четвертый ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ПОМОЩЬ В ОСОБЫХ СЛУЧАЯХ

Любая проблема таит дар для тебя. Ты ищешь проблемы, поскольку нуждаешься в их дарах.

Р. Бах

ЛИЧНОСТНЫЙ КРИЗИС

На различных этапах жизненного пути человек сталкивается с кризисными ситуациями, которые могут спровоцировать личностный (экзистенциальный) кризис. Иногда событиями, которые служат «пусковым механизмом» для кризиса, становятся несчастный случай, операция, полученное в результате травмы увечье. Это могут быть также ситуации, связанные со смертью любимого человека, переживания различного рода утрат, потеря семьи или работы; кризисы, вызванные разлукой, одиночеством, неизлечимой болезнью, изменением социального статуса и др.

Однако природа кризиса такова, что его причиной могут послужить не только печальные или травматичные переживания, но и радостные, позитивные события, например, рождение ребенка, влюбленность, бракосочетание или повышение по службе. Иногда какую-либо внешнюю причину кризиса найти очень сложно. Просто у человека появляется ощущение, что внутри его что-то изменилось, и сегодня он уже не может жить так, как жил вчера: он стал другим. Очень часто событие, «запускающее» кризис, бывает абсолютно незначительным; оно срабатывает по типу «последней капли». Таким образом, «пусковые механизмы» кризиса определяются не только внешним, но и внутренним содержанием, динамикой психологической жизни личности, которая так часто остается за пределами сознания, а потому не поддается контролю и предвидению.

В свете сказанного следует учесть еще и тот факт, что возникновение кризисов могут провоцировать не только события личной жизни человека, но и экстремальные ситуации глобального характера, связанные с политическими, экономическими, социальными, экологическими и природными условиями. Если рассматривать нашу планету и то, что на ней происходит, как контекст для биологического, психологического и духовного развития всего человечества и отдельных людей, то связь между личностным и глобальным становится очевидной. Э. Йоманс отмечает, что переживания, через которые проходят многие и многие люди в своей жизни, являются зеркальным отражением событий, происходящих на более обобщенном уровне, и в то же время частью общей мировой ситуации. В этих случаях глубина переживаний личностью собственного кризиса может усугубляться масштабностью трагических событий.

Иногда за кризисами закрепляются определенные названия: «первая любовь», «прощание с отчим домом», «кризис середины жизни», «кризис выхода на пенсию». Но многие из кризисных ситуаций не имеют названия и не привязываются к каким-либо внешним событиям, хотя и представляют собой серьезные личностные сдвиги, отражающиеся на всех сторонах жизни человека.

Мы видим, что внешние характеристики кризиса могут отличаться друг от друга: различный характер имеют «пусковые механизмы», да и реакции на кризисные ситуации специфичны для каждого человека. Поэтому для понимания кризиса важно знать его внутреннюю суть, то есть психологический механизм возникновения. Как считает Дж. Якобсон, кризис возникает если жизненные события создают потенциальную угрозу удовлетворению фундаментальных потребностей человека, при этом они ставят перед индивидом проблему, от которой он не может уйти и которую не может разрешить в короткое время привычными способами. Итак, суть личностного кризиса — это конфликт между старым и новым, между привычным прошлым и возможным будущим, между тем, кто ты есть сейчас и тем, кем ты можешь стать.

Кризис перемещает человека в маргинальное положение, или нейтральную зону, когда привычные стереотипы мышления и поведения уже не работают, а новых еще нет. Это состояние «между небом и землей», «промежуточный период», о котором Э. Йоманс пишет, что это «время вопросов, а не ответов на них, это время учиться любить вопросы, любить то, что пока не имеет решения». О нахождении в этой пограничной области свидетельствует появляющееся в этот период сопротивление, переживаемое как страх изменений, как страх быть другим, оторваться от привычных и потому безопасных стереотипов и отправиться на поиски неизведанного в себе и в окружающем мире.

Таким образом, кризис — это своеобразная реакция личности на ситуации, требующие от нее изменения способа бытия — жизненного стиля, образа мышления, отношения к себе, окружающему миру и основным экзистенциальным проблемам. Можно сказать, что если преодоление возрастных кризисов способствует развитию человека, то экзистенциальных — становлению личности. Итак, кризис — это ответ на зов потенциальных возможностей личностного роста. Любой кризис уже заложен в основном свойстве личности — стремлении развиваться и самосовершенствоваться, то есть постоянно изменяться.

Это выглядит так, как будто есть кто-то, кто очень хочет, чтобы человек обрел уверенность и силу, стал более открытым и терпимым, впустил в свое сердце любовь и глубокое понимание жизни. И этот «кто-то» терпеливо учит человека этому. Но, увы, человек слишком занят сегодня и ему не до личностного роста. И этот кто-то после нескольких неудачных попыток обратить человека к самому себе принимает смелое решение: разрушить привычные устои и создать такую жизненную проблему, от которой человек не сможет уйти и которую не сможет решить в короткое время привычными способами. Человек запутан и смущен, он воспринимает эту ситуацию как нестерпимое зло, как темноту, обрушившуюся на его жизнь, как полное и непоправимое крушение, «момент погружения к последним глубинам» (К. Юнг). А для того, кто его учит, это всего лишь урок, очередная попытка помочь человеку заглянуть в свою душу и не отпрянуть. Потому что, как отмечает К. Юнг, когда рушатся все основания и подпоры, и нет ни малейшего укрытия, страховки, только тогда возможно переживание архетипа смысла.

Здесь вспоминается великая мудрость, пришедшая к нам из буддизма: «Нет добра и зла — есть благо». Она говорит о том, что если освободить события, происходящие с человеком, от оценок «хорошо—плохо», они становятся просто опытом, очередным шагом в самопостижении. По мнению Т. Йоманса, проблема состоит в том, чтобы, встретившись с болью, страданием, близостью смерти, не стараться отвернуться от них, избежать их или смягчить, а научиться их принимать. Если человек научится включать страдание в свой духовный контекст, то изменится как переживание само по себе, так и значение страдания.

Большинство психологов, как отечественных (К. А. Абульханова-Славская, Л. И. Анцыферова, В. Ф. Василюк, С. Л. Рубинштейн и др.), так и зарубежных (Р. Ас- саджиоли, Т. Йоманс и Э. Йоманс, К. Гроф и С. Гроф, Д. Тайарст, К. Юнг, Дж. Якобсон и др.), занимавшихся кризисной психологией, придерживаются мнения о том, что кризис — предпосылка важнейших личностных изменений, характер которых может быть как положительным (конструктивным, созидательным, интегрирующим), так и негативным (деструктивным, разрушительным, разъединяющим).

Отсюда следует, что из кризисной ситуации могут быть два основных выхода. Один состоит в том, что человек рискует, открываясь новым возможностям и преодолевая страх изменений. Тем самым он реализует, по словам Р. Ассаджиоли, «базовое стремление к росту» или, как называл это Ф. Харониан, «откликается на зов Высшего». Тогда человек переходит на следующую ступень своего развития, получает новый опыт, новые знания о мире и о себе.

Другой выход заключается в сохранении существующего порядка. Как пишет Ф. Харониан, существует множество способов, к которым люди прибегают, чтобы уклониться от зова Высшего. Мы боимся откликнуться на него, потому что он предполагает отказ от знакомого во имя неизвестного, что всегда связано с риском. В тех случаях, когда речь идет о кардинальных и далеко идущих переменах, они обязательно вызывают тревогу. Практически все серьезные исследователи, изучавшие тревогу, придерживаются мнения, что личностный рост и тревога неразделимы. Поэтому часто, выбирая безопасность и сохранение существующего порядка, личность приостанавливается в своем развитии, при этом ограничивая или даже разрушая себя.

Таким образом, чтобы развиваться, реализовать свои потенциальные возможности, а иногда и просто выжить, человек должен учиться справляться с различными критическими ситуациями, что определяет важность, актуальность и социальную востребованность психологической помощи людям, находящимся в кризисных ситуациях.

Однако суть кризиса такова, что заставляет человека усомниться в возможности его преодоления. Понимание кризиса как перехода от одного способа бытия к другому обычно существует у человека вне кризисной ситуации. Когда же он оказывается погружен в мрачные глубины жизненных перипетий, у него появляется чувство невозможности выхода из этого состояния. В этом случае кризис воспринимается как окончательное крушение жизни. Поэтому для клиента, переживающего кризис, характерна загруженность неразрешенными проблемами, ощущение безнадежности, беспомощности, «тупика». В этот период человек остро чувствует отсутствие внутренней опоры, теряются связи с миром и с другими людьми; прежние жизненные цели разрушаются, смыслы теряют свою ценность. Давление этого состояния толкает человека к действиям, которые могли бы разрешить проблему немедленно. Среди разрушительных для личности способов выхода из кризиса могут оказаться суицид, нервно-психические и психосоматические расстройства, социальная дезадаптация, по- сггравматический стресс, криминальное поведение, алкогольная или наркотическая зависимость и др. Таким образом, если кризис не разрешен или разрешен неадекватно, то это может привнести в личность деструктивный аспект и тем самым затруднить процесс дальнейшего роста и развития.

Однако кризис — это не только «угроза катастрофы», но и возможность изменения, перехода на новую ступень развития личности, источник силы. И в этом его позитивный аспект. Кризис в данном случае может стать для личности предпосылкой для изменений в себе и в своей жиз^ ни, подтолкнет к тому, чтобы научиться чему-то новому, переосмыслить, а иногда и впервые осознать свой жизненный путь, собственные цели, ценности, отношение к себе и к другим людям.

Адекватное разрешение кризиса дает клиенту возможность перейти на следующую ступень развития более зрелой личностью. К. и С. Гроф отмечают, что если правильно понять кризис и относиться к нему как к трудному этапу в естественном процессе развития, то он способен спонтанно исцелить различные эмоциональные и психосоматические нарушения, способствовать благоприятному изменению личности, разрешению важных жизненных проблем и эволюционному движению к тому, что называют высшим сознанием. Подобных идей придерживались в своих работах К. Юнг и Р. Ассаджиоли.

Итак, мы видим, что ситуация переживается как кризисная тогда, когда человек перестает видеть возможные выходы. В тоже время в период кризиса клиент открыт для нового опыта, а это значит, что кризис может служить основанием для положительных перемен и сам стать важным личным опытом. Боль, которую испытывает человек в период кризиса, мотивирует его на поиск новых путей решения, ресурсов, на приобретение новых навыков и, как следствие, на дальнейшее развитие. Таким образом, характер кризиса можно описать и как трансформирующий, поскольку он несет в себе не только отказ от старых, привычных способов бытия, но и стимулирует поиск новых, более прогрессивных.

Можно предположить, что позитивный или деструктивный выходы из кризиса определяются не только соотношением созидательных и разрушительных тенденций в личности и способом решения экзистенциальных проблем, но и отношением человека к самой кризисной ситуации. На основании полученных нами данных мы выделили два типа такого отношения и назвали их «кризисная ситуация как возможность роста» и «кризисная ситуация как опасность».

В первом случае кризис воспринимается личностью как возможность более глубокого, аутентичного бытия. Этот подход характеризуется также принятием своей судьбы, чувством онтологической защищенности (по И. Яло- му), которое можно описать как переживание тесной эмоциональной связи с родительской семьей и собственным детством, принятием духовного и телесного аспекта своей личности, стремлением к росту. Среди экзистенциальных ценностей, присущих кризису в данном аспекте, можно отметить осмысленность жизни, терпимость к ее изменчивости, высокий уровень ответственности за себя, а также принятие собственных чувств по отношению к смерти и веру в бессмертие души.

Во втором варианте кризисная ситуация воспринимается как опасность и выражается в концентрации на своих страданиях — болезнях, старости, страхах, зле, беспомощности и одиночестве. Этот подход не предполагает принятия ответственности за выход из кризиса, а олицетворяет, скорее, пассивное, «страдальческое ничегонеделание». Интересно, что такое отношение к собственной жизни связано с представлениями о смерти как абсолютном конце и страхом по отношению к ней.

Примечательно, что выбор личностью стратегии преодоления кризиса связан с принятием или отвержением смысла происходящих событий, а также с отношением к таким базовым экзистенциальным проблемам, как жизнь и смерть. Кризисная ситуация, таким образом, предоставляет личности возможности как для роста, так и для «ухода в болезнь». Выбор в данном случае зависит только от самой личности, что подтверждает главные идеи экзистенциально-гуманистической психологии и определяет основные направления в оказании психологической помощи в кризисных ситуациях. К таким направлениям («опорным пунктам») можно отнести помощь клиенту в поиске смысла жизни и смысла переживаемого кризиса, где важнейшим элементом является «эскиз будущего»; в осознании и принятии ответственности за свою жизнь, чувства и действия; в интеграции духовного и телесного аспекта своей личности; в понимании постоянной изменчивости жизни и терпимости к ней; в соприкосновении с ребенком внутри себя; в высвобождении психологических травм и страхов; в стремлении к личностному росту, а также в осознании рациональных и эмоциональных компонентов отношения к смерти как к символу неизбежности изменений.

Говоря о возможностях психологической помощи в кризисных ситуациях, нельзя не остановиться на основной методике — кризисной интервенции, которая базируется на теории кризиса Э. Линдеманна и концепции стадий жизненного цикла и кризиса идентичности Э. Эриксона. Основная идея, положенная в основу кризисной интервенции, — концентрация консультирования на актуальной ситуации, то есть работа с возникшей при кризисе проблемой и чувствами клиента по отношению к ней. В кризисной интервенции важно оставаться «здесь и сейчас», не углубляясь в историю клиента и другие прошлые проблемы, даже если они и связаны с актуальной. Цель интервенции заключается не столько в том, чтобы решить проблему, сколько в том, чтобы сделать возможной работу с ней, так как многие проблемы, возникающие в кризисе, невозможно решить немедленно. Понятно, что приведенные выше направления психологической помощи людям, переживающим кризис, — лишь некоторые маячки в бушующем море человеческих переживаний, ведь каждый обратившейся за помощью ни на кого не похож и проживает свою, единственную и неповторимую жизнь, а значит, и свой, чем-то особенный кризис.

Рассмотрим еще один вид кризиса, который К. и

С. Гроф выделили в многообразии состояний, переживаемых человеком. В своих работах, посвященных данной теме, они связывают этот вид кризиса с измененными состояниями сознания и называют его духовным (а также кризисом эволюции сознания или трансформации личности). Можно воспользоваться идеей Р. Ассаджиоли о том, что термин «духовный» отражает не только те переживания, которые традиционно считаются религиозными, но и все, что касается восприятия и познания, всю человеческую активность и все функции, у которых один общий знаменатель — обладание ценностями, более высокими, чем общепринятые: этическими, эстетическими, героическими, гуманистическими, альтруистическими и др.

Начиная с работ Р. Ассаджиоли и К. Юнга в психологии весьма активно развивается идея о том, что многие эпизоды необычного состояния разума (экстраординарные эмоциональные и физические ощущения, видения, необыкновенные мыслительные процессы и т. д.) не обязательно являются симптомами болезни в медицинском смысле. Их можно рассматривать как проявления эволюции сознания и сравнивать с состояниями, описанными в различных мистических учениях мира.

Любой духовный кризис в терминологии К. и С. Гроф может быть наполнен различными переживаниями, которые они разделяют на три основных категории:

  • •Ф- биографическая — переживание травматических событий, тесно связанных с историей жизни индивида;
  • -Ф- перинатальная — переживания, обращенные к теме умирания и вторичного рождения;
  • -Ф* трансперсональная — переживания, выходящие за пределы жизненного опыта обычного человека, так как в них участвуют образы и мотивы, источники которых находятся вне личной истории индивида.

Все, что мы говорили о личностном кризисе, будет справедливо и для духовного. Он также может быть спровоцирован различными жизненными ситуациями — драматическими или обыденными; его течение также весьма индивидуально - и по силе, и по длительности и точно также изменения в личности, переживающей духовный кризис, могут быть как созидательными, так и разрушительными. Духовный кризис, как и личностный, наполнен интенсивными эмоциями и переживаниями, затрагивающими глубинные основы человеческого бытия, а значит, личность, находящаяся в духовном кризисе, также нуждается в психологической помощи и поддержке.

Для человека, переживающего кризис трансформации личности, могут быть характерны следующие ощущения: непонимание происходящего с ним и вызванная этим паника; страх сойти с ума или оказаться психически нездоровым; переживание своего одиночества в этом процессе и амбивалентные чувства по отношению к этому: с одной стороны, желание получить поддержку, а с другой — стремление уединиться, побыть одному; повышенная чувствительность к словам, поступкам и даже внутренним состояниям других людей. Этот кризис может вновь возродить к жизни старые обиды, захлестывающие человека своей болью и несправедливостью; может актуализировать страхи, в том числе связанные со смертью. Человек в этот период заново переоценивает свою жизнь, в результате чего им овладевают различные переживания за сделанное — чувства вины, раскаяния, скорби, злости и др.; меняются цели, смыслы, ценности и отношения, в частности с близкими людьми.

Очень часто все эти духовные искания происходят на фоне необычных физических ощущений или психических состояний, что заметно усложняет процесс выхода из кризиса и повышает требования к психологической помощи. Однако каких-то особых отличий в оказании психологической помощи в период духовного кризиса нет, так как все известные принципы и методы консультирования и психотерапии при экзистенциально-гуманистическом подходе можно использовать в работе с подобными клиентами. Единственное, по-видимому, принципиальное отличие психологической помощи в этих случаях будет определяться степенью нашего невежества в познаниях о природе духовной жизни человека, силой собственного страха перед неизвестными глубинами психики и косностью традиционных верований в «материальное, измеримое, ощутимое».

Самая важная задача в работе с людьми, переживающими подобный кризис, — создать благоприятную, доверительную атмосферу и рассказать им о пути, который им предстоит пройти. Здесь очень важно показать, что трудности, которые они преодолевают, — не проявления болезни, а выражение целительного и трансформирующего процесса. Как отмечают К. и С. Гроф, все, в чем нуждаются люди в период духовного кризиса, это доступ к правильной информации, поддерживающие беседы и хороший контекст для духовной практики.

И, наконец, еще один важный момент, на котором хотелось бы остановить внимание. Выше мы говорили, что кризис — это одновременно опасность и возможность, разрушение и созидание, потеря и приобретение, смерть старого и рождение нового. Любое явление в этом мире заключает в себе свою противоположность; это то, что

В. Жикаренцев назвал дуальностью мира: «...наш мир двойственен, иначе, дуален и состоит всего из двух начал. Одна половина, одна противоположность существует только потому, что существует другая, — это как одна сторона монеты существует только потому, что существует другая» (Жикаренцев В. Путь к Свободе: Добро и зло. Игра в дуальность. С. 9). Поэтому в работе с кризисом очень важно помнить самим и убеждать клиентов в том, что в нем заключен не только период разрушения, но и период созидания, и оба эти периода являются естественными составляющими процесса роста и развития. Нельзя что-то приобрести, ничего не потеряв; точно также невозможно постоянно терять, ничего не получая взамен.

Одна из особенностей состояний разрушения и созидания заключается в том, что, когда проявляется одно из них, другое остается скрытым. Это не значит, что его нет; это значит, что мы можем не замечать его. Другой особенностью является наличие закономерностей каждого из процессов — как разрушения, так и созидания. Иногда это кажется невероятным, но оба эти процесса развертываются по определенным законам и все события в них логически взаимосвязаны. Например, пройдя процесс разрушения и осмыслив его, клиент сможет понять, что приобрел еще и положительный опыт, несмотря на то, что во время кризиса его переживания были негативными, лишенными всякого смысла и абсолютно не связывались в единый сюжетный ряд.

В силу нашего восприятия жизни, процесс созидания привлекает нас больше, поэтому мы лучше знаем его позитивные стороны. Период же разрушения сопряжен с болью, что заставляет людей создавать массу защит, чтобы избежать ее, а также обходить стороной переживания других людей, находящихся в таком же состоянии. Однако, как утверждает Э. Йоманс, понимающее и уважительное отношение к процессу разрушения как к необходимому этапу личностного и общественного развития — это дар, который мы можем преподнести себе сами, нашим семьям и нашим клиентам, если действительно научимся видеть деструктивную фазу развития. Разрушение — это дар, так как оно содержит в себе еще непроявленное созидание, и задача консультанта состоит в том, чтобы помнить об этом и стараться видеть то, что пока еще скрыто. Как отмечает Рам Дасс, что-то в нас умирает, когда мы выносим невыносимое. И только в этой темной ночи души мы можем приготовить себя к тому, чтобы видеть так, как видит Бог, и любить так, как любит Бог.

В этой связи можно вспомнить известную притчу о том, как человек попал на небеса и рассказывает Богу о своей жизни. «Благодарю Тебя за помощь, что Ты оказывал мне», — говорит человек, окидывая взором расстилающийся внизу мир, и видит две пары следов в тех местах, где он и Бог шли бок о бок друг с другом. Но тут ему вспоминаются мрачные периоды его жизни, он снова глядит вниз и замечает лишь одну пару следов. «Но где же Ты был, — вопрошает он, — когда я нуждался в Тебе больше всего?. Ведь на песке отпечатки только одних ног». И Бог отвечает: «Именно тогда я нес тебя на руках». Эта притча говорит о том, что процесс разрушения может также сильно поддержать нас, как и процесс созидания, если мы позволим себе увидеть это, потому что эти два процесса — суть один.

Подводя итоги, можно сказать, что кризис — это время пребывания в коконе, иногда в полной темноте и одиночестве, наедине со своими страхами, разочарованием и болью. Это время прощания, печали и отверженности; время нескончаемых вопросов и бесконечного непонимания. Это время поиска той тонкой грани, которая отделяет смирение и преодоление, волю к жизни и безнадежность, препятствие и награду, движение вперед и безмолвный покой. Это время, которое укрепляет наш дух верой и открывает сердце любви; время, позволяющее учиться понимать и принимать изменчивость жизни и саму жизнь. Кризисэто время, дающее возможность гусенице сделать выбор: поддаться страху темноты и неизвестности или превратиться в бабочку.

Мы принимаем эту идею как основополагающую при работе с кризисом, но в то же время мы понимаем, что у тех людей, которые обращаются за психологической помощью, может быть другое представление о том, что с ними происходит. Помимо этого, у каждого из них есть свобода выбора и они вольны принимать решения, которые могут быть, с нашей точки зрения, неверны, достойны сожаления, печальны и даже трагичны. Как в свое время заметил К. Юнг, «судьба человека часто зависит от переживаемой трансформации». Мы знаем, что не у всех людей хватает терпения, сил и веры для того, чтобы кризис помог им «превратиться в бабочку». В какой-то степени это становится и нашей болью, ибо «никогда не спрашивай, по ком звонит колокол». В этом случае помогает осознание того, что каждый из нас, не только приходящий за помощью, но и оказывающий ее, делает свое дело. И в этом наша свобода. Но в то же время каждый из нас отвечает только за свое дело. И в этом наша ответственность — глубокая, неделимая и непреходящая.

Лирическое отступление

Осень...

В небе журавли.

Ветер кружит листья по асфальту,

И в придуманном природой вальсе Мне слышны твои шаги.

Вот и осень...

Воздух чист, прозрачен, горьковат.

Росы холодны, они как слезы:

Медленно спускаясь по траве,

Высыхают у меня на коже.

Снова осень...

Жизнь бежит вперед,

Чувства и мечты мне возвращая...

И кружится листьев хоровод,

С журавлями до весны прощаясь.

Здравствуй, осень!

Я — твой желтый лист,

Птицей опустившийся в рябины красной руки. Осень, научи прощаться нас,

Чтобы никогда не чувствовать разлуки.

А. А. Бака нова

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >