ФОРМИРОВАНИЕ ЕВРОПЕЙСКОЙ КОНЦЕПЦИИ «ИМПЕРИИ» РОЗЕНБЕРГА

Возникновение внешнеполитического бюро НСДАП

Имя Розенберга неразрывно связано с историей национал-социализма. Одно время после Мюнхенского путча 1923 г. он даже возглавлял партию. Розенберг был главным редактором «Фелькишер беобахтер» и теоретико-пропагандистского ежемесячника «Национал-зоциалистише мо- натсхефге». 2 июня 1933 г. вместе с несколькими высшими партийными функционерами Розенберг получил титул рейхс- лейтера, то есть имперского руководителя НСДАП. Выше рейхслейтера в нацистской иерархии стоял только сам фюрер. 24 января 1934 г. Гитлер специальным указом назначил Розенберга уполномоченным по контролю за духовным и мировоззренческим обучением и воспитанием членов партии с целью «прекращения идеологического хаоса» в ее рядах1. Одновременно Розенберг возглавлял внешнеполитическое бюро НСДАП - своего рода международный отдел, сотрудники которого занимались разработкой европейской стратегии национал-социализма.

Сообщение о создании бюро появилось в «Фелькишер беобахтер» 1 апреля 1933 г. Сведения о его предыстории весьма скудны. У истоков внешнеполитического бюро стоял К. Людеке, некоторое время числившийся в близких друзьях Гитлера. До 30 января 1933 г. Людеке выполнял деликатные поручения фюрера за пределами Германии, налаживая секретные связи с финансовыми воротилами США и других стран. Но после прихода фашистов к власти он был схвачен и заключен в концлагерь, откуда ему при загадочных обстоятельствах - поговаривали, не без помощи главаря штурмовиков Э. Рема - удалось бежать. В мемуарах обиженный Людеке выболтал факты о внешних источниках финансирования НСДАП в 1920-е гг. По его признанию, в 1924 г. он вынашивал идею образования (конечно, под своим руководством) внешнеполитического отдела партии и с этой целью намеревался использовать часть миллионов, полученных от Форда2. Правда, тогда после подавления Мюнхенского путча у Людеке ничего не вышло, но он не отказался от своих честолюбивых замыслов.

Вторая известная нам попытка организовать внешнеполитическое бюро НСДАП относится к концу 1930 г. Из переписки «специалиста» по крестьянству В. Дарре явствует, что этот вопрос он затрагивал в разговоре с руководителем второго организационного управления партии К. Хирлем и депутатом рейхстага А. Розенбергом3. Если Хирль принимал участие в разговоре просто как начальник Дарре, то присутствие Розенберга было отнюдь не случайным: он представлял НСДАП в комиссии рейхстага по внешней политике и был претендентом на место министра иностранных дел Третьего рейха.

В годы мирового экономического кризиса 1929-1933 гг. гитлеровская партия быстро превратилась во влиятельную политическую силу. Наиболее реакционные круги фашистской олигархии способствовали передаче власти Гитлеру, требуя взамен покончить с антикапиталистической демагогией некоторых нацистских фюреров. В имперском руководстве партии то возникали, то распадались отделы, кружки, объединения, обострялась борьба фракций и групп. Все боролись против всех, как пауки в банке. Не ушел от борьбы и Розенберг, который в январе 1932 г. предпринял попытку заручиться согласием Гитлера и создать внешнеполитическое бюро НСДАП'1. Однако и на сей раз дело закончилось неудачей. Тем не менее, еще до захвата партией власти вокруг Розенберга сформировалась группа лиц, занимавшихся подготовительной работой.

30 января 1933 г. в Германии установилась открытая террористическая диктатура, было сформировано коалиционное правительство с участием национал-социалистов, которое возглавил А. Гитлер. Прошли первые часы пребывания у власти, а нацистские фюреры все еще делили между собой важные государственные посты. Если верить тогдашнему заведующему отделом зарубежной прессы партии Э. Ханф- штэнглю, вечером он случайно подслушал разговор между Гитлером, Фриком и Гиммлером. Среди прочих обсуждался вопрос о назначении Розенберга статс-секретарем министерства иностранных дел. Перепуганный Ханфштэнгль - его отношения с Розенбергом были давно и основательно подорваны - срочно связался с руководителем внешнеполитического ведомства бароном К. фон Нейратом. Усилиями президента Германской империи Гинденбурга и Нейрата первая попытка нацификации министерства иностранных дел была сорвана’. Розенбергу пришлось на время оставить надежды завладеть министерским креслом. Тем большим было его желание возглавить разработку внешнеполитических концепций национал-социализма в пику «консерваторам» из МИД. Неожиданную поддержку он получил от К. Людеке. В марте 1933 г. тот долго и настойчиво убеждал Гитлера в необходимости создания международного отдела НСДАП в противовес имперскому министерству иностранных дел. На пост руководителя отдела Людеке рекомендовал Розенберга в надежде рано или поздно подчинить его своему влиянию. 31 марта согласие фюрера было наконец получено6, а на следующий день из прессы стало известно об организации внешнеполитического бюро нацистской партии во главе с Розенбергом.

Такова вкратце история возникновения партийного ведомства, в котором формировалась одна из европейских концепций национал-социализма. Внешнеполитическое бюро занималось многими вопросами, как теоретическими, так и практическими, в области внутренней и внешней политики фашистской Германии. Его сотрудники принимали активное участие в подготовке агрессивных войн и установления «нового европейского порядка», руководили широко разветвленной сетью фашистской агентуры за рубежом, вели активную деятельность по вопросам расовой политики7. Но чем бы они ни занимались, они всегда исходили из того, что внешнеполитическое бюро призвано хранить и приумножать святая святых национал-социализма - его идеологическую систему. Именно поэтому любой конфликт, возникающий между бюро и другими партийными и государственными инстанциями Третьего рейха, немедленно переносился в идеологическую плоскость.

С первых же дней своего существования внешнеполитическое бюро столкнулось со значительными финансовыми затруднениями: казначей НСДАП К. Шварц не спешил с выделением хотя бы минимальных денежных средств8. Но и тут на помощь пришел опытный в подобных делах Людеке. Он посоветовал Розенбергу выступить с изложением задач, поставленных бюро, перед влиятельными представителями германского монополистического капитала, а затем организовать среди них денежную подписку. «Покажите им, - говорил Людеке Розенбергу, - что и у нас есть немного ума, что и мы способны к систематическом)' мышлению и предусмотрительности. Их интересуют факты, цифровые данные, здравый смысл, практический план. Если вы продемонстрируете им это, вы победите»9. Людеке надеялся на повторение результатов встречи Гитлера с крупнейшими промышленниками и банкирами 20 февраля 1933 г., когда по инициативе Шахта было собрано 3 млн марок.

25 апреля в берлинской гостинице «Кайзерхоф» собрались ведущие деятели германского делового мира - промышленники и банкиры, коммерсанты и владельцы пароходных компаний. «Гостей явилось больше, чем приглашали»10, - не без самодовольства писал в мемуарах Людеке. Розенберг сидел во главе стола. По одну сторону от него расположился председатель имперского союза германской промышленности пушечный король Г. Крупп фон Болен унд Гальбах, по другую - только что назначенный президентом Рейхсбанка Я. Шахт (еще совсем недавно Розенберг обвинял его в преступлениях против немецкого народа). Чуть поодаль устроился один из руководителей крупнейшего в мире химического концерна «ИГ Фарбениндустри» Г. Шмиц, а также его племянник М. Ильгнер. В своем выступлении Розенберг, подчеркнув реальную опасность международной изоляции нацистского режима в связи с жестоким подавлением политической оппозиции и начавшимися в Германии европейскими погромами, высказался за создание специальной пропагандистской службы, деятельность которой направлялась бы внешнеполитическим бюро НСДАП. При этом монополистам дали понять, что при проведении своей политики бюро Розенберга будет учитывать их интересы. Любопытно, что некоторые присутствующие эти слова поняли буквально, особенно представители «ИГ Фарбениндустри», которые в последующие дни попытались было использовать контакты внешнеполитического бюро для проведения своих финансовых и коммерческих операций за рубежом".

После речи Розенберга Людеке обратился к присутствующим с призывом собрать для пропагандистских нужд бюро 1 млн марок12. Оживленные переговоры по этому вопросу продолжались вплоть до второй декады мая. Со стороны делового мира в них участвовали Г. Крупп, М. Ильгнер, К. Симене, глава Калийного синдиката А. Дин, председатель наблюдательного совета горно-металлургического концерна «Хеш АГ» Ф. Шпрингорум и другие13. Промышленники действительно вознамерились помочь Розенбергу и, хотя брали намного меньше требуемой суммы, поддержали внешнеполитическое бюро в наиболее трудный период его становления. По выражению Круппа, они действовали в соответствии с поговоркой: «Вдвойне помогает тот, кто помогает быстро»14.

Весть о создании внешнеполитического бюро НСДАП вызвала ажиотаж как в самом рейхе, так и в стане про- нацистских элементов за рубежом. Широким потоком в адрес бюро хлынули прожекты тотального переустройства Германии, Европы и всего мира на расово-биологических основах. Они сослужили Розенбергу неплохую службу, поставляя ему идеи в области идеологии, пропаганды и международной политики. 17 мая 1933 г. в бюро поступила памятная записка некоего Л. Грюбера «Меморандум об образовании политического генерального штаба»15. В расовой и пространственной идее национал-социализма автор видел залог проведения «научной» внешней политики. Нужно только создать «политический генеральный штаб», которого пока нет в других странах и который будет заниматься формированием внешнеполитической стратегии Третьего рейха. По своей структуре и целям он являлся бы полным аналогом генерального штаба вооруженных сил, однако вместо изучения стратегии и тактики войны занимался бы «тактикой и стратегией народов». Главной его задачей был бы учет «этнографических и экономических факторов», анализ расовых различий, жизненных и интеллектуальных способностей потенциальных противников и потенциальных союзников Германии. Попятно, что подобного рода «политический генеральный штаб» предполагали возвести на базе внешнеполитического бюро НСДАП.

Еще большее впечатление производит составленный Ф. Пеглем меморандум с претенциозным названием «Всемирный блок арийской расы для спасения благородной белой расы». Отталкиваясь от известных идей Розенберга, Пегль ратовал за ликвидацию Версальской системы договоров, за отказ от панъевропейских и тому подобных идей «либеральной» эпохи и за формирование «всемирного блока белой расы»18, который покоился бы па «высшем нравственном законе - “Общее благо выше частного”. Цели блока формулировались следующим образом:

A) Утверждение политического, экономического и культурного главенства арийских народов со строжайшим соблюдением их национальной и государственной самостоятельности.

B) <...> Объявление вне закона войн между народами благородной белой расы.

C) Безусловно обязательное военное соглашение на случай, если цветные народы нападут на государства - члены расового блока. Военное соглашение должно действовать вне зависимости от расовой принадлежности готовящих войну отдельных лиц, организаций или групп народов, даже если окажется, что они внешне (!) принадлежат белой расе»17.

Иными словами, речь шла о создании агрессивного суперконтинентального расового объединения, вождем которого стала бы нацистская Германия. Членом «всемирного блока арийской расы», писал Пегль, могут стать все те народы «старого и нового мира», которые обладают компонентом арийской крови. По его мнению, нет никаких помех для сплочения в таком блоке всех европейских государств при условии соблюдения ими принципов национал-социализма и с учетом своеобразия их народов. Значительным подспорьем Розенбергу стало письмо владельца влиятельной за пределами Германии немецкоязычной газеты «Ла Плата цайтунг» Тьяркса, рекомендовавшего сконцентрировать национал-социалистскую внешнеполитическую пропаганду исключительно на борьбе против коммунизма. Тогда «победа этого движения (НСДАП. - В. Б.) во всем мире не заставит себя долго ждать»18. Возмущение Запада, которое вызвали антиеврейские погромы в рейхе, Тьяркс советовал смягчить официальным заявлением в том смысле, что «евреи в Германии преследуются не из-за своей национальности, а потому что они руководили марксистскими и коммунистическими партиями. <...> Еврей должен политически идентифицироваться с коммунизмом»19. Подобные предложения тщательно изучались сотрудниками внешнеполитического бюро и использовались ими при разработке европейской концепции Розенберга.

Итак, с образованием внешнеполитического бюро в фашистской Германии возникла ситуация известного противостояния официальной внешней политики в лице имперского министерства иностранных дел и политики неофициальной, линии Нейрата и линии Розенберга, консерваторов и нацистских радикалов. Розенберг был убежден, что подобная ситуация продлится недолго, а пока - до окончательной победы над дипломатами старой школы - нужно концептуально подготовиться к выполнению будущей миссии. В промежуточный период он намеревался превратить свое бюро в своеобразный «идеологический эпицентр внешней политики рейха».

В апреле 1933 г. о стоящих перед розенберговским бюро задачах несколько раз сообщалось в немецкой прессе. Существовали и документы, не предназначенные для печати, в них намечались цели и определялась структура вновь созданного партийного учреждения. В первой статье о внешнеполитическом бюро НСДАП, появившейся в «Фелькишер беобахтер» 4 апреля, говорилось, что благодаря образованию бюро внешняя политика Германии отныне будет перестраиваться в духе национал-социализма. На следующий день на страницах той же газеты было опубликовано интервью Розенберга, в котором затрагивался вопрос о сферах компетенции возглавляемого им отдела нацистской партии. Как заявил Розенберг, внешнеполитическое бюро будет курировать прибывающих в рейх иностранцев, заниматься проблемами Восточного и Дунайского пространств, добиваться равноправия Германии в международных делах и, наконец, обучать молодежь для работы на ниве националсоциалистской внешней политики20. На самом деле полномочия бюро были гораздо более широкими.

Еще через несколько дней Розенберг публично высказался об основных направлениях европейской политики своего бюро. В беседе с американскими журналистами, состоявшейся 16 апреля 1933 г., он подчеркнул, что мир в Европе в первую очередь зависит от решения вопроса о германских границах на Востоке21. Внимание рейха обращается на европейский Восток, еще раз отметил руководитель внешнеполитического бюро и добавил, что между Германией и Великобританией нет никаких принципиальных разногласий22. В этих словах отчетливо прослеживалась его старая идея англо-германского соглашения на антисоветской основе. В публикациях прессы лишь приоткрывались подлинные намерения Розенберга. Совершенно иначе обстояло дело с документами и материалами, не предназначенными для печати. Некоторые из них могут навести на серьезные размышления. Например, в директивах, составленных в первый же день существования бюро, было отмечено: «Подготовка официальной внешнеполитической деятельности НСДАП стала сейчас одной из важнейших задач, поскольку ясно, что все прежнее представительство германского рейха (за рубежом. - В. Б.) со временем должно быть заменено»23.

Недвусмысленные заявления и намеки Розенберга привели к перманентному конфликту между ним и министром иностранных дел Нейратом. Последний довольно часто жаловался на действия внешнеполитического бюро статс- секретарю имперской канцелярии Г. Ламмерсу, а Розенберг, со своей стороны, строчил многочисленные жалобы самому Гитлеру. За личным соперничеством Розенберга и Нейрага скрывались не только проблемы, вызванные перспективой нацификации министерства иностранных дел, но и в конечном счете разные представления о методах и сроках осуществления внешнеполитических целей национал-социализма, в первую очередь на Европейском континенте. Ради скорейшего преодоления сложностей, с которыми с первых же дней столкнулся нацистский режим на международной арене, Гитлер вынужден был терпеть консервативных руководителей МИД, он все время сдерживал Розенберга, намекая ему на какие-то важные полномочия в будущем. Последний же был, похоже, охвачен манией величия. Вновь и вновь он ставил своим сотрудникам задачу «изготовлять памятные записки о реорганизации министерства иностранных дел»24. В меморандуме от 22 мая 1933 г. он выдвинул предложение, чтобы внешнеполитические мероприятия всех без исключения государственных инстанций - следовательно, и МИД - предварительно санкционировались его бюро. «В противном случае, - утверждал Розенберг, - движение не овладеет непосредственным влиянием на министерство иностранных дел». В том же документе он настаивал на роспуске либо подчинении внешнеполитическому бюро всех занимающихся международной политикой органов партии25.

Подразумевались в первую очередь отделы пропаганды прессы, а также заграничный отдел имперского правления НСДАП, который был создан в 1931 г. Г. Нисландом, а после его отставки возглавлялся В. Боле; позже заграничный отдел был переименован в Зарубежную организацию НСДЛП. В ее компетенцию входило курирование всех находящихся за пределами страны германских граждан (рейхедойче) - членов нацистской партии: дипломатов, коммерсантов, журналистов, научных работников и т. п. Опираясь на поддержку Р. Лея, Розенберг вознамерился подчинить зарубежную организацию своему политическому влиянию. В июне 1933 г. он стал руководителем «Союза друзей гитлеровского движения». В ответ на это министр пропаганды И. Геббельс не без помощи Боле создал противовес розенберговскому «Союзу друзей» - «Общество друзей новой Германии»26. Конфликт между Розенбергом, Боле и Геббельсом продолжался и в последующие годы.

Руководитель внешнеполитического бюро нацистской партии стремился распространить свое влияние и па фолькс- дойче - этнических немцев, являвшихся гражданами других государств. Фольксдойче на правах национальных меньшинств проживали практически во всех соседних с Германией странах, как на Западе, так и на Востоке, но особенно много их было в Восточной; и Юго-Восточной Европе - в Польше, Югославии, Чехословакии, Венгрии, Румынии. Национал-социалистская «народная политика» представляла собой один из важнейших элементов европейской политики фашистской Германии именно потому, что за ней скрывался коварный расчет покончить с Версальской системой, перекроить карту Европы, создать «Великую Германию» и тем самым подготовить плацдарм для покорения континента. Эта характерная особенность внешней политики национал-социализма не осталась незамеченной современниками. «В сфере “германской расы”, - писал в 1935 г. Э. Генри, - наци не признают никаких национальных границ; стало быть, все это внутренняя политика... Но эти внутренние дела в совокупности образуют внешнюю политику». И далее: «Завоевание других германских стран путем внутренних национал-социалистских революций, а затем объединение их с Германией - вот новая гитлеровская тактика во внешней политике»27.

Неудивительно, что Розенберг метил в руководители нацистской «народной политики». В письме Ламмерсу от 24 марта 1933 г. он выдвинул предложение об образовании центрального органа, который бы ведал политикой по отношению к фольксдойче. На пост заместителя статс-секретаря нового ведомства рекомендовался давний друг Розенберга выходец из Прибалтики О. фон Курсель. Из-за сопротивления консервативного руководства МИД реализовать это предложение, однако, не удалось28. Первая неудача отнюдь не обескуражила Розенберга. В меморандуме о структуре внешнеполитического бюро НСДАП, помеченном 22 мая, он вновь домогался для себя специальных полномочий в этой сфере. Под предлогом распыленности многочисленных организаций зарубежных немцев Розенберг высказался за образование соответствующего центрального учреждения, и как можно быстрее. «Создание учреждения по вопросам немцев, - подчеркивалось в меморандуме, - есть срочная внешнеполитическая необходимость, о чем уже было доложено рейхсканцлеру», то есть Гитлеру29.

Розенберг собирался подчинить центральному учреждению такие крупные организации, как «Народный союз немцев, проживающих за границей», Шуцбунд, Немецкая академия в Мюнхене, Союз Густава-Адольфа, Объединение немецких католиков за рубежом, государственные ведомства вроде Германского фонда и т. д. С целью предупреждения возможных возражений со стороны конкурентов Розенберг пообещал, что предлагаемый им орган будет находиться в самом тесном контакте с министерствами иностранных и внутренних дел, с министерством финансов и даже с прусским министерством юстиции. Но в действительности он и не думал делить с кем бы то ни было полномочия в этой стратегически важной для нацизма области внешней политики. Какие же задачи призвано было решать центральное учреждение по вопросам немцев? Они виделись Розенбергу главным образом в распространении среди зарубежных немцев информационных материалов внешнеполитического бюро НСДАГР0. Другими словами, под руководством Розенберга и его бюро замышлялась широкомасштабная идеологическая экспансия национал-социализма в странах проживания фольксдойче. Забегая вперед, скажем, что замысел в целом не удался как раз по причине резко обострившейся конкурентной борьбы в Третьем рейхе. Розенбергу пришлось потесниться, а в конечном итоге весь этот комплекс проблем оказался под контролем СС, то есть «империи» Гиммлера.

Судя по всему, амбиции Розенберга были поистине беспредельны. С апреля-мая 1933 г. он прилагал усилия для того, чтобы использовать в интересах внешнеполитического бюро зарубежные связи немецких монополий. Им было запланировано создание так называемого Комитета действия с участием фон Винерфельдта из концерна «Сименс АГ», представителей химического концерна «ИГ Фарбенинду- стри» Ильгнера, Гаттино и Штейна, генерального директора Калийного синдиката Дина, деятелей Люфтганзы, Гамбургского информационного комитета и ряда пароходных компаний. Многие из этих лиц присутствовали на упомянутой выше встрече с Розенбергом в берлинской гостинице «Кайзерхоф». В свою очередь, Комитет действия послужил бы основой Комитета германской экономики под руководством шефа внешнеполитического бюро. Как полагал Розенберг, его эффективной работе будут способствовать подчинение комитета «непосредственно рейхсканцлеру» и категорический запрет другим, в том числе официальным инстанциям, вмешиваться в его деятельность31. Идея создания Комитета германской экономики тоже не осуществилась, важно другое: задолго до того, как известный в исторической литературе «кружок Кеплера» превратился в «кружок друзей рейхсфюрера СС»32, Розенберг предпринял практические шаги к образованию своего собственного «кружка» из представителей крупнейших германских монополий. Соперничавшие между собой нацистские нувориши спешили заручиться поддержкой определенных финансово-промышленных групп.

С первых же дней существования внешнеполитического бюро НСДАП Розенберг взял курс на подчинение ем}? внешнеторговой политики Третьего рейха. Не без влияния В. Дайца он выступил с инициативой образования «авторитарного центрального ведомства» в области внешней торговли33, но и здесь ему пришлось столкнуться с противодействием министерства хозяйства и министерства иностранных дел. Кроме Шмитта и Нейрата, против этой идеи резко выступили Кеплер и Шахт. В итоге созданный осенью 1933 г. Внешнеторговый совет включал кого угодно, только не представителей розепберговского бюро34. Вскоре он вообще перестал функционировать. Тем не менее, конкурентная борьба вокруг проблемы внешнеторговой политики в фашистской Германии не затухала вплоть до краха нацистского рейха в мае 1945 г.

Наряду с внешней и «народной», экономической и внешнеторговой политикой Розенберга привлекала сфера науки, тем более, что научные и высшие учебные заведения Германии располагали обширными связями с соответствующими учреждениями за рубежом. Специальная «Немецкая служба академического обмена» во главе с отставным генералом фон Массовым по меньшей мере до второй половины 1930-х гг. подчинялась внешнеполитическому бюро. Хотя официально перед ней ставилась задача «отбирать особо одаренных студентов и преподавателей для стажировки за границей», Розенберг использовал ее в целях шпионажа и национал-социалистской пропаганды. Не обошли вниманием и журналистов. Корреспонденты «Фелькишер бсо- бахгер», других нацистских газет и журналов, сотрудники информационных и телеграфных агентств фактически были представителями внешнеполитического бюро НСДАП35. Правда, на этом поприще Розенберг сталкивался с конкуренцией геббельсовского министерства информации и пропаганды36.

При упоминании Розенберга и его аппарата в исторической литературе прежде всего говорят о его зоологическом антикоммунизме и антисоветизме. Вся деятельность внешнеполитического бюро была ориентирована в этом направлении. Более того, этот орган и замышлялся в первую очередь как антикоммунистическая и антисоветская институция. В марте 1933 г. Людеке, убеждая Гитлера в необходимости скорейшего создания внешнеполитического бюро, всячески подчеркивал, что оно должно быть подобием Коммунистического Интернационала - выступать перед общественностью как частное объединение, а на самом деле быть официальным органом37. Вероятные протесты советского правительства, полагал Людеке, нейтрализовал бы трафаретный ответ германского правительства. Внешнеполитическое бюро НСДАП опутало антикоммунистической сетью почти все страны Европы столь густо, что еще до начала Второй мировой войны публицисты заговорили о «коричневом интернационале» Розенберга38. Впрочем, и в этой сфере руководитель бюро наталкивался на мощное противодействие и соперничество Геббельса. Последний даже в чем-то обошел его, организовав при своем министерстве пропаганды объединение антикоммунистических союзов, известное под названием «Аитикомиитерна».

В общем, какую бы область внешней и даже внутренней политики мы ни затронули, везде отчетливо просматривается стремление Розенберга к монополии. В случае выполнения его беспрецедентных требований он бы занял второе место в партийной и государственной иерархии, а его бюро стало бы суперорганизацией, контролирующей проблемы идеологии, внешней политики, «народной политики», внешнеэкономической деятельности, науки, прессы, борьбы с коммунизмом. Но реалии Третьего рейха, особенности национал-социалистического политического режима, характер образования нацистской элиты и другие причины объективно не допускали столь колоссальной концентрации власти в чьих-либо руках, за исключением Гитлера. Все стремились к вершинам власти, но именно поэтому обострялась конкурентная борьба, в результате которой каждому претенденту доставалось место по силе. Если в первые годы установления фашистской диктатуры имелись некоторые предпосылки для упрочения позиций внешнеполитического бюро НСДАП, связанные прежде всего с затруднительным международным положением рейха, то чем дальше, тем больше у Розенберга появлялись новые соперники и конкуренты, не менее амбициозные, чем он сам, и обладающие большей властью. Все это оказывало огромное влияние па формирование европейской стратегии национал-социализма в 1930-е гг.

В полном соответствии с честолюбивыми замыслами Розенберга создавалась структура внешнеполитического бюро НСДАП, проводилась особая кадровая политика. В своем бюро Розенберг хотел видеть не рядовой отдел партии, а весьма гибкий и эффективный инструмент «той великой эпохи, которая началась в XX в. национал-социалистской революцией»39, орган, не дублирующий министерство иностранных дел, а концентрирующий внимание на важнейших направлениях внешней политики, организацию, свободную от всяких нравственных препон, в отличие от министерства иностранных дел, консервативным руководителям которого по психологическим причинам трудно сразу порвать с привычками веймарского периода40. Внешнеполитическое бюро представлялось его руководителю относительно немногочисленным учреждением, способным быстро перестраиваться в соответствии с постоянно меняющейся международной обстановкой, организацией, которая напоминала бы только видимую часть айсберга, была бы головной материнской организацией, своего рода холдинг-компанией, типичной для финансового капитала. По данным управляющего бюро Э. Кнауэра, численность ведомства на 1 июня 1937 г. составляла всего 67 человек41, но число его внештатных сотрудников, доверенных лиц, тайных информаторов и т. д. не поддается никакому подсчету.

Бюро Розенберга являлось не государственным, а партийным органом, что освобождало его от условностей, характерных для официальной инстанции, и давало возможность не церемониться с отбором сотрудников. Критерий отбора был один: сотрудники бюро, как требовал их шеф, «целиком и полностью должны понимать основы национал- социалистской внешней политики, как они видятся А. Гитлером и А. Розенбергом»42. Иными словами, прием на работу во внешнеполитическое бюро НСДАП обусловливался абсолютной поддержкой розенберговского варианта идеологии и международной политики национал-социализма. Некоторые сотрудники бюро были его старыми друзьями и помощниками. Это прежде всего А. Шикеданц и Т. фон Трота. Вместе с Розенбергом, Шойбнер-Рихтером и Курселем Шикеданц руководил возникшим еще в Риге эмигрантским студенческим союзом прибалтийских немцев, известным под названием корпорации «Рубониа»43. Это был ярый антисоветчик и антисемит, автор двух книг - «Еврейство как контрраса» и «Социал-паразитизм в жизни народов»44, идеями которых воспользовался Розенберг, сочиняя «Миф XX столетия». Трота в течение нескольких лет вплоть до своей гибели в 1938 г. исполнял обязанности личного секретаря Розенберга, вел его переписку, составлял архив, картотеки. Шикеданц и Трота являлись доверенными людьми руководителя внешнеполитического бюро. Однако ядро, своеобразный «мозговой трест» ведомства составляли пришедшие со стороны В. Дайц, Г. Лейббрандт и К. Бёмер45. Из них два первых принимали самое активное участие в формировании европейской концепции Розенберга.

Имя Дайца мы уже упоминали. Он родился в 1884 г. в Любеке4'4. После окончания высшего ремесленного и торгового училища изучал техническую химию и философию в Йенском университете. В 1907 г. получил диплом ин- женера-химика. Начав карьеру с должности технического директора калийных заводов «Ферейнигте хемише Леопольдсхаль АГ», он уже в 1912 г. стал управляющим фирмы по производству синтетического каучука «Шен унд К0» и других предприятий Гамбурга и Любека. Его быстрому продвижению по служебной лестнице во многом способствовал гот факт, что он был автором важных с военно-экономической точки зрения открытий в химической, нефтяной и металлургической промышленности. Он был одним из тех, кто разработал технологию производства синтетического каучука. В годы Первой мировой войны Дайц разбогател на военных поставках. Германия потерпела поражение, а он стал владельцем целого ряда пароходных, торговых, строительных и химических компаний, крупным вкладчиком капитала в предприятия металлургической и машиностроительной промышленности Северной Германии. По-видимому, он сыграл определенную роль в организации крупнейшего химического концерна «ИГ Фарбениндустри», став директором одного из принадлежавших концерну заводов. Он приобрел новые знакомства, вступил в дружеские отношения с членом правления «Дойче банка» К. Вейгельтом. В 1920-е гг. Дайц стал членом влиятельных организаций типа Клуба господ, Общества мирового хозяйства и нескольких других объединений германских финансово-промышленных кругов. Но все же его нельзя поставить на одну доску с такими кита- ми-монополистами, как Крупп, Сименс или Шмиц. Он находился во второй шеренге немецких промышленников.

Посчитав себя после окончания университета крупным философом, Дайц уже с 1909 г. начал публиковать статьи о «грядущем мировоззренческом переломе» и предстоящих кардинальных изменениях в экономической структуре мира. В 1916 г. в возрасте 32 лет он напечатал статью «О перестройке народного и мирового хозяйства»47, которую впоследствии всегда включал в сборники своих произведений. В этой статье Дайц возвестил о наступлении «новой фазы развития капитализма», начало которой, по его мнению, положила Первая мировая война. Построенный в XXI в. на буржуазно-либеральных принципах, старый капитализм привел к упадку народного хозяйства, что способствовало интернационализации мирового хозяйства. Вслед за ним автоматически возник и интернациональный социализм. «Капитал, созданный трудом народной общности», все больше отделялся от своей естественной основы, превращаясь в собственную противоположность, и стремился лишь к тому, чтобы получить максимальную прибыль. Став интернациональным, капитал перестал считаться с жизненными потребностями нации. Закономерным результатом такого разрушительного процесса явилась анархия, в конечном счете вызвавшая мировую войну.

Наступающая экономическая эпоха, уверял В. Дайц, покончит с фальшивой ориентацией капитала на максимальную прибыль и вернет его в лоно государственных интересов. Интернациональный капитал нужно снова преобразовать в капитал национальный, заставить его служить народной общности путем подчинения его государственной власти и превратив его в «социальный». Последнее означало для Дайца ориентацию капитала на выполнение потребностей своего народа. «Наступит новый вид государственного социализма, - вещал будущий сотрудник внешнеполитического бюро НСДАП. - Совсем не такой, каким его воображал или представлял каждый из нас. Частнохозяйственная инициатива и частнокапиталистическая экономика будут не подавляться, а регламентироваться под углом зрения государственного социализма». Но с уничтожением не зависящего больше от народной общности капитала автоматически разрушится и интернациональный социализм, полагал В. Дайц: «Это преобразование капитализма с естественной необходимостью обусловливает перестройку противоположной ему силы - интернационального социализма»48. Оно раскалывает его в национал-социализмы, девизом которых будет «Труд, а не фраза»49.

Изложенные в статье идеи о государственном социализме впоследствии использовались при разработке национал-социалистического варианта государственно-монополистического регулирования. Дайц первый на рубеже нового и новейшего времени, на стыке двух эпох употребил термин

«национал-социализм», что давало ему основание писать о себе как о фактически первом немецком национал-социалисте50. В интерпретации Дайца национал-социализм представал в качестве важнейшего инструмента противодействия международному рабочему движению и пролетарским революциям. После окончания Первой мировой войны эта мысль была сформулирована и другими идеологами и политиками Веймарской Германии. Победа национал-социализма не мыслилась Дайцем без глубочайшей структурной реорганизации всей Европы, прежде всего без формирования покоящегося на автаркии европейского блока под руководством Германии. «Началось образование центрально-европейского экономического союза, - писал в 1916 г. Дайц. - <...> Он должен протянуть свои рельсовые пути от Гамбурга до Персидского залива. Лишь в таком случае этому экономическому союзу не будет угрожать смертельная опасность»31. В такой формулировке были заложены основы дайцевско- го учения о великих экономических пространствах, получившего развернутую характеристику в годы Второй мировой войны. Философско-теоретическое обоснование «новой фазы развития капитализма» Дайц первоначально искал на почве некоей «религиозной идеи»52, а в 1920-е гг. - в иррационально-мистических идеях фелькише, философии жизни, в биологизированных и геополитических представлениях о государстве и человеческом обществе, наконец, в идеях прусского социализма. Он стал последователем «отца» немецкой геополитики генерала К. Хаусхофера, однако его изыскания уходили от геополитики все дальше - в сторону биополитики.

Находясь в рядах младоконсервативного движения, Дайц внимательно присматривался к НСДАП и ее фюрерам. С первых месяцев 1930 г. он начал работать в ней, так сказать, на общественных началах, но только после крупного успеха партии на парламентских выборах осенью того же года решился вступить в ее ряды. Это случилось в феврале 1931 г. В то время ему шел уже сорок седьмой год, по возрасту он превосходил многих функционеров нацистской партии. Учитывая его опыт и образование, Дайца сразу ввели в Экономический совет имперского правления НСДАП - ограниченный всего несколькими особо доверенными лицами орган, занимавшийся формированием экономической доктрины национал-социализма. Одновременно он стал одним из руководящих сотрудников хозяйственно-политического управления партии и, кроме того, уполномоченным партийного руководства по экономическим вопросам Германии. Будучи членом так называемого общества исследования вопросов денег и кредита, Дайц вместе с другими теоретиками НСДАП, с представителями крупных немецких монополий и реакционно настроенной профессуры принимал участие в подготовке внутри- и внешнеэкономической программы будущего нацистского рейха. Его меморандум «Национал-социалистская политика в Восточном пространстве и Ганзейский канал» был без промедления издан отдельной брошюрой в серии «Национал-социалистская экономическая политика».

8 августа 1932 г. в издававшейся Дайцем газете «Национал ь-зоциалистише виртшафгсдинст» появилась его статья с призывом к немедленной передаче всей полноты власти Гитлеру. Она была опубликована после июльских парламентских выборов, показавших, что национал-социализм миновал пик своей популярности, и появилась опасность ее падения53. Возникла ситуация «или - или», и нацисты взяли курс на захват власти. Дайц был одним из первых, кто сообщил об этом решении в открытой печати. «Национал-социализм по естественному праву (!) требует власти в государстве и экономике, - писал он, - требует сегодня политического и экономического руководства немецким народом, чтобы претворить в жизнь свои идеи... Весь народ (!) требует от нас, национал-социалистов, безотлагательного действия! Мы не должны более терять ни одного мгновения»54. В статье предлагался и способ овладения государственной властью, которым воспользовались в Германии в январе 1933 г., а именно Дайц рекомендовал идти не парламентским путем, а «через кабинет, значительно дополненный национал-социалистами, возможно, с поддержкой Экономического совета имперского правления НСДАП»55. Последнее свидетельствует о том, что автор статьи и сам был не прочь получить министерский портфель в будущем коалиционном правительстве с участием нацистов.

Статья Дайца, по существу, являлась слабо завуалированным обращением к наиболее реакционным элементам финансового капитала определиться, наконец, с вопросом о власти в государстве, решив его в пользу нацистской партии. Взамен давались обещания покончить с революционным движением пролетариата. Людей, проголосовавших на выборах против НСДАП (более 60 % всех избирателей), Дайц предлагал «сломить». Он высказывался за то, чтобы сразу после прихода партии к власти нейтрализовать и изолировать «марксизм, а в еще большей степени коммунизм посредством радикальных законодательных мероприятий». Окончательно же ликвидировать марксистскую идеологию в Германии можно будет, полагал он, только после реорганизации страны в национал-социалистическом духе56. Как напоминали эти призывы печально известные «боксгеймские документы»57, составленные В. Бестом на случай прихода нацистов к власти!

Как указывалось выше, значительное внимание Дайц уделял проблеме нацистской перестройки Европы. Примечательной в этом отношении была его статья «Экономическая философия и экономическая политика национал-социализма», опубликованная в итальянской газете «Джорнале д’Италия» в связи с десятилетием установления фашистского режима Муссолини. В ней был сформулирован вывод о том, что вследствие центрального положения Германии на Европейском континенте ее поражение в Первой мировой войне «неизбежно превратилось в европейскую катастрофу и своими ударными волнами должно было затронуть даже Америку на Западе и Азию па Востоке». Опираясь па этот вывод, автор статьи ратовал за преобразование образа жизни немецкого народа в соответствии с принципами национал-социализма, а такое преобразование, в свою очередь, есть «непременная предпосылка новой консолидации Европы и всего западного мира»58.

«Новая Европа» виделась Дайцу как сумма жизненных пространств Германии, Великобритании и Италии. Германия организует свое жизненное пространство на севере, востоке и частично юго-востоке, где оно встречается с жизненным пространством Италии. Итало-фа- шистское пространство будет находиться в Средиземном море и ориентироваться на Юг и Запад. «Вытекая» из Гибралтарского пролива, итальянское жизненное пространство вновь встретится с «потоком, вытекающим из национал-социалистического пространства Балтийского моря». В результате «как на Востоке, так и на Западе произойдет соединение фашистского и национал-социалистического жизненных пространств»59. За Англией Дайц оставлял ее колониальные владения, охраняемые Оттавской системой имперских преференций. По словам Дайца, на континенте произойдет «формирование по одному достаточно крупному пространству господства и власти - итальянского, немецкого и английского народов, в каждом из которых экономика, транспорт, торговля, внешняя и военная политика используются согласованно и создают органическое единство... Каждый из трех народов снова единообразно использует свои пространственно-образующие силы для формирования органически присущего ему жизненного пространства и не будет впредь беспланово распылять их по всему миру»60. Как видно, европейские идеи В. Дайца практически полностью совпадали с розенберговскими. Вот почему он был приглашен работать во внешнеполитическое бюро НСДАП, где первое время, по некоторым данным, исполнял обязанности заместителя Розенберга'51.

Осенью 1933 г. во внешнеполитическое бюро пришел еще один член «мозгового треста» - Г. Лейббрандт62. Он родился в 1899 г. в немецком поселении на юге Украины. В годы Гражданской войны принимал активное участие в борьбе против Советской власти в так называемых «отрядах самообороны», участвовал в еврейских погромах, а затем добровольно перешел на службу к немецким оккупантам на Украине. Вместе с ними бежал в Германию. Формально не примыкая ни к одной политической партии, был активистом реакционного крыла студенческого движения. После окончания университета Лейббрандт занялся изучением проблемы зарубежных немцев, опубликовал по этой теме несколько работ, в 1928 г. защитил диссертацию по теме «Эмиграция из Швабии в Россию. 1816— 1823»63. С целью пополнения знаний в области внешней политики некоторое время учился в Париже и Лондоне. С ноября 1929 г. он отправился в США, где был стипендиатом Фонда Рокфеллера. Несмотря на то, что правилами фонда запрещалась всякая политическая деятельность, Лейббрандт активно пропагандировал в США идеи национал-социализма64. В общем, этот человек мог принести Розенбергу ощутимую пользу.

В мае 1933 г. Шахт, посетивший Вашингтон с визитом, передал Лейббрандту просьбу Розенберга стать сотрудником внешнеполитического бюро НСДАП. Возвращаясь из США летом 1933 г., Лейббрандт па четыре месяца задержался в Швейцарии и Италии и лишь 1 октября приступил к работе во внешнеполитическом бюро. Там он считался главным специалистом по СССР и зарубежным немцам. Одновременно он занимался преподавательской деятельностью - сначала в Высшей политической школе, а затем в Берлинском университете, где читал лекции по идеологии и внешней политике национал-социализма, а также по истории «народного движения» на Востоке63. После Второй мировой войны Лейббрандта допрашивали американские следователи в Нюрнберге. На вопрос о том, чем он занимался во внешнеполитическом бюро, он ответил: «Сначала наблюдение за религиозными проблемами за рубежом, потом общие внешнеполитические вопросы, работа переводчиком, сопровождение иностранцев, приезжавших в Берлин... Затем мне поручили разрабатывать восточную проблему. Это было до 1941 г. После начала войны (против СССР. - В. Б.) я был принят в Восточное министерство»66.

Ни Дайц, ни Лейббрандт, ни остальные сотрудники внешнеполитического бюро НСДАП не были профессиональными дипломатами. Как правило, они подбирались либо из числа друзей и знакомых Розенберга, либо из специалистов в области идеологии, политики, экономики, военного дела. Один из важнейших источников пополнения бюро - эмигранты из восточноевропейских государств. Все сотрудники Розенберга были фанатичными нацистами, ярыми антисоветчиками и антикоммунистами. Это сказывалось на деятельности бюро и даже на его структуре. По различным причинам структура внешнеполитического бюро неоднократно менялась, старые отделы уступали место новым, то возникали, то упразднялись специальные подразделения. Особенно частой реорганизации ведомство подвергалось в первые недели и месяцы своего существования67.

В феврале 1935 г. в него входили личная канцелярия Розенберга, которой заведовал Т. фон Трота; штаб во главе с А. Шикедаицем; три отдела - страноведческий (зав. отделом А. Шикеданц), немецкая служба академического обмена (генерал в отставке Массов)68 и руководимый В. Дайцем отдел внешней торговли, а также Дом внешнеполитического обучения, отделение прессы (К. Бемер) и управление делами (Э. Кнауэр)69. В страноведческом отделе имелись следующие секторы: Англия и Дальний Восток (руководитель - капитан-лейтенант в отставке X. Обермюллер), Ближний Восток70 (руководитель - Г. Лейббрандт), Юго-Восток

(Г. Дуквиц), Север (Т. фон Трота), Восток 71 (В. Малетке). Впоследствии некоторые из упомянутых секторов ввиду их важности были преобразованы в самостоятельные отделы. Отдел внешней торговли распадался на два сектора. Первым под названием «Европа» руководил Малетке, вторым, занимавшимся главным образом компенсационными сделками,- Эккерт72.

Конечно, эта структура не отражала всех направлений деятельности, которой занималось внешнеполитическое бюро. Розенберг был всеядным, его интересы распространялись даже на США и Латинскую Америку, Центральную Азию и Северную Африку73. С другой стороны, из сферы деятельности бюро были изначально изъяты такие государства, как Италия и Австрия, хотя Розенберг предпринимал усилия для изменения обстановки. В целом же активность внешнеполитического бюро НСДАП концентрировалась главным образом на Европе, и это имеет особое значение для нашей темы. В первом кратком отчете о проделанной работе (октябрь 1935 г.) Розенберг из всего комплекса международных проблем, которыми интенсивно занималось его ведомство, выделил три, сформулированные в такой последовательности: германо-английские отношения, Северо-Восточное пространство, Юго-Восточное (Дунайское) пространство вместе с примыкающими к нему народами и Советским Союзом74. На первом плане, как видим, стояла английская проблема. В этом не было ничего удивительного, так как Великобритания занимала ключевое положение в европейской концепции Розенберга. Без договоренности с Англией или, по меньшей мере, ее нейтрализации он не видел реальной возможности пацификации Европы, создания на континенте национал-социалистического «нового порядка». Поэтому Розенберг, фиксируя в дневнике две самые крупные задачи, которые, по его мнению, имеют «решающие значение для будущего», вновь ставил на первое место «битву за Англию»75, то есть достижение всеобъемлющего англ о-германского соглашения.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >