Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Культурология arrow АНТРОПОЛОГИЯ
Посмотреть оригинал

Долговременные изменения роста и развития. Акселерация

Моногочисленные исследования показывают, что в различные эпохи существования Homo sapiens периоды увеличения и уменьшения размеров тела периодически сменяли друг друга. Рост представителей первой европеоидной расы, кроманьонцев, был не меньше, чем у современных европейцев, а к эпохе средневековья длина тела населения этой части света заметно уменьшилась. Цикличность акселерационных и ретарда- ционных процессов (ускорения и замедления процессов роста) показана для различных регионов планеты.

Долговременные тенденции изменений антропометрических показателей получили наименование «вековых изменений», или «секуляр- ного тренда». Отмечавшееся в ряде регионов мира во второй половине XX в. резко выраженное (или просто лучше зафиксированное?) ускорение роста и развития детей последовательных возрастных когорт — самый известный пример секулярных трендов.

Например, на протяжении столетия (1894—1995 гг.) длина тела детей коми-пермяков существенно увеличилась. В младших возрастных группах (8—9 лет) прирост составил примерно 3%, а 15—16-лет- ние юноши стали выше своих сверстников конца XIX в. на 12—14%: за 100 лет 15-летние юноши «прибавили» в росте 15 см, 16-летние — 20 см [Пермские и волжские финны..., 2009]. Это огромные величины, сравнимые с приростом длины тела в одной из наиболее «выросших» на протяжении столетия групп Европы — голландцев. При этом, однако, по обхвату грудной клетки (ОГК) коми-пермяцкие дети XIX и конца XX в. в младших возрастных группах не различаются. Современные сельские девочки по значениям ОГК обгоняют сверстниц 100-летней давности только между 11 и 13, мальчики — между 13 и 14 годами.

Вероятно, межкогортные различия в обхватах грудной клетки детей обусловлены не только эпохальными изменениями процессов роста, но и общей сменой условий жизни населения. Обхватные размеры грудной клетки лишь отчасти определяются объемом легких индивида; в значительной мере они зависят от степени развития подкожной жировой клетчатки и мышечного корсета. Уровни повседневных («фоновых») физических нагрузок сельских детей XIX в., с раннего возраста привлекавшихся к выполнению работ по хозяйству, были несравнимо выше, чем у современных детей и подростков. Еще в первой четверти XX в. на пашне было занято 7% девятилетних сельских детей, в 11-летнем возрасте в пахоте участвовала уже половина, а в 14 лет — 82% детей. Именно поэтому быстро растущие, но физически менее развитые сельские школьники наших дней, даже обгоняя своих предков в длине тела, долгое время не могут сравняться с ними в размерах грудной клетки. Только в период полового созревания, приближаясь к конечным, дефинитивным размерам тела, современные дети обгоняют сверстников XIX в. по одному из важнейших показателей физического развития [Пермские и волжские финны..., 2009].

Неравномерность прироста длины тела и обхвата грудной клетки — лишь один пример специфических изменений телосложения при акселерации. Уже в 1960-х гг. стало ясно, что акселерационный процесс характеризуется не просто увеличением длины тела, а целым комплексом явлений, включающим изменения телосложения, состава тела и физиологических характеристик, протекающих в разных темпах. Наиболее выражены акселерационные сдвиги в периоды раннего и первого детства, меньше — у новорожденных и взрослых. Они проявляются в увеличении длины и массы тела, отдельных размеров (сегментов конечностей, толщины кожно-жировых складок). Характерной чертой акселерационных изменений является их неоднородность: так, при значительном увеличении длины тела обхват грудной клетки возрос мало; длина голени увеличилась, а длина бедра почти не изменилась.

Ростовой период под воздействием акселерации стал протекать быстрее, но продолжительность его сократилась. Если в конце XIX в. мужчины росли примерно до 26 лет, то в 1939 г. процесс увеличения длины тела стал завершаться в 21 год, а в конце XX века — в 18—19 лет (у девушек рост тела в длину практически заканчивается в 16—17 лет). Акселерационные изменения отразились и на сроках полового созревания. В начале XIX в. в развитых европейских странах возраст менархе соответствовал 16,5—17,5 годам, на рубеже XIX—XX вв. половое созревание девушек наступало в 14,5—15, а в конце XX в. — в среднем в 12,5—13 лет.

Но, как уже подчеркивалось, эпохальные изменения роста и развития человека подвержены циклическим колебаниям. Заметна эта цикличность и в наше время. Уже в начале 1980-х гг. в большинстве городских популяций на территории Российской Федерации процесс акселерации стал затухать. К началу 1990-х гг. у московских детей прирост длины и массы тела, как и обхвата грудной клетки, практически прекратился, а затем сменился снижением показателей — стагнацией и ретардацией (в качестве синонима используют также термин деселерация) [Баранов А. А., 2006]. У жительниц Перми, города с миллионным населением, снижение возраста менархе продолжалось у представительниц возрастных когорт, родившихся с 1930 по 1975 г., после чего возраст полового созревания стал постепенно сдвигаться на более поздние сроки. Подобные процессы наблюдаются и в странах Европы и Америки.

Акселерационные изменения проявляются по-разному в группах, различающихся по этнической принадлежности, экологическим характеристикам среды обитания, экономическому статусу, степени урбанизированное™ [Eveleth, 1990; Beall С. М., 2010]. Если увеличение размеров тела детей крупных городов России к началу 1980-х гг. завершилось, то у жителей малых городов и сел акселерационные процессы продолжались до начала 2000-х гг. У сельских женщин Республики Коми, как и у жительниц Сыктывкара, города с населением в 245 тыс. человек, возраст полового созревания продолжает снижаться, причем в селе этот процесс протекает медленнее по сравнению с городом. Вплоть до последней трети XX в. почти неизменными оставались тотальные размеры тела детей некоторых высокоширотных регионов. По-видимому, акселерация затронула эти группы населения позже. В частности, у детей Мурманской области между 1995 и 2005 гг. длина тела продолжала нарастать, причем это касается как коренного (саамы, коми-ижемцы), так и русского населения [Кольские саамы..., 2008].

Особый интерес представляет вопрос о том, сопровождается ли соматическая акселерация изменениями в психической сфере.

На индивидуальном уровне проявляется достоверная, хотя и невысокая (г = 0,1...0,3) положительная корреляция между уровнем физического и интеллектуального развития ребенка. Согласно данным 1960-х гг., школьники, опережавшие сверстников по показателям биологического возраста (длине тела, половой, скелетной и зубной зрелости), несколько превосходили их и по интеллектуальному развитию и умственной работоспособности. Но эти исследования касались особенностей темпов индивидуального развития, а секулярный тренд и его проявления (акселерация, стагнация, ретардация) — явления, которые следует рассматривать как проявления фенотипических изменений популяции.

Однако в середине 1980-х гг. появилась серия работ, показавших, что явление интеллектуальной акселерации также существует. По имени новозеландского исследователя Дж. Р. Флинна, ставшего пионером в данной области исследований, интеллектуальная акселерация получила название «эффект Флинна». Согласно его результатам, показатели тестов IQ населения различных стран демонстрируют прирост, равный в среднем трем баллам за десятилетие (среднее значение показателя составляет 100 баллов). В некоторых странах прирост более значителен: у голландских призывников, например, он достиг 21 балла за 30 лет (1952—1982 гг.), т.е. в среднем семь баллов за десятилетие. Подобный эффект обнаруживается и в отношении показателей семантической и эпизодической памяти.

Внимания заслуживают элементы паралеллизма соматической и интеллектуальной акселерации: они наиболее бурно проявились в период после Второй мировой войны, и проявили тенденцию к затуханию в 1980—1990-х гг. Интересно, что интеллектуальная акселерация в значительной степени проявляется в странах, для населения которых характерны наиболее существенные приросты длины тела: Японии и Нидерландах.

В заключение подчеркнем важный момент. В 1980-х гг. прежнее, несколько «восторженное» отношение к явлению акселерации, сменилось более скептическим. Стало ясно, что акселерацию не следует рассматривать только как «положительный» момент в истории человечества. Было установлено, что акселерационные процессы сопровождаются ростом заболеваемости и функциональных расстройств, снижением уровня физического развития детей. Отчасти это может объясняться спецификой характерных для урбанизированных групп генетико-эволюционных процессов, слабо связанных с уровнем биологической приспособленности популяции. Но глубокое понимание отрицательных аспектов акселерационного процесса невозможно без создания действенной теории явления акселерации.

 
Посмотреть оригинал
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы