«Джентльменское соглашение» между Розенбергом и Риббентропом

Еще больше в компромиссе нуждался Розенберг. В сложной, чрезвычайно запутанной ситуации, сложившейся в Германии в середине 1930-х гг., когда представителей старой партийной элиты энергично теснили лица из второго эшелона власти, он интуитивно почувствовал всю шаткость своего положения в нацистской иерархии и решил подстраховаться за счет приобретения новых партийных и государственных постов. Он мнил себя то «канцлером НСДАП»104, то имперским министром мировоззрения и культуры105, то верховным попечителем европейского экономического процесса, то главным антисоветчиком и антикоммунистом.

Своеобразной реакцией внешнеполитического бюро ПСДАП на провозглашение четырехлетнего плана явился подготовленный Дайцсм меморандум с предложением образовать «Центральный союз европейской великопространственной экономики». В нем были подробно описаны цели, источники финансирования, структура будущей организации. К меморандуму прилагался разработанный до мельчайших деталей устав «Центрального союза»106. В случае положительного решения «Центральный союз европейской великопрострапствеппой экономики» был в состоянии приступить к решению поставленных перед ним задач немедленно. Основное внимание в меморандуме уделялось обоснованию европейской миссии фашистской Германии. «На Германию, расположенную в центре европейского континента, - читаем в документе, - в первую очередь падает обязанность не только провозгласить, но и... практически выполнить задачу возведения континентально-европейской великопространственной экономики. В этом отношении Германия несет ответственность за Европу»107.

По мнению руководства внешнеполитического бюро НСДАП, «Центральный союз европейской великопростран- ствеппой экономики», который находился бы в попечении Розенберга, должен был сыграть крупную роль в формировании «европейского сообщества труда и культуры». Предполагалось, что это будет полуофициальный орган, финансируемый частично из государственного бюджета, частично немецкими монополиями и находящийся в тесном контакте с правительственным аппаратом Третьего рейха. Его цель состояла в генерировании идей, а также координации деятельности германских и зарубежных научно-исследовательских и прочих институтов под углом зрения экономического преобразования Европы, в пропаганде национал-социалистской европейской идеи10*. Без сомнения, в конечном итоге в меморандуме шла речь о необходимости размежевания сфер влияния между Розенбергом и уполномоченным по четырехлетнему плану Герингом. За Герингом оставались бы все внутриэкономические проблемы, за розен- берговским бюро - внешнеэкономические. Однако ответа на меморандум Дайца не последовало.

Вот тут-то Розенберг и обратился к политике «сознательного европеизма». Переход произошел в октябре 1936 г. Смещение акцентов в европейской концепции Розенберга было сразу же замечено опытными иностранными дипломатами, аккредитованными в германской столице. Посол США в Берлине У. Додд, который слышал упоминавшуюся речь Розенберга 15 октября 1936 г., записал в своем дневнике: «Розенберг говорил более получаса, вновь делая нападки на коммунистическую систему, и предупреждал об опасности, угрожающей всей западной цивилизации. Но он не нападал на демократические страны»'09. Отныне основной упор внешнеполитическое бюро НСДАП делало на борьбу с СССР. Конечно, и раньше антисоветизм и антикоммунизм занимали в политике розенберговской «империи» важнейшее место. Дело в другом. Переход Розенберга к политике «сознательного европеизма» не в последнюю очередь означал смещение его интересов с Запада на Восток, и не потому, что он отказался от своих «англофильских» взглядов либо стал сомневаться в их целесообразности, а в связи с начавшейся в Германии переоценкой места Англии в европейской стратегии национал-социалистического рейха и формированием европейской концепции Риббентропа. Цели и задачи остались прежними, менялись методы их достижения. Если прямых путей к соглашению с Великобританией в данной конкретно-исторической обстановке нет, то нужно найти обходные пути, а именно обратиться к «сознательному европеизму» - так или примерно так рассуждал руководитель внешнеполитического бюро.

Антирозенберговская позиция Риббентропа, все больше опиравшегося иа поддержку самого Гитлера, вела к тому, что внешнеполитическое бюро НСДАП почти полностью лишилось возможности разыгрывать английскую карту. «Империей» Розенберга был потерян контроль и над развитием событий в сторону возможной гальванизации «пакта четырех», да и сама идея пакта выглядела во второй половине 1930-х гг. но-иному. Она была реализована Гитлером и Риббентропом в виде Мюнхенского соглашения Германии, Италии, Англии и Франции, и пока нет документов, свидетельствующих об активном, а тем более приоритетном участии Розенберга в его подготовке. Круг полномочий внешнеполитического бюро, таким образом, непрерывно сужался. Более того, возникла прямая угроза существованию бюро, исходившая от службы Риббентропа. По-прежнему сохранялись натянутыми отношения между Розенбергом и Геббельсом в рамках «коричневого интернационала», в сфере культуры и внешнеполитической пропаганды. При таких обстоятельствах Розенберг решился на поиски новых путей там, где был признанным авторитетом, - в области антисоветизма и антибольшевизма.

В мае 1936 г. он ходатайствовал перед Гитлером о переориентации деятельности внешнеполитического бюро НСДАП на страны, граничащие с СССР, причем все занимавшиеся Юго-Востоком партийные и государственные ведомства отныне должны были следовать распоряжениям бюро110. После того, как ходатайство было отклонено па том основании, что содержавшиеся в нем предложения далеко выходят за рамки привычного, Розенберг выдвинул идею превращения внешнеполитического бюро в центральное учреждение по борьбе с большевизмом. 10 октября Гитлер пообещал назначить его уполномоченным по вопросам большевизма, но не сейчас, а когда-нибудь в будущем, поскольку время для таких полномочий еще не пришло"1. Несмотря на фактически запрещающий характер обещаний фюрера,

Розенберг придумал себе титул «Генеральный уполномоченный германского рейха и НСДАП по защите от мирового большевизма и обеспечению единства национал-социалистского мировоззрения» в ранге имперского министра и приступил к составлению конкретных планов. Предусматривалось слияние внешнеполитического бюро НСДАП и аппарата уполномоченного но контролю за духовным и мировоззренческим обучением и воспитанием членов партии в партийно-государственное Центральное управление по защите от мирового большевизма.

Целью предлагавшейся новой инстанции была заблаговременная и всесторонняя подготовка к войне против СССР. «Опыт последних лет... показал, - отмечалось в одном из розенберговских меморандумов того времени, - то начинать культурно-экономическую пропаганду против Советов одновременно с началом конфликта слишком поздно. Поэтому представляется необходимым подвергнуть тотальному изучению группу народов, расположенных между Советской Россией и Германией, чтобы изучить возможность освобождения этой группы народов... от большевизма, учитывая жизненные интересы соответствующих наций»112. Но не об интересах других народов пеклись в розенберговской «империи», а об интересах национал- социалистического рейха. Проектируемое Центральное управление по защите от мирового большевизма Розенберг намеревался превратить в своего рода суперминистерство, решениям которого были бы обязаны подчиняться все без исключения партийные, правительственные, научные и иные организации. Понятно, что столь претенциозные планы были с возмущением отвергнуты официальными инстанциями фашистской Германии. Вместе с тем они могли составить основу для переговоров и компромиссного соглашения с Риббентропом именно в силу того, что Розенберг как будто отказывался в них от проведения активной политики в Западной Европе.

В августе 1937-го состоялось несколько бесед между ро- зепберговским сотрудником Бёмером, входившим в «мозговой трест» внешнеполитического бюро, и сотрудниками службы Риббентропа Ликусом, фон Раумером и Хуман- Хайнхофеном. Каждый раз Бёмер заявлял о необходимости примирения между Розенбергом и Риббентропом, что, по его мнению, возможно лишь при четком размежевании их полномочий. Принимая во внимание деятельность первого как теоретика, а второго - как практика, можно было бы, полагал Бёмер, прийти к образованию между ними «нерушимого блока» внутри нацистской партии, который задавал бы тон в вопросах идеологии и внешней политики113. Бёмер попытался было включить в подготавливаемое соглашение пункт о территориальном размежевании внешнеполитической деятельности обоих ведомств (Риббентропу досталась бы Западная Европа, а Розенбергу - Восточная), но получил отказ114. Борьба по этому вопросу нашла отражение и в тексте заключенного между руководителями обеих служб соглашения.

  • 19 сентября 1937 г. они подписали совместный документ под заглавием «Предложения фюреру рейхслейтера Розенберга и посла фон Риббентропа»11’, состоявший из краткой преамбулы и шести пунктов. В преамбуле говорилось, что в целях мобилизации сил для решения «общих внешнеполитических задач и борьбы с мировым большевизмом» Розенберг и Риббентроп пришли к мысли о необходимости активного сотрудничества друг с другом и представляют на утверждение Гитлера следующие предложения.
  • 1. Они б)'дут тесно сотрудничать по всем мировоззренческим, антикоммунистическим и внешнеполитическим вопросам. При этом рейхслейтер будет руководить защитой от мирового большевизма, а посол получит соответствующие компетенции в сфере нацистской внешней политики.
  • 2. Внешнеполитическое бюро НСДАП получит название «Служба уполномоченного фюрера по защите от большевизма», а бюро Риббентропа - «Аппарат уполномоченного фюрера по внешнеполитическим вопросам НСДАП». Окончательное название новых ведомств и их место в партийной структуре определит Гитлер.
  • 3. Задача новой службы Розенберга состоит в сборе, классификации и предоставлении всем заинтересованным ведомствам материалов, имеющих отношение к проблеме защиты от большевизма, а также выдвижении идей и предложений, направленных на отражение коммунистического влияния. Задача новой службы Риббентропа заключается в том, чтобы на основании директив фюрера принимать необходимые меры в области внешней политики. Связь между обеими службами будет осуществляться специальными представителями, назначаемыми Розенбергом и Риббентропом.
  • 4. Поскольку большевизм представляет собой «не только мировоззренческую проблему, но и крупную проблему мировой политики», а внешняя политика, со своей стороны, нередко «обусловлена мировоззренческими мотивами», деятельность обеих служб будет неизбежно пересекаться. В таких случаях потребуется «дружеское примирение» участников соглашения.

Зафиксирован уговор о размежевании сфер влияния в Европе и Азии. Польша и Япония достались Риббентропу, а европейский юго-восток, северо-восток и Советский Союз - Розенбергу.

  • 5. Розенберг и Риббентроп сообща займутся подбором и обучением молодых членов партии для последующей работы в сфере идеологии, антикоммунизма и внешней политики.
  • 6. Нордическое общество останется под контролем Розенберга, но в его высший совещательный орган - верховный совет - войдет и Риббентроп.

К документу прилагался проект распоряжения Гитлера об учреждении партийно-государственной службы уполномоченного фюрера по обеспечению национал-социалистического мировоззрения и защите от большевизма. Розенберг предлагал сделать ее высшей инстанцией, занимающейся большевистской проблематикой, подчинив ее непосредственно фюреру"6. Примерно такой же проект распоряжения об организации аппарата «уполномоченного фюрера по внешнеполитическим вопросам НСДАП» был представлен Риббентропом"7. Однако ни сам документ, ни приложения к нему Гитлер не подписал.

Тем не менее «джентльменское соглашение» между Розенбергом и Риббентропом, являясь наглядным свидетельством острых противоречий в верхних эшелонах власти по евростратегическим вопросам, не осталось без последствий. Оно отчетливо отразило момент динамичного столкновения двух представлений о путях достижения «нового европейского порядка», причем в условиях, благоприятных для прагматично ориентированного Риббентропа. Ортодоксальному Розенбергу оставалось лишь уповать на то, что в случае положительного решения вопроса это внешнеполитическое бюро будет преобразовано в «службу уполномоченного фюрера по защите от большевизма» и, следовательно, возникнет организационная основа для проведения в жизнь политики «сознательного европеизма».

В надежде на скорое утверждение «джентльменского соглашения» Розенберг приступил к реорганизации своего внешнеполитического бюро в духе «сознательного европеизма». Это автоматически привело к значительному укреплению позиций Г. Лейббрандта и руководимого им восточно-европейского отдела, сотрудники которого на профессиональном уровне занимались проблемами антисоветизма и антикоммунизма. Остальные подразделения бюро должны были либо раствориться в восточно-европейском о тделе, либо стать его придатками.

В то время антисоветская деятельность Лейббрандта достигла небывалого размаха. Через его руки проходили все материалы, имевшие хоть какое-то отношение к СССР, государствам Восточной Европы, международному коммунистическому движению. Его особенно интересовали вопросы, которые, как он писал, касались «национальных движений русского и других народов в Восточной Европе». Он поддерживал контакты практически со всеми существовавшими тогда эмигрантскими группировками антисоветского и националистического толка, исподволь ориентируя их на расчленение СССР в будущем. Из членов созданного им «Союза немцев - выходцев из России» он готовил служащих будущей гражданской администрации на подлежащих оккупации территориях Советского Союза. Спустя несколько лет «работа» Лейббрандта принесла свои плоды - он был назначен начальником главного политического отдела розенберговского министерства по делам оккупированных восточных областей.

Лейббрандт выполнял важные функции не только во внешнеполитическом бюро НСДАП, но и в других учреждениях «империи» Розенберга. Он возглавлял отделение по борьбе с большевизмом в аппарате уполномоченного фюрера но контролю за духовным и мировоззренческим обучением и воспитанием членов НСДАП, занимался преподавательской деятельностью в Доме внешнеполитического обучения, созданном в 1935 г. при бюро Розенберга, руководил главной редакционной коллегией по вопросам большевизма и Восточной Европы при государственном управлении содействия немецкой литературе, отвечал за редактирование трудов своего шефа. Пальму первенства на ниве антикоммунизма он делил только с Таубертом из министерства пропаганды. В полной мере используя возможности, вытекающие из его многочисленных должностей в службе Розенберга, Лейббрандт с 1937 г. занялся пропагандистским обеспечением политики «сознательного европеизма». Под его руководством буквально за несколько месяцев была подготовлена к печати и опубликована серия брошюр под общим названием «Большевизм», авторами которых были Розенберг («Европа и ее смертельный враг»),

Ф. Кон («Германия - оплот Европы на Востоке») и сам Лейб- брапдт («Маневры Москвы против Европы»). Он участвовал в издании материалов специального совещания по теме «Судьба Европы - на Востоке»; вместе с Г. Хагемейером подготовил сборник «Европа и Восток», а позже, в 1941-1942 гг., издал ряд книг и брошюр, составивших две серии - «Всемирная политическая библиотека» и «Библиотека Восточного пространства»118. Список будет далеко не полным, если не упомянуть многочисленные статьи Лейббрандта но вопросам большевизма, публиковавшиеся в главном теоретическом журнале НС ДАН - «Национал ьзоциалистише монатсхефте», в других журналах и газетах Третьего рейха.

В связи с тем, что тема «Большевизм» занимала одно из ведущих мест в учебных планах Дома внешнеполитического обучения, Лейббрапдт принимал самое активное участие в его работе. На факультете «Восточная Европа - большевизм» он читал лекции по истории восточно-европейских народов и государств, большевизма, Советского Союза, Коминтерна. Скорее всего, он был занят и на факультете «Зарубежные немцы», читая лекции о правовом положении национальных меньшинств в европейских странах, по истории фольксдойче и т. д. После заключения «джентльменского соглашения» между Розенбергом и Риббентропом Лейббрапдт 4 ноября 1937 г. направил руководителю внешнеполитического бюро НСДАП памятную записку с предложением о кардинальном преобразовании антисоветской и антикоммунистической деятельности розенберговской «империи». Учитывая возросшее значение этой проблемы в качественно новых условиях, он просил создать единый - в рамках «империи» - отдел по борьбе с большевизмом иод своим собственным руководством119. Несомненно, такого рода предложения появились не случайно, они соответствовали намерениям самого Розенберга, с нетерпением дожидавшегося окончательного решения Гитлера. Осенью 1937 г. во внешнеполитическом бюро произошли и другие важные изменения. Был образован новый отдел по решению специальных задач во главе с В. Дайцем120. В тесном контакте с уполномоченным по четырехлетнему плану, с имперским министерством экономики, военно-экономическим штабом и государственным управлением по вопросам организации пространства сотрудники специального отдела занимались проблемами повышения блокадоустойчивости Германии на случай войны и с этой целью разрабатывали планы строительства европейской великопространственной экономики под руководством нацистского рейха121. Рассматривая Европу с точки зрения военноэкономических потребностей Германии, Дайц писал тогда, что она должна простираться «от Гибралтара вплоть до Урала и от Нордкапа до острова Кипр», поскольку именно такое «пространственно-политическое единство» позволит Европе (читай - Германии) жить собственной силой ее народов и выдержать любую экономическую блокаду. Но для формирования европейской великопространственной экономики необходимо, по Дайцу, освободиться от ига либерального мирового хозяйства и, кроме того, разрушить «все опустошающую, сконструированную интеллектом еврейско- азиатскую идеологию большевизма» в Восточной Европе122. Как и идеи Лейббрандта, идеи Дайца являлись составной частью розенберговской концепции «сознательного европеизма».

На октябрь 1937 г. приходится активная фаза борьбы Розенберга за создание так называемой Высшей школы НСДАП - крупнейшего учебного и научно-исследовательского центра партии, в институтах которого, как предполагалось, должны были изучаться наиболее важные вопросы идеологии и политики национал-социализма, в том числе проблема Европы. Идея образования высшей школы зрела в голове Розенберга уже давно'23, но теперь, после достигнутого соглашения с Риббентропом, он решил ускорить дело. Определенным стимулом для более активных действий в этом направлении являлся предусмотренный пятым пунктом «джентльменского соглашения» совместный контроль

Розенберга и Риббентропа за процессом обучения молодых нацистов в сфере идеологии и внешней политики.

Изменения, происходившие в «империи» Розенберга осенью 1937 г., не остались незамеченными за пределами Третьего рейха. Речь идет прежде всего о фашистской Италии. Именно в то время через внешнеполитическое бюро ПСДАП поддержи вались интенсивные контакты между ита- лофашистами и национал-социалистами в вопросах борьбы с СССР и международным коммунистическим движением. Высшей точкой контактов стала беседа Г. Лейббрандта со статс-секретарем МИД Италии Д. Бастианини на очередном съезде нацистской партии в Нюрнберге в сентябре 1937 г. Незадолго до открытия партийного съезда Лейббрандт получил известие от Э. Инсабато, с которым был знаком с 1934 г.124 Иисабато, скорее всего, не без ведома дуче просил организовать встречу прибывающего на съезд Бастианини с Розенбергом для обсуждения проблем, связанных с большевизмом в СССР. Встреча Бастианини состоялась, но не с Розенбергом, а с его ближайшим сотрудником Лейббрандтом.

В начале беседы итальянский гость «с поразительной откровенностью» говорил о позиции итало-фашизма в отношении СССР, затрагивая весь комплекс вопросов о большевизме и проблему будущей организации Восточной Европы. Затем он перешел к главному пункту своей миссии: «Я уполномочиваю вас сказать господину рейхслейтеру Розенбергу вот о чем: если в ходе предстоящего визита Муссолини фюрер поднимет вопрос о принципиальном урегулировании восточно-европейской политики в смысле раздела Советского Союза, то он не встретится с нежеланием Муссолини обсуждать этот вопрос. Я считаю, что Муссолини придерживается того мнения, что советскому правительству можно подготовить трудности в области поощрения самостоятельности различных народов. Во-вторых, было бы необходимым - после того как фюрер и Муссолини договорятся об общих чертах восточно-европейской политики - чтобы между рейхслейтером Розенбергом и министром Чиано состоялась обстоятельная беседа для подробного обсуждения всего комплекса вопросов с тем, чтобы эксперты смогли затем обработать другие частности. Беседа между рейхслейтером Розенбергом и министром Чиано должна стать основой совместной политической деятельности Германии и Италии в столь важной сфере большевизма и Советского Союза»125. Содержание беседы Лейббрандта с Бастианини было немедленно доведено до сведения Г. Чиано и Б. Муссолини в Риме и А. Розенберга и А. Гитлера в Нюрнберге.

Контакты между сотрудниками внешнеполитического бюро НСДАП и доверенными лицами вождя итальянского фашизма па этом не закончились. В октябре-ноябре 1937 г. Э. Инсабато в нескольких письмах к Лейббрапдту предлагал создать специальную германо-итальянскую организацию для совместного изучения «центробежных сил» в СССР и их ориентации в нужном для Германии и Италии направлении125. В общем, розенберговская политика «сознательного европеизма» начинала приобретать международную окраску. Но именно в это время Гитлер принял решение, которое еще больше склонило чашу весов в пользу европейской концепции, формировавшейся в недрах «империи» Риббентропа. Выступая 5 ноября 1937 г. на совещании высших политических и военных руководителей Третьего рейха, нацистский фюрер заявил, что отныне Германия приступает к насильственному разрешению проблемы жизненного пространства. Сначала борьба начнется в Центральной Европе за присоединение к Германии Австрии и Чехословакии, затем распространится на другие территории в целях порабощения всей Европы. «Во всяком случае, - подчеркнул Гитлер, - в наших политических расчетах следует учитывать следующие факторы: Англия, Франция, Россия и соседние более мелкие государства»127.

В выступлении явственно прослеживалась тенденция к расчленению потенциально единого общеевропейского фронта противодействия германской агрессии. «Германская политика должна иметь в виду двух заклятых врагов - Англию и Францию, для которых мощный германский колосс в самом центре Европы является бельмом на глазу, причем оба государства заняли отрицательную позицию в вопросе дальнейшего усиления Германии как в Европе, гак и в других частях света»128. Что касается СССР, то, по твердому убеждению Гитлера, советское военное вмешательство в центрально-европейский конфликт необходимо предотвратить быстротой действий германских войск, а кроме того, оно «вообще является более чем сомнительным ввиду позиции Японии»129.

С другой стороны, у Италии, Японии и Германии фюрер НСДАП обнаружил «стремление к экспансии», в основе которого лежали экономические мотивы и экономическая нужда130. Таким образом, военно-стратегические расчеты Гитлера сомкнулись с политическими калькуляциями Риббентропа. Скромные возражения фельдмаршала фон Блом- берга, генерал-полковника фон Фрича и министра инос транных дел фон Нейрата, их робкие указания на необходимость способствовать тому, чтобы «Англия и Франция не выступили как наши враги»131, ни к чему не привели. Решения 5 ноября 1937 г. свидетельствовали, кроме всего прочего, о крупной победе, одержанной «империей» Риббентропа с его прагматической европейской концепцией над «империей» ортодоксально ориентированного «англофила» Розенберга. Победа была закреплена в феврале следующего года.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >