Бегство от свободы

Оглядываясь назад и как бы вновь переживая историю человечества, философ поневоле задается вопросом: не выработался ли на протяжении веков инстинктивный импульс, парализующий волю человека, его спонтанные побуждения? Размышляя над этой проблемой, Э. Фромм сделал парадоксальное открытие: многие люди вообще страшатся свободы! Она вовсе не является универсальной ценностью. "Бегство от свободы" – так философ назвал одну из лучших своих работ, и это не случайно.

"Люди устали от свободы... Для взволнованной и суровой молодежи, вступающей в жизнь в утренних сумерках новой истории, есть другие слова: порядок, иерархия, дисциплина". Это высказывание Бенито Муссолини, избранника молодой Италии 20-х гг. XX в., который впоследствии стал фашистским лидером Италии и был казнен.

Тираны и диктаторы реализуют свою мощь именно потому, что им помогают толпы рабов. Массы нуждаются в вождях, которые принимают за них решение, а сами эти массы легко сбрасывают с себя груз ответственности и свободы. История человечества – летопись насилия, потому что люди всегда подчиняли себе других, которым такое рабство казалось избавлением.

Но если люди сами отвергают свободу, то это значит, что тирания неустранима? Э. Фромм склоняется к такому выводу. Однако реальная судьба деспотических режимов побуждает к иному ходу мысли. Можно ли отобрать у человека свободу? Несомненно. Но возможно ли создать такое общество, в котором однажды найденные способы тотального надзора над человеком способны обеспечить стабильность общества, его нерушимость? После того как нацизм был разгромлен, на эту тему размышляли многие европейские мыслители, в том числе К. Ясперс. Он ответил на сформулированные вопросы однозначно: человечество не знает и, к счастью, никогда не узнает состояния окончательного и вечного деспотизма.

Деспотизм и его обреченность

Судьба всех существовавших в истории деспотических режимов показала, что деспотизм вообще как модель социального устройства исторически обречен, он бесперспективен. Разумеется, попытки создать тираническое общество еще возможны. Но исторически более стабильным и продуктивным оказывается такое общество, в котором есть свобода.

Никакая самая изощренная тирания, на какой бы разветвленный аппарат она ни опиралась, не способна загнать человека в тупик, парализовать его полностью. Когда же это частично удается, само общество погружается в кризисное состояние.

В XX в. в форме фашизма, нацизма деспотия окончательно показала всю свою ущербность. Но это вовсе не значит, что исторический урок воспринят повсюду и всеми адекватно. Рецидивы прошлого исключать никогда не следует. В рождающем информационном обществе (так современные прогнозисты называют цивилизацию XXI в.) могут снова возродиться тиранические сюжеты, иллюзии возможности тотальной власти над человеком. Можно ли этого избежать? Можно ли надеяться, что человечество, взрослея, одновременно и умнеет?..

Как долго мы грезили о свободе... Казалось, когда "оковы тяжкие падут" и рухнут темницы, все стороны нашего бытия обретут состояние гармонии и блаженства. Теперь мы пьем ее, вожделенную, большими глотками. Но с каждым новым глотком чувствуем горечь. Распад Союза. Ничем не ограниченные политические противостояния. Свобода предпринимательства с ее мафиозными кошмарами. Агрессивные неформалы. Необузданные национальные чувства... Что это – свобода или ведущая к анархии вседозволенность под личиной свободы?

Вседозволенность

Свобода, если она не соотнесена с требованиями нравственности, целесообразности, интересами общества и человечества, легко превращается во вседозволенность. В русской общественной мысли всегда различались два слова: "свобода" и "воля".

Волю зачастую понимали как разгул темных страстей, разрушительных импульсов. Душа рвется на простор, а там уж – как получится...

Может ли человек быть абсолютно свободным? Нет, потому что общество, человечество в целом ограничено в своих ресурсах, возможностях. Оно живет в такой реальности, где не исключены природные катаклизмы, войны, социальные конфликты, поэтому на пути к предельной реализации индивидуальных потребностей всегда вырастают преграды. Но есть еще один не менее значимый ограничитель – нравственный, ставящий нас постоянно в положение выбора.

Скажем, я вправе купить себе новый костюм, но тогда пострадает мой младший брат, который тоже мечтает о покупке. Я могу также расстаться с любимым существом, зная, что создание будет страдать. В дружбе я могу проявить себя как деспот, но какая же это будет дружба? Итак, моя свобода оборачивается несвободой для других. Не захочет ли некто в той же мере ограничить и мою раскрепощенность?

Родион Раскольников, главный герой романа Ф. М. Достоевского "Преступление и наказание", убивает старуху-процентщицу вовсе не потому, что ему нужны деньги. Раскольникову важно разрешить другой, более значимый для него вопрос: могу ли я, смею ли я? Если не могу, значит, я тварь дрожащая... Раскольников решает для себя вопрос: до какой меры он может реализовать свою свободу. Но ведь цена такого порыва – убийство, преступление...

Сегодня многие говорят о свободе, но нередко получается, что речь идет о вседозволенности, причем не только на уровне индивидов, но и на уровне всего общества. История человечества, к сожалению, дала немало примеров коллективной вседозволенности власти, державшей в страхе народ, – это и тирании, и деспотии, и тоталитарные режимы... И если отдельно взятому индивиду, как правило, сама жизнь подсказывает, что свобода одного человека заканчивается там, где начинается свобода другого человека, и он вынужден считаться с этим, то всевозможные "кланы", "семьи", "династии", "дворы" редко когда удерживали от попрания свободы других. Но демократия во всем мире расширяет свои границы, и народы не хотят больше мириться с любыми проявлениями вседозволенности.

Мы все чаще задумываемся над тем, что поверхностное понимание феномена свободы опасно. Иногда говорят: надо раскрепостить человека. Пусть реализует собственную самобытность.

Уберем всяческие оковы и позволим человеку воплощать свои помыслы. Казалось бы, как это прекрасно. Личность неприкосновенна. У человека нельзя отнять право защищать свою жизнь, свою честь, свое имущество. Но ведь люди могут в порядке самообороны и убивать друг друга...

Свобода – нравственный императив

Мы осудили практику тоталитаризма. С горечью убедились и в том, что скороспелая свобода тоже может закрепостить человека. Под видом демократии можно, оказывается, распоряжаться судьбами людей, обеспечить себе неограниченную власть, уйти от ответственности. А ведь все это тот же самый "феномен своеволия", о котором так много писали русские философы.

Своевольный индивид наших дней отказывается признать право, если оно не выражает его вожделений. Он отвергает все, что не соответствует его собственным жизненным установкам, но ведь реальность гораздо сложнее, чем это представляется кому-то из нас... В социальной организации такому индивиду грезится только насилие над ним, хотя социальные институты зачастую поддерживают его. В чужой нации он клеймит "странные" обычаи и "чужую" кровь. В общечеловеческой морали он усматривает абстрактную мудрость, совершенно непригодную для повседневности.

Так что же – свобода опасна? Речь не об этом. Свобода начинается именно там, где я сознательно ограничиваю себя. Отказываясь от обжорства, я побеждаю инстинкт. Испытывая сострадание к другому и помогая ему, я освобождаю себя от жадности, эгоизма. Признавая право другого на собственную жизненную позицию, я устраняю собственную ограниченность. Жертвуя собственной жизнью, если это нужно для высокой цели, я проявляю свободу...

Итак, что мы знаем о свободе сегодня? Прежде всего, то, что она выступает как общечеловеческая ценность. Люди стремятся к свободе, ибо только в ней и через нее можно реализовать созидательный человеческий потенциал. Однако свобода не выступает как общеобязательный принцип. В общественном сознании легко можно обнаружить феномен "бегства от свободы", который чреват опасностью деспотизма, т.е. подавления свободы.

Вместе с тем важно различать свободу и своеволие. Свобода – нравственный императив, т.е. нравственное побуждение, веление, требование. Она предполагает не только преодоление различных препятствий на пути человека, но и сознательное ограничение определенных порывов, которые могут обернуться несвободой для других. Ущемляя чужую свободу, человек рискует сам оказаться в зоне дефицита свободы.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >