Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Культурология arrow ИСТОРИЯ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ XVIII — НАЧАЛА XX ВЕКА
Посмотреть оригинал

Религиозность крестьянства.

В конце XIX в. считалось, что религиозность русского крестьянина имеет преимущественно облик внешней обрядности и не имеет подлинной христианской духовности (П.Н. Милюков. «Очерки по истории русской культуры»). Практика православия давала основания для такого утверждения. Мир христианской догматики, православного богословия оставался принадлежностью особого сословия священников, а для крестьянина был закрыт. Ведь сама Библия на русском языке, доступном для чтения не только священнику, могла появиться в крестьянских домах только в 20-х гг. XIX в. А представление о тонкостях доктрины православия имел даже не каждый деревенский священник.

Крестьянский фольклор включал в себя циничные пословицы об иконах («Годится — молиться, а не годится — горшки покрывать») и о священниках («Деньга попа купит и бога обманет», «Молитвой квашни не замесишь»). Известная строчка пушкинской сказки «поп—толоконный лоб» — почти дословное выражение из крестьянской песни, записанной на Орловщине. Деревенский священник — постоянный отрицательный и нелепый герой русских сказок. Многие указывали на «необразованность и худую нравственность духовенства и неуважение к нему крестьян». На картине В.Г. Перова «Сельский крестный ход на Пасхе» изображен сельский священник в карикатурном виде. Факт неуважительного отношения религиозного крестьянина к местному священнику вызвал, по всей видимости, ошибочное заключение В.Г. Белинского о «природном атеизме» крестьянства.

Современные исследователи не поддерживают столь однозначные суждения. Для крестьянской религиозности характерен поиск «истинного христианства», глубокая потребность в религии как основе жизненного устройства. Деревенский крепостной грамотей искал в Евангелии соответствие собственным нравственным принципам, выработанным коллективным сосуществованием, искал и находил «истинную веру», отвечающую его потребностям в нравственном идеале.

На рубеже XVIII—XIX вв. возникла легенда о Беловодье — стране свободы, веротерпимости, мира и изобилия. Крестьянское воображение помещало легендарную страну на край известного им мира, где-то посреди океан-моря, в далеком Тихом океане на «Опонских» (Японских) островах. В первой половине XIX в. «бегуны», стремившиеся достичь обетованной страны, располагали примерно 120 тайными убежищами, «пристанями», в 16 губерниях России.

Еще одна утопия — «новый Иерусалим», который помещался у Каспийского моря. В 30—40-е гг. тысячи крестьян — староверов, «бегунов», молокан и православных — добровольно снимались с насиженных мест и уходили к низовьям Волги. В годы Крымской войны крестьяне искали обетованную землю в крымских степях. Подобные утопии, вызывавшие более или менее масштабные миграции крестьян, возникали в течение всего XIX в.

По России прокатилось несколько волн духовного инакомыслия. Во времена Александра I при участии и по инициативе главы священного Синода князя А.Н. Голицына открываются отделения Библейского общества, по своей деятельности напоминающие протестантские общины. Дважды — в начале и конце XIX в. — в российском обществе отмечался подъем интереса к иным конфессиям, к старообрядчеству и сектантству.

Тем не менее ведущая роль православной церкви и православной догматики в формировании религиозно-духовной основы крестьянской культуры несомненна. Православие определяло систему ценностных ориентаций русского человека, строй общественной, семейной и личной жизни. В сознании русского крестьянина причудливо переплетались христианское вероучение, языческие суеверия, здравый практицизм. Например, масленичная неделя включала ряд непременных действий: угощение блинами, катание с ледяных гор, на лошадях, визиты к родственникам, сжигание соломенного чучела, кулачные бои и пр. Не все эти действия рекомендовались православной церковью.

Значительной была роль самой церкви в организации сельской жизни. Священник становился непременным участником всех сельских праздников, а на храмовом празднике оказывался самым важным лицом. Без него не обходились ни в земледельческом труде, ни в повседневной жизни: от крещения до соборования и похорон. Церковная служба и сам облик церкви, ее убранство служили источником эстетических чувств и воспитания нравственности. То, что утрачивалось в буднях, уходило на второй план, возвращалось после посещения церкви — «душа умывалась», по выражению одной прихожанки.

В XIX в. русская православная церковь пробовала вводить новые формы общения с паствой. В 30—40-е гг. митрополит Филарет (Дроздов) написал так называемый «катехизис» — сокращенное изложение «начатков христианского православного учения» в вопросах и ответах. Катехизис стал каноническим и превратился в самое распространенное чтение, а начальной школе его учили наизусть. В дополнение к евангельским текстам в него был включен раздел «Об обязанностях к государю». В XIX в. русская православная церковь уже была полноценной государственной структурой, которая вполне владела умением сохранять административный контроль над своими подданными и сотрудничала в этом с другими государственными структурами.

 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы