Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Психология arrow ДИАГНОСТИКА ПОДРОСТКОВОЙ ДЕПРЕССИВНОСТИ
Посмотреть оригинал

Попустительский стиль воспитания

Во время проведения исследования в школе к психологу обратилась учительница 8-го класса, Лариса Ивановна, с просьбой оказать помощь ее ученику. Все попытки с ее стороны «сделать из него человека» оказались напрасными.

Психолог обратил внимание, что только одно упоминание об этом ученике привело Ларису Ивановну в состояние возбуждения и раздражения. Лицо ее покраснело, а голос стал громче, в нем дрожали нотки глубоко обиженного человека. По всему было видно, как обозлена учительница на ученика и как много неприятностей он ей доставил, поскольку кроме фраз: «Он уже всех измучил», «Мы уже не знаем, что с ним делать», «Он неисправим», «Как нам от него избавиться», — психолог больше от нее ничего не услышал. Он не прерывал Ларису Ивановну, дал ей возможность высказаться до конца и обратил внимание, что характеристику ученику она дала в основном отрицательную. Ни одного доброго слова в его адрес, ни малейшей положительной эмоции проявлено не было. По всему было видно, до какой степени учительница обозлена на ученика. Видимо, до глубины души. Да, злость не помощник в делах, а грань во взаимоотношениях между учителем и учеником прочно перешла в зону стойкого непонимания и отторжения друг друга.

Психолог попросил Ларису Ивановну дать ему возможность провести занятие с классом, в котором учится Никита, чтобы оценить его поведение в конкретной ситуации. Прозвенел звонок, но, несмотря на предварительную договоренность с Ларисой Ивановной, что занятие с классом психолог проведет один, учительница долго не хотела уходить, говорила: «Он сейчас начнет хулиганить, он сорвет вам занятие». Психолог вежливо, но настойчиво объяснил учительнице, что ее присутствие не позволит установить контакт с учеником и разобраться в ситуации. Нехотя учительница согласилась и вышла из класса.

Психолог объяснил задание ребятам и попросил класс приступить к его выполнению. Никита начал выполнять задание, как и все ученики, но его усидчивости хватило на семь минут, потом он отбросил ручку, швырнул тетрадку и произнес, чтоб его все услышали: «Надоело ваше задание, у меня от него голова болит, не буду больше ничего писать!» Он, видимо, рассчитывал на поддержку всего класса, но класс промолчал, только некоторые хихикнули и зашумели, но психолог быстро их успокоил. Никита увидел, что все продолжают работать и по всему видно, что работа их заинтересовала, он и сам попытался продолжить выполнение задания. Но не смог, так как для этого у него не было ни физических, ни интеллектуальных сил. Он начал оглядываться по сторонам, в надежде обнаружить такого же неудачника, все легче думать, что не один ты неумеха, но класс с интересом работал. Казалось бы, ситуация не новая, сколько было таких заданий, которые он не выполнял, но в данный момент он почувствовал себя несчастным и обделенным. Почему весь класс может, а он нет? Никита весь сжался от обиды на свою беспомощность, и слезы сами по себе потекли из его глаз. Психолог подошел к нему, положил руку на плечо и сказал: «Успокойся, если ты не можешь выполнить задание, посиди, соберись с мыслями, потом сделаешь, сколько успеешь, я же оценки ставить за это не буду. Прочитай следующее задание, может, оно окажется легче и интересней для тебя». Но и следующее задание Никита выполнял не более пяти минут. Чувствовалось, что он не может вникнуть в суть задания, четко сформулировать и распределить направления, по которым необходимо действовать. Даже его внешний вид выражал смятение и неустроенность мыслей. Мальчик сгорбился, плечи вяло поникли, уши покраснели, во взгляде не было никакой мысли — одни страдания. Психологу стало жалко парнишку. Он нисколько не сомневался в искренности слов Никиты, когда тот снова повторил: «У меня правда болит голова, когда читаю это, я сейчас взбешусь», — и на глазах у него снова появились слезы.

Никита единственный в классе не справился с заданием. Психолог понял, что ситуация с Никитой очень сложная и предстоит нелегкая работа со всеми: с родителями, учителями, Никитой. До конца эксперимента в школе оставалось несколько дней. Психолог перераспределил задания между своими помощниками, а сам полностью занялся случаем с Никитой.

Никита13-летний немного нескладный долговязый подросток, при разговоре с психологом не знает, куда деть руки. То в карманы брюк засунет, то начинает теребить волосы на голове. На стуле сидит неспокойно, постоянно ерзает, будто сидение усеяно канцелярскими кнопками. Внимание не сосредоточено, часто отвлекается на посторонние шумы. При хорошем доброжелательном тоне разговора с ним и душевном отношении начинает плакать, видно, привык, что на него всегда кричат и обращаются с ним грубо. Чувствуется, что ему легче находиться в агрессивном состоянии, постоянно ждать нападения, а посему он все время находится в положении активной обороны. Про таких, как он, говорят: «Ершистый паренек». Привыкнув к доброжелательной обстановке, плакать перестает, ведет себя спокойно до тех пор, пока не возникает очередной неприятный для него момент. Явно неуравновешенный мальчик. Судя по успеваемости (оценки в основном удовлетворительные), интеллект недостаточно высокий. Любимых предметов нет, даже по физкультуре — тройка. Часто доставляет неприятности учителям своими выходками. Не задумываясь, делает такие вещи, на которые даже хулиганистые ребята не решились бы. В активе его «подвигов»: намазал доску салом — сорвал урок математики, в середине урока литературы — выпустил крысу на пол, девчонки, перепугавшись, вскочили на столы и подняли такой визг, что вся школа переполошилась. На уроке физкультуры в ответ на справедливое замечание учителя ударил последнего ногой. Ну а таких моментов, мешающих проведению уроков, как разговоры, реплики, вставание и уход из класса без разрешения, — не счесть. Ясно, что школе Никита был в тягость, да и он был не в восторге от нее. Практически все свободное от школы время мальчик проводил у дедушки, который жил на окраине города. Так получилось, что на улице, где проживал дед, ребята были на два-три года младше его. А поскольку он и они учились в разных школах и в разных концах города, то знали о Никите только то, что сам он говорил о себе. С его слов получалось, что парень он хоть куда: что в учебе, что в спорте, что в дружбе. Естественно, с младшими мальчишками Никита чувствовал себя атаманом, предводителем ватаги. С младшими по возрасту ему было легче найти общий язык, нежели со своими сверстниками. Мальчишкам легко было внушить, что бить лампы на фонарных столбах из рогаток, вытаскивать письма из почтовых ящиков и потом читать их, а оставшиеся газеты поджигать — геройство и романтика. Такие развлечения доставляли им громадное удовольствие. Они представляли себя героями фильмов-боевиков, успешно выполнившими задание, проявив при этом незаурядные геройство и храбрость, и сумевшими хитро уйти от погони.

Дедушка внука любил, а поскольку жил один, то всегда был рад его приходу. Старик постоянно был занят хлопотами по дому. Пытался и внука приобщить к мелким делам, хоть малой, да помощи, но не получилось. Никиту дома не удержать: улица — его стихия. Дед не очень и переживал, пусть набирается сил в движении и на воздухе, а наработаться еще успеет. Сам Никита говорил, что дедушка никогда его не ругает и не наказывает, потому что очень добрый, а все поучения и назидания деда пропускает мимо ушей. Психолог понял, что старик относится к разряду людей, для которых было бы слово произнесено, а как на него отреагируют — неважно. К родителям у Никиты отношение нейтрально-безразличное. «Родители как родители» — все, что смог узнать от него психолог.

От общения с родителями мальчика у психолога сложились следующие впечатления.

Отец. Чтобы с ним встретиться, психологу пришлось приложить немало усилий. То он занят, то не видит особых проблем с сыном, которые требуют срочного решения. Когда же пришел, всем своим видом и выражением лица подчеркивал, что делает одолжение специалисту. Рукопожатие слабое, вялое, внимание рассеянное. По манере держаться и внешнему виду последнего психолог понял, что имеет дело с человеком физического труда, причем не самого квалифицированного. Предположения подтвердились: отец мальчика работал грузчиком в продовольственном магазине. С его слов, работать приходится много, поскольку хозяин магазина экономит на рабочей силе. Выходной — только в воскресенье. В дачный сезон добавляется работа на даче. Поэтому заниматься воспитанием сына нет ни времени, ни сил. На воспитание Никиты у него своеобразные взгляды. Задача родителей — обеспечить благосостояние ребенка, а воспитание — функция школы, педагогов—им за это деньги платят. За время учебы сына ни разу не был на родительских собраниях, не встречался и не общался с учителями. Никогда не требовал сына предъявить дневник и никогда не интересовался отметками. Считает, что как учителя учат, такие отметки дети и имеют. Хорошими или плохими оценками учителя подчеркивают свои профессиональные способности. В разговоре с психологом отец Никиты высказал мысль, что нет плохих учеников, а есть плохие учителя, не способные учить детей. На просьбу психолога указать первоисточник, где он почерпнул эту идею или, может, сам пришел к такому выводу, ничего не ответил. Отец Никиты считает, что чем больше самостоятельности у ребенка, тем лучше он приспосабливается к жизни. Сам он рос без надзора и опеки, и ничего, стал нормальным человеком. Семья не хуже, чем у других, да и сын нормальный парень, поэтому он разрешает ему практически все в пределах дозволенного. На вопрос психолога, занимался ли отец с мальчиком в детстве — ходил в зоопарк, читал книжки, просто гулял, занимался с ним чем-нибудь интересным — удивился, ответив: «Для этого у нас бабушки были». Беседа с отцом Никиты далась психологу тяжело. Тот настаивал на своих взглядах на воспитание, и, казалось, переубедить его невозможно.

Мать. На просьбу психолога прийти для беседы согласилась сразу, но только после окончания ее рабочего дня. Она торгует на рынке и целыми днями не бывает дома. Уходит рано, приходит поздно. Раньше, когда жива была свекровь, та присматривала за внуком. Теперь после школы Никита сразу едет к деду. По мнению матери, сын постоянно находится под контролем взрослых: сначала в школе под присмотром учителей, затем с ним занимается дедушка, так что мальчик сам себе не предоставлен. Встречаются всей семьей поздно, ужинают, сын помогает мыть посуду, так как родители очень устают за день, все делают кое-что по хозяйству и ложатся спать. Ничего плохого за сыном она не замечает. Правда, бывает, что педагоги или соседи пожалуются на него, но сама она в поведении сына ничего плохого не замечала. Правда, иногда позволяла себе прикрикнуть на домочадцев, так как же иначе: два мужика в доме, приходится и мужа и сына иногда «воспитывать». Выходных мало, да и они заполнены хозяйственными хлопотами. Но за сыном она смотрит: одет, обут, накормлен. На карманные расходы деньги Никите дают. Как он их расходует, она не задумывалась. Ну, наверное, жвачку, сладости покупает, как и все дети. На замечание психолога, что сыну нужно еще и духовное общение, она ответила, что дедушка у них умный пенсионер, у него есть время и телевизор смотреть, и газеты читать, вот пусть внука и приучает к духовности. Так же как и отец, мать считает, что только самостоятельность сформирует сына как личность. На вопрос психолога, когда мать последний раз была в школе, удивилась, выражение ее лица как бы говорило: «Толкуй-толкуй тебе о занятости, а ты такие вопросы задаешь». Когда отец рассказал матери об отношении учителей к сыну и его поведению, та не нашла, что и ответить. Лишь в сердцах бросила фразу: «Пусть лучше за своими детьми смотрят, а со своим мы как-нибудь разберемся».

После беседы с родителями общий фон семейной жизни Никиты стал психологу понятен. В завершение ему захотелось побеседовать с Ларисой Ивановной более обстоятельно, а не урывками, как во время проведения психологического исследования.

Классный руководитель. Лариса Ивановна — учитель со стажем. В школе работает более 10 лет. После окончания педагогического института она некоторое время работала в комсомоле, но из-за известных социально-политических перемен в обществе перешла на работу в школу. Как заметил про себя психолог, из комсомола она переняла привычки: воодушевлять, призывать, направлять. Тем более что и характером обладала соответствующим — импульсивным и заводным. Со многими учениками она нашла общий язык.

Но Никита был для нее камнем преткновения. Сначала она с энтузиазмом взялась за его воспитание, прикрепила хорошего ученика для помощи в учебе, но вся помощь превратилась в списывание домашних заданий и контрольных. Пыталась вовлечь Никиту в различные кружки, но тому быстро все надоедало. Вызывала Никиту на откровенные разговоры, как это бывает между друзьями, но тот явно не шел на контакт. Ларисе Ивановне казалось, что вся ее искренняя заинтересованность в его судьбе натыкалась на черную неблагодарность. Хулиганские выходки со стороны мальчика продолжались, отвечать приходилось учительнице то перед директором, то на педсоветах. Усилия ее были бесполезны, а спрос со стороны администрации возрастал. Постепенно одно только осознание присутствия этого ученика в ее классе стало приводить Ларису Ивановну в состояние дискомфорта. Попытки найти помощь и понимание со стороны родителей Никиты также были безуспешны. Психолог объяснил ей условия и причины происхождения данного состояния у мальчика, но для Ларисы Ивановны это уже не имело никакого значения. Желание у нее было только одно: пусть этого ученика заберут из ее класса, а психолог поможет ей в этом.

 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы