«Битва за Англию»

Успех европейской стратегии Третьего рейха большинство руководителей НСДАП первоначально связывало с заключением союза с Англией на почве разграничения сфер влияния борьбы против СССР. В 1929-1933 гг. в имперском руководстве партии не появилось ни одного сколь-нибудь значительного документа по вопросам внешней политики, в котором не учитывалась бы позиция Великобритании. Большой интерес в этом отношении представляет меморандум, рассекреченный в мае 1932 г. группой О. Штрассера. Его авторы утверждали, что объединение европейских государств (конечно, без СССР) было быв интересах не только Германии, но и всей Европы. Основой же «объединенной Европы» называли англо-германский союз. «Партия, - подчеркивалось в меморандуме, - провозглашает свою принципиальную готовность войти с Англией в тесный контакт», подготовить с ней политические соглашения и после прихода к власти придать им официальный статус76. Но в отличие от Гитлера, готового в случае необходимости только «подыгрывать» Англии и не исключавшего в будущем союза Германии с Японией и Италией, от становившегося все более влиятельным И. фон Риббентропа, который рассматривал германо-английские отношения исключительно с прагматических позиций, Розенберг придавал им принципиальное значение. Его позиция по этому важнейшему внешнеполитическому вопросу, основанная на законе «органической свободы» и императивах «пространственной» внешней политики, была наиболее идеологизированной, ортодоксальной, не поддавалась коррозии из-за постоянно менявшихся политической практики и международного климата вообще. В союзе с Великобританией Розенбергу виделся залог успеха всей «пространственной» внешнеполитической стратегии национал-социализма. Во всяком случае, фашистскую Италию, например, он включал в число первых трех европейских держав, Англия же прочно занимала второе место.

Английские контакты Розенберга восходят к 1929 г.77, когда он познакомился с бароном В. де Роппом. Немец по национальности, де Ропп родился в Литве, образование получил в Германии, а в 1915 г. стал гражданином Великобритании. Во время Первой мировой войны служил в королевских военно-воздушных силах. В 1920-1930-е гг., будучи политическим редактором лондонской «Таймс», зарубежным представителем фирмы «Бристоль аэроплэйн и К°» и доверенным лицом английского министерства авиации, де Ропп неоднократно посещал Берлин78, на долгие годы он стал посредником Розенберга в английских делах.

При помощи барона Розенберг удалось осуществить свой первый неофициальный визит в Лондон. Это случилось в 1931 г. Там он познакомился с людьми, которые впоследствии оказали влияние на развитие англо-германских отношений. Среди них нацистский идеолог называл «командира авиаэскадрильи У., служившего в генеральном штабе военно-воздушных сил, убежденного в том, что Германия и Англия должны действовать сообща в защите от большевистской опасности»79. Имелся в виду майор Ф. Уинтер- ботэм80. В результате интенсивных контактов Розенберга в Лондоне генеральный штаб британских ВВС стал быстро превращаться в орган, ратующий за сближение с нацистским движением в Германии на антисоветской основе.

Английские связи Розенберга пригодились сразу после установления национал-социалистического режима. Дело в том, что жестокость гитлеровцев по отношению к политическим противникам, еврейские бойкоты и погромы, манера вести внешнеполитические дела вызвали бурю общественного негодования во всем мире. 13 апреля 1933 г. О. Чемберлен был вынужден заявить об антиеврейских эксцессах в Германии в британской палате общин81. Все это представляло для нацистского правительства серьезную опасность, нейтрализовать которую стремились путем умиротворения Запада, прежде всего Великобритании. Здесь-то и вспомнили об «англофиле» Розенберге. Новый визит руководителя внешнеполитического бюро НСДАП в Лондон состоялся 4-13 мая 1933 г. Это был первый зарубежный визит высокопоставленного нацистского деятеля после установления в Германии фашистской диктатуры. Поездка Розенберга в Англию приковала к себе внимание Европы и всего мира. О ней писали крупнейшие газеты, передавали информационные агентства, сообщали дипломаты разных стран. Она упоминается во многих монографиях по истории международных отношений новейшего времени. В нашей исторической литературе, как правило, подчеркивают антисоветскую заостренность визита82. Зарубежные авторы акцентируют внимание на неудачном исходе поездки, утверждают, что после ее завершения позиции Розенберга в нацистской иерархии значительно пошатнулись, рухнули его надежды одолеть Нейрага83. По-видимому, все эго имело место. Вместе с гем подоплеку, перипетии и последствия пребывания Розенберга в Лондоне можно интерпретировать не столь однозначно. Но сначала несколько слов о самом визите.

В Лондоне руководитель внешнеполитического бюро был принят министром иностранных дел Великобритании Д. Саймоном, военным министром лордом Хайлшемом, постоянным заместителем министра иностранных дел Р. Вап- ситтартом и другими крупными политическими деятелями. Розенберг имел также встречи с представителями прессы, деловых кругов и т. д., беседовал с де Роппом и Ф. Уин- терботэмом, имел другие контакты. В беседе с Вансситтар- том нацистский визитер пытался представить дело таким образом, будто между Германией и Великобританией не существует никаких принципиальных разногласий84. Встретившись с Саймоном, он всячески стремился рассеять опасения английской стороны относительно внутриполитического положения Германии, особо отметив тот факт, что приход к власти нацизма предотвратил «коммунистическую революцию» в Германии и на всем континенте. Пытаясь представить гитлеровский режим в качестве единственно возможной для европейских народов альтернативы «большевистской угрозе», он назвал новое германское правительство «стабилизирующим фактором в Европе»85, тем самым нс только до предела обнажив свой подход к европейскому строительству, но и показав направление этого процесса - Англия должна позаботиться о поддержке «новой Германии», то есть национал-социалистического режима.

Розенбергу как будто не удалось переубедить своих высокопоставленных собеседников. Внешне они остались непреклонными и открыто возмущались дискриминацией евреев в Германии после 30 января 1933 г.86 Вместе с тем разъяснения гитлеровского эмиссара, по архивным данным, оказали успокаивающее воздействие на правящие круги Великобритании87. Да и сам Розенберг не оценил свой визит как неудачный. «Можно констатировать, - писал он, - что хотя сначала еврейский вопрос использовался (в Англии. - В. Б.) для возбуждения мнений, сейчас он отошел на второй план»88. Вскоре после поездки руководитель внешнеполитического бюро НСДЛП был приглашен на заседание германского правительства, на котором обсуждался вопрос об активизации нацистской пропаганды за рубежом89. Раньше па подобных заседаниях Розенберг не присутствовал.

Лондонский визит Розенберга нельзя рассматривать изолированно от других внешнеполитических мероприятий Третьего рейха весной-летом 1933 г. Перед фашистской Германией стояло тогда множество сложнейших международных задач, решение которых могло вывести ее из состояния известной психологической изоляции в Европе, приблизить к политической договоренности между четырьмя, тремя, а еще лучше - двумя (Германией и Англией) западно-европейскими державами и создать благоприятные предпосылки для возрождения германской военной мощи. Велись переговоры о заключении «пакта четырех». Визит Розенберга ясно показал, какой из держав отдают приоритет в Берлине. Любопытно, что консервативный МИД оказывал Розенбергу всяческое содействие во время его поездки90. Исходя из этого, нам представляется, что визит руководителя внешнеполитического бюро НСДАП в Лондон выходил за рамки тактических целей. Он занял положенное ему место в европейской политике национал-социализма. Итоги визита дали Л. Розенбергу обильную пищу для размышлений. Договориться с Англией оказалось гораздо сложнее, чем ему представлялось раньше. Нужны были новые усилия, чтобы склонить ее па сторону Третьего рейха.

В меморандуме от 22 мая 1933 г. о структуре внешнеполитического бюро НСДАП Розенберг с той же убежденностью, что и до поездки, писал: «Центральной проблемой германской внешней политики является проблема Англии с целью удержать ее от окончательного решения в пользу Франции». Выполнению этой цели, продолжал он, послужили поездки в Лондон, которые дали возможность познакомиться с английским политическим мышлением и в ходе которых было установлено значительное количество личных и политических контактов»91. Оценивая итоги своей поездки и перспективы дальнейшего развития германобританских отношений с позиций «нового европейского порядка», Розенберг пришел к заключению, что нельзя питать иллюзий относительно позиции официального Лондона - быстро склонить его на германскую сторону вряд ли удастся. «Речь, скорее, может идти лишь о том, - подчеркивал он, - чтобы путем установления личных контактов, посредством информирования определенных кругов (Англии. - В. Б.) постепенно изменять во влиятельных кругах нынешнее враждебное отношение» к рейху92. Воздействовать на британское правительство не только извне, но и изнутри - таков был новый замысел Розенберга. Такая установка открывала перед внешнеполитическим бюро НСДАП совершенно новые перспективы.

В каких направлениях следовало действовать? Что предпринять в первую очередь? В меморандуме давался ясный ответ на эти вопросы. Прежде всего Розенберг рекомендовал немедленно приступить к изданию пропагандистских брошюр о внешней и внутренней политике национал-социализма, распространению их среди живущих в Великобритании лиц немецкой национальности, а также прогермански настроенных англичан, чтобы «таким образом постепенно переубедить и остальных»93. С этой же целью предлагалось войти в контакт с крупнейшими британскими финансовыми и страховыми компаниями, традиционно играющими важную роль в экономике страны. Наконец, Розенберг настаивал па эффективном использовании контактов по линии науки, обществ дружбы, творческой интеллигенции в целях пропаганды нацистских идей среди «таких же кругов в Англии»94. Иными словами, шеф внешнеполитическою бюро выдвинул идею проведения в отношении Англии тотальной политики, в которой были бы задействованы и министерство иностранных дел, и партийные органы, и предпринимательские круги, и представители немецкой интеллигенции, и просто лица немецкой национальности, вплоть до контактов на личном уровне; предполагалось максимальное использование тайной дипломатии. И все это под эгидой внешнеполитического бюро НСДАП. В майском меморандуме Розенберг прямо требовал для себя специальных полномочий в этой сфере: «Безусловной необходимостью является руководство всей работой из одного ведомства, чтобы другие ведомства не вмешивались... и неловкими действиями не испортили все дело»95.

Рекомендации и предложения, выдвинутые Розенбергом но возвращении из Лондона, свидетельствовали о зарождении розенберговского варианта внешней политики рейха, отличавшегося не только от официальной линии германского МИД, но (как увидим и дальше) и от вариантов других руководителей фашистской Германии. В центре внимания Розенберга находилась нацистская «новая Европа», путь к которой пролегал через англо-германский союз на антисоветской основе и передел мира (Германия признавала бы целостность британской колониальной империи, а Великобритания - будущий гитлеровский «новый порядок» в Европе). При этом Розенберг рассчитывал на то, что впоследствии, после нацификации континента, рейх сможет диктовать Англии свои условия. Итак, временный, возможно, весьма длительный союз между Германией и Англией в целях национал- социалистического переустройства Европы - вот фундамент европейской концепции, с которой с самого начала выступала «империя» Розенберга. Одними рекомендациями внешнеполитическое бюро НСДАП не ограничивалось. По инициативе его ведущих сотрудников летом 1933 г. были начаты переговоры с английскими банкирами о заключении специального англо-германского соглашения в области страхования. «Если бы удалось заключить широкое соглашение, - докладывал Розенберг Гитлеру, - то тем самым заинтересовались бы и британские политические круги, что позволило бы затем легче перейти к обсуждению политических вопросов»96.

Крупной акцией внешнеполитического бюро в 1933- 1934 гг. были переговоры Розенберга, Дайца и Обермюлле- ра с нефтяным магнатом Детердингом. С немецкой стороны принимались во внимание как его вес в международной нефтяной политике, так и влияние в антисоветских кругах Запада. В ходе переговоров Детердинг объявил о своей готовности соорудить за счет компании «Ройял Датч-Шелл» подземные резервуары на территории Германии для хранения 1 миллиона тонн нефтепродуктов. Однако когда к переговорам подключились имперские министерства и ведомства, конкурирующие с внешнеполитическим бюро, Розенбергу стало ясно, что в этом вопросе он скорее всего проиграет. «Из-за промедления “наших” ведомств опять была упущена возможность привязать к нам британский капитал»97, - с раздражением писал он. Но основное внимание Розенберг концентрировал па укреплении политических контактов с Англией. Усилиями его сотрудников там была создана густая сеть информаторов и доверенных лиц. Среди них фигурировали члены аристократических фамилий, крупные политические деятели, влиятельные журналисты, военные и т. д.

С немецкой стороны посредниками Розенберга в отношениях с Великобританией также являлись видные представители научных, политических, аристократических кругов. Одним из них был принц М. Гогенлоэ-Лангенбург - яркая фигура в тайной дипломатии нацизма накануне и в годы Второй мировой войны. Как известно, он принимал активное участие в англо-германских секретных переговорах весной-летом 1939 г., в поисках «компромиссного мира» с Англией в 1939-1940 гг., а в конце войны - в переговорах с А. Даллесом в Швейцарии98. До сих пор в исторической литературе считалось, что принц Гогенлоэ вошел в круг закулисных интриг влиятельных германских и британских групп, ставивших своей целью антисоветский сговор, с осени 1937 г., то есть примерно за год до Мюнхенского соглашения99. Однако уцелевшие после войны фрагменты архива внешнеполитического бюро НСДАП позволяют утверждать, что Гогенлоэ-Лангенбург был связан с европейской дипломатией Розенберга по меньшей мере с февраля 1934 г.100 Для сотрудников бюро принц оказался подлинной находкой прежде всего благодаря его родственным связям, в том числе в Великобритании: его дед был вторым сыном английской королевы Виктории, а мать приходилась кузиной английскому королю Георгу V.

Отбывавшему в Париж и Лондон принцу Гогенлоэ в ро- зенберговском бюро были даны разъяснения об основных направлениях внутренней и внешней политики национал-социализма. В частности, ему подробно рассказали о предназначении таких подразделений нацистской партии, как СС и СА, в расчете на то, что вопрос о налаживании контактов штурмовых и охранных отрядов НСДАП с некоторыми английскими организациями возникнет в намечавшейся беседе Гогенлоэс принцем Уэльским, возглавлявшим организацию британских ветеранов войны101. «Точно так же без труда можно было бы устроить встречу между принцем Гоген л оэ и королем Англии»102, - едва скрывая ликование, сообщали сотрудники внешнеполитического бюро. О подготовке миссии Гогенлоэ-Лангенбурга в западноевропейские столицы, вероятнее всего, был информирован и Гитлер.

Розенберг не упускал ни одного шанса для упрочения своих личных связей с видными представителями политической жизни Великобритании и взял за правило приглашать некоторых пронацистски настроенных английских деятелей на имперские съезды НСДАП103. Он использовал контакты с личным секретарем премьер-министра Р. Макдональда Д. Бэрлоу, знакомство с которым состоялось в мае 1933 г. в Лондоне. Пропагандистские и иные материалы, присылаемые из штаб-квартиры внешнеполитического бюро, не раз служили Бэрлоу основой для дискуссии с британским премьером104. Сохранились самые тесные связи Розенберга с представителями генерального штаба английских военно- воздушных сил, а через них - с прогерманскими кругами Великобритании. Когда в феврале-марте 1934 г. майор Уиптерботэм посетил Берлин, он был принят не только Розенбергом, но и Гессом и даже Гитлером105.

«Внештатного сотрудника» внешнеполитического бюро НСДАП на самом высоком уровне просветили о европейских проблемах и перспективах германо-английских отношений. Подробный отчет майора Уинтерботэма о поездке в Германию получил высокую оценку начальника генерального штаба королевских ВВС. Но самое главное заключалось в том, что с отчетом о секретных переговорах пожелал ознакомиться лидер консервативной партии, один из влиятельных членов кабинета С. Болдуин. То, что Уин- терботэм услышал в Берлине от Розенберга, Гесса и Гитлера, произвело на Болдуина «чрезвычайное впечатление»106. Последствия не заставили себя долго ждать. 8 марта 1934 г. Болдуин выступил с важной речью в парламенте, в которой от имени британского правительства заявил о признании за фашистской Германией равного права в области военной авиации. «Форма этой речи, - отметил в дневнике Розенберг, - является, пожалуй, непосредственным результатом поездки майора Уинтерботэма и того, что майору Уинтерботэму сообщили здесь, в Берлине, об отношении Германии к Англии»107.

В сентябре 1934 г. в Берлин как частное лицо прибыл политический советник военного министерства Великобритании полковник Маккау. Между ним и Розенбергом состоялась беседа, участники которой достигли полного взаимопонимания в вопросе о будущем Европейского континента. Слова британского полковника о том, что «Версальский договор был преступлением... В ближайшем будущем надо собраться, чтобы осуществить реорганизацию»108, Розенберг занес в свой дневник. В июне 1935 г. новым министром иностранных дел Великобритании был назначен бывший министр авиации С. Хор - в предвоенные годы одна из ключевых фигур политики невмешательства и умиротворения фашистских агрессоров. Не успел он вступить в должность, как по его просьбе ему передали подготовленный во внешнеполитическом бюро НСДАП меморандум о мировоззренческих основах национал-социализма109.

В общем, тайная дипломатия Розенберга медленно, но верно приносила свои плоды, содействуя упрочению политических и даже идеологических позиций английских умиротворителей. Однако она была лишь одним из многочисленных инструментов тотальной политики внешнеполитического бюро по отношению к Англии. Все они использовались одновременно, причем порой предлагались такие варианты решения проблемы, которые не совсем совпадали со взглядами других партийных ведомств, а иногда и противоречили им.

С этой точки зрения значительный интерес представляет розенберговский меморандум от 12 мая 1934 г. «Англия и Германия - схема возможного всемирного политического развития», подготовленный специально для Гитлера. В нем ставился вопрос о стратегических союзниках рейха в будущей войне Германии против СССР. Надлежало выбрать либо Англию, либо Японию, и автор документа недвусмысленно высказывался за сближение с первой. Германия, утверждал Розенберг, находится как бы посередине между сферами влияния Японии и Великобритании; неизбежно возникает вопрос, кого выбрать в союзники. Будучи уверенным в том, что свою миссию на востоке Европы национал-социализм способен осуществить только с английской поддержкой, руководитель внешнеполитического бюро подчеркивает: «Признание всего японского плана было бы явной бесцеремонностью по отношению к Англии, которая при известных обстоятельствах... могла бы стать на сторону Франции, что имело бы для Германии непредвиденные последствия»в деле реорганизации Европы"0. Розенберг рекомендовал сделать Токио «дружественное, но вместе с тем ограниченное определенной территорией заявление», которое японцы должны были понять как «крайне возможное» с германской стороны. В таком случае, подчеркивал он, «у нас были бы освобождены руки, чтобы проложить путь к сотрудничеству с Англией в более важных для нас областях»1", то есть в Европе.

Как видно, взгляды Розенберга по вопросу о стратегических союзниках отнюдь не были идентичны представлениям Гитлера, допускавшего возможность заключения гер- мано-итало-японского союза, и резко расходились с точкой зрения И. фон Риббентропа, по инициативе которого уже в 1936 г. состоялось подписание германо-японского антикоминтерновского пакта, к которому спустя год присоединилась фашистская Италия. В том же меморандуме Розенберг обратил внимание фюрера на то, что имеется еще один «па первый взгляд фантастический, но в своей основе совершенно реальный план» сближения с Англией - в Юго-Восточной Европе. Главная линия коммуникаций, жизненный нерв британской колониальной империи расположены по линии Лондон - Калькутта, «вдоль этой линии располагаются торгово-политические интересы Германии»112. Если многие руководители фашистской Германии видели на Балканах и Ближнем Востоке регионы острого соперничества с Великобританией, то Розенберг, напротив, предлагал создать англо-германский блок «между Азией и Африкой», совместную сферу влияния, в которой господствовали бы «два сильнейших германских народа». Ее образование, по его мнению, означало бы реализацию «первой возможности германо-английского союза»113.

Предложения Розенберга базировались на принципах «пространственной» внешней политики национал-социализма, означали размежевание англо-германских империалистических интересов. Германский рейх, утверждал руководитель внешнеполитического бюро НСДАП, признал бы в этом случае целостность британской колониальной империи114. Англия же уступила бы Германии континентальную Европу. Своеобразным буфером между двумя великими пространствами стали бы балканские и ближневосточные страны. Лондон эксплуатировал бы этот регион посредством экспорта капитала, Берлин - внешнеторговым путем. «Что касается реализации линии Лондон - Берлин - Будапешт - Бухарест - Анкара - Калькутта, - подчеркивалось в меморандуме, - то компенсационные сделки в торговле между Германией и дунайскими государствами предстают в качестве важнейшей предпосылки германо-британского примирения»115. Наконец, ради сближения с Англией Розенберг рекомендовал в максимально возможной степени возбуждать интерес английских и англо-голландских нефтяных компанийк кавказским нефтепромыслам Советского Союза. Розенберг надеялся на то, что в случае нападения Японии на СССР произойдет «реальное сближение между Англией, Польшей и Германией» на почве дележа добычи"6. Ознакомившись с текстом меморандума, Гитлер согласился со всеми его положениями"7.

Из меморандума видно, сколь важное место в европейской концепции Розенберга отводилось Юго-Восточной Европе. Составляя по возвращении из Лондона в 1933 г. список первоочередных задач, подлежащих решению внешнеполитическим бюро НСДАП, после английской проблемы он поставил проблему разрушения Малой Антанты"8- блока Чехословакии, Румынии и Югославии, входившего в систему французских военно-политических союзов в Европе и имевшего целью сохранение статус-кво в центральной и юго-восточной части континента.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >