодельные луки, стрелы и самострелы круглый год не выходили из рук ребят. Сломается один — ребята принимаются вырезать другой. В их выделке дети достигали большого совершенства. К орудиям также относят пращу, т.е. ремешок, с помощью которого можно метать камень. Мальчики любого возраста охотились с помощью пращи на различных птиц и мелких зверей.

У детей кочевников неизменный спутник — аркан. Искусство быстро и ловко пользоваться арканом не дается сразу, им овладевают постепенно, учась обращаться с ним с самого раннего детства. Аркан так же, как и лук, растет вместе с ребенком, но мере накопления последним ловкости и навыка. Для самых маленьких арканы свиваются из мочала, для семилетних и более старших детей делаются ременными, как у взрослых. Игры с арканом для детей не менее интересны и действенны, чем игры с луком и стрелами. Малыши сначала арканят длинные узкие пеньки, затем переходят к подвижной цели — стараются заарканить собаку или ловят молодых телят-оленей.

Играя с луком или арканом, ребенок усваивал навыки, которые позволяли ему во взрослой жизни стать полноценным членом общества, где основа жизни — охота.

Широкое распространение имели летающие игрушки. Е. А. Покровский рассказывает, что в Японии делали змеев из бумаги и блесток в виде огромных животных с длинным бумажным хвостом. Змеи могли скалить зубы и распускать хвосты.

В Китае змеев делали из тонкой материи, разрисовывали яркими красками и нередко снабжали круглыми отверстиями с натянутыми струнами, которые от ветра производили определенный вой.

В России змеев делали из бумаги на основе тонких деревянных планок. Иногда к ним привязывали трещетку.

Не менее распространены были круговые игрушки, т.е. предполагающие различного рода верченье по кругу. Среди наиболее распространенной, причем в различных культурах, следует назвать волчок, который, как отмечает Покровский, составлял одну из излюбленнейших игр в Японии. Там существовало более 30 видов волчков. Некоторые из них спускались с горы, танцевали на канате. В России использовались волчки, сделанные из дерева, например липы, в виде вазы, самовара, небольшого шара.

Помимо волчков разного рода к вращательным игрушкам относят вертушки, кружки, обручи. Из них наиболее интернациональным можно назвать обруч, который был известен многим древним пародам. Обруч нужно было катить как можно дальше, причем определенным образом, в зависимости от правил. Если играли двое, то обручи гнали наперегонки.

Все виды двигательных игрушек выполняли очень важную функцию — делали акцент на необходимости движения для жизни и развития. Кроме того, они способствовали развитию воображения, моторных и пространственных навыков.

Следующая группа — сенсорные игрушки. К классу сенсорных игрушек относятся бубенцы, бубны, погремушки, свистульки, пищалки, ревуны, подвески, дудки, сопелки, рожки, свирели и т.д. Рассмотрим некоторые из них.

Как и сегодня, первой игрушкой ребенка в древности была погремушка, известная еще в Древней Греции и Риме. Много погремушек найдено при раскопках древнеримского города Помпеи. Это были погремушки различных видов: трещотки, кретала, систра.

Трещотка, найденная в Помпеях, состоит из небольшого диска на рукоятке, снабженного бубенчиками. Кретала делались из деревянных или металлических пластинок, соединенных на одном конце. Устройство систра также просто: на каждом из двух поперечных стержней находится по три металлических пластинки, которые воспроизводят звук при движении стержней.

Яркие погремушки и трещетки, являясь первыми игрушками ребенка, вырабатывают навык концентрации взгляда и слуха, обучают воспринимать ритмический шумовой ряд, что предшествует формированию речевого ритма и сопровождает его.

Помимо погремушек стоит отметить бубен, распространенный практически во всем мире, а также различного рода свистульки, которые чаще всего делались в виде птичек, иногда животных или людей. К ним близко примыкают пищалки и ревуны. Несложные пищалки изготовлялись из листочков травы или коры дерева. Например, простейший вид пищалки составляет листочек порея или какой-нибудь подобной травы. Такой листочек берут ладонями одна к другой близко поставленными пальцами, крепко натягивают листочек и дуют на него, при этом получается пронзительный звук, сильно нравящийся детям.

Необходимо также вспомнить дудки, сопелки, рожки, свирели. Оказывается, дудки также имеют древнее происхождение. Дудки в виде лошадок находили в языческих могилах в Европе.

Звуковые игрушки занимают особое место в жизни ребенка. Издаваемый ими звук является зримым результатом эффективности действий ребенка. В связи с этим каждый такой звук по сути — свидетельство того, что ребенок способен, может добиться успеха. Неслучайно в современный набор игрушек для кабинета игровой терапии для детей обязательно входят различного рода звуковые игрушки.

Рассматриваемые игрушки позволяют ребенку с помощью звука выражать сильные чувства, которые иногда не удается проявить по-другому: гнев, обиду, радость.

В целом из сказанного можно сделать вывод о том, что через игрушки, так же как через игры, дети усваивали нормы семейно-родственных отношений и первичные трудовые навыки (гем более что большинство игрушек они делали своими руками), утверждали представление о себе как об активном значимом члене общества, развивали воображение и способность к творчеству.

В современном мире мы видим несколько иную ситуацию. Прежде всего настораживает, когда ребенок имеет такое изобилие игрушек, что не привязывается к ним, не бережет, не огорчается, если теряет. Жалко, что дети почти не имеют возможности играть с безобразными игрушками (с «мусором», по мнению взрослых), не имеют потребности мастерить собственные игрушки.

Кроме того, настораживают игрушки, совмещающие в себе, с одной стороны, реальные характеристики какого- либо предмета или животного, а с другой — полностью невероятные, например, синяя лягушка или паровозик с глазами и ртом.

Девочкам унифицированность современных кукол не дает возможность проигрывать реальные семейные отношения. Например, наблюдаемые детьми в жизни мамы могут быть совсем не похожи на Барби.

У мальчиков, как правило, изобилуют механические игрушки, которые функционируют не из-за тех или иных действий ребенка, а по замыслу взрослых. Они могут ломаться несмотря на желание ребенка в них играть. Это не способствует формированию у мальчиков ощущения собственной силы и значимости.

Таким образом, по-видимому, имеет смысл обратиться к более подробному изучению влияния современных игрушек на личность ребенка, обсуждению этого вопроса с педагогами и родителями.

  • [1] Ивлева Л. М. Ряженье в русской традиционной культуре. СПб.: Рос.ин-т истории искусства, 1994. С. 78—79.
  • [2] Культура и мир детства. М., 1983.
  • [3] Этнография детства. Традиционные методы воспитания детейу народов Австралии, Океании и Индонезии. С. 41—42.
  • [4] Детские игры, преимущественнно русские. М., 1994.
  • [5] Кустова Ю. Г. Ребенок и детство в традиционной культуре хакасов.СПб., 2000. С. 119-120.
  • [6] См.: Детские игры, преимущественно русские.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >