Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Экономика arrow ИНСТИТУЦИОНАЛЬНАЯ ЭКОНОМИКА
Посмотреть оригинал

ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ В КОНТЕКСТЕ ДИХОТОМИИ ВЕБЛЕНА

Комплексная цель: изучение проблемы институциональных изменений с применением теоретических конструкций традиционного институционализма, что позволяет сформировать исследовательские навыки у магистрантов, обучающихся по направлению «экономика».

Дихотомия Веблена и асинхронность изменений

При анализе современных институциональных изменений могут быть полезными концепции дихотомии Веблена и институциональной инерции. Институты традиционно трактуются экономистами как правила, механизмы, обеспечивающие их выполнение, и нормы поведения, которые структурируют повторяющиеся взаимодействия между людьми[1]. Далее мы будем придерживаться этого понимания институтов. Наряду с институтами значительное влияние на экономическое развитие оказывают механизмы регулирования, представляющие собой класс властных связей и отношений, возникающих в результате организации хозяйственных процессов в рамках государственных и корпоративных структур.

Современные тенденции создания новых механизмов регулирования, технологий, рынков и организаций опережают изменения соответствующих институтов. Таким образом, наблюдается разрыв между формированием соответствующей институциональной структуры и быстро изменяющимися административными и рыночными механизмами аллокации ресурсов. Здесь мы сталкиваемся с фундаментальной проблемой - проблемой асинхронности изменений в технологиях и механизмах регулирования - с одной стороны, и институтов - с другой.

Для современной постиндустриальной экономики характерен также феномен, который еще в прошлом веке, правда, в ином контексте, описал Т. Веблен. Впоследствии этот феномен получил названия дихотомии Веблена (иногда в литературе встречается термин «дихотомия Веблена-Эйр- са», подчеркивающий вклад Кларенса Эйрса в исследование данной проблемы). Обычно дихотомию Веблена связывают с противоречиями, возникающими в ходе социальных изменений между прогрессивными технологиями и тормозящими развитие институтами. Традиционно проблематика дихотомии Веблена составляет ядро теоретической проблематики старого институционализма1.

Противоречия между организационными формами и стабильными правилами и механизмами инфорсмента, т. е. институтами, заключается в асинхронности темпов их изменений. В эпоху промышленной революции данный феномен был проанализирован Торстейном Вебленом как дихотомия между индустрией и бизнесом[2] [3].

Веблен неоднократно в своих работах[4] отмечал, что современные для его времени институты являются результатом и отражением прошлого развития и функционирования хозяйственных процессов и деятельности индивидов и организаций.

Дихотомия Веблена позволяет сконцентрироваться на одной важной особенности экономического развития общества. Эта особенность может быть охарактеризована как асинхронность эволюции механизмов организации, управления производством и инструментов государственного регулирования, с одной стороны, и правил, институтов и институциональных соглашений — с другой.

В дихотомии Веблена институты бизнеса, ориентированного на получение прибыли, представляют регрессивную силу. Напротив, промышленность, движимая инженерами в соответствии с техническим прогрессом и инстинктами мастерства, является прогрессивной силой. Мы не будем детально анализировать, прав ли был Т. Веблен, который разрабатывал свою теорию в конце XIX - начале XX вв. Важно то, что Веблен указал на противоречие между инертными, медленно изменяющимися институтами и более динамичными технологическими изменениями и требованиями технологической и экономической политики.

У. Митчелл выразил простую мысль по поводу дихотомии Веблена о конфликте между «производством товаров и производством денег», или между общими интересами в высоком и устойчивом уровне производительности и индивидуальным интересом в «производстве денег» (получении прибыли, максимизации денежные доходов, финансовых спекуляциях)[5]. Институты представляют собой консервативную силу, сдерживающую введение новых технологий и организационных нововведений. Есть некая ирония в том факте, что эти институционалисты порочат институты, в то время как институционалисты как школа мысли подчеркивают их значение - в данном случае негативное.

Обычно внедрение новых технологий рассматривается как эволюционный процесс, причем критериями отбора называются снижение энтропии системы, а также увеличение количества энергии и информации[6]. В экономической эволюции можно обозначить три центральных понятия: источники многообразия, выбор окружающей среды и механизм передачи[7]. При таком абстрактном взгляде на динамичное развитие технологического выбора обычно не уделяется должного внимания таким факторам, как социальные нормы, рыночная власть и государственная политика[8]. Однако влияние рыночных сил и институтов на динамику технологических изменений существенно. Более того, именно формирование институциональных условий многими исследователями связывается с самой возможностью разработки и внедрения новых технологий[9].

Институты, предписывая или запрещая определенные действия и/или взаимодействия экономических акторов, формируют предпосылки для долгосрочных и повторяющихся отношений и трансакций. Институты создают набор возможных вариантов социального действия, что делает действия индивидов предсказуемыми и, следовательно, снижает вероятность деформации или разрушения социальной системы. Социальные изменения являются важным фактором прогресса общества. И здесь мы опять сталкиваемся с фундаментальной дихотомией между институтами с присущей им инерцией и постоянством и необходимостью формирования новых структур управления и технологий. Институты и механизмы управления (как и технологии), на наш взгляд, должны рассматриваться независимо от прогрессивной или регрессивной роли, которую они выполняют в тот или иной момент развития общества. В дихотомии Веблена именно прогрессивная роль техноструктуры и регрессивная - капиталистических институтов сокращает объяснительную силу этой теории по отношению к эволюционным институциональным изменениям.

В контексте модели асинхронной эволюции механизмов регулирования и институтов можно дать объяснение «парадоксу демократии» Энтони Гидденса. Его концепция состоит в следующем: «Парадокс демократии заключается в том, что пока она распространяется по всему миру, в зрелых демократических государствах, которые остальной мир должен, как казалось бы, брать за образец, растет разочарование в демократических процессах»[10]. Разочарование в политиках - это отражение в первую очередь недовольства и неприятия тех механизмов реализации политики государств (в том числе и экономической), которые не согласуются с существующими институтами. Вместе с тем Гидденс отмечает, что согласно социологическим опросам, проводившимся в США и крупнейших странах Запада, более 90 % населения заявили об одобрительном отношении к демократической форме правления. Опросы показывают также, что население развитых стран не теряет интереса к политике и с доверием относится к основным демократическим институтам[11].

Асинхронность развития технологий и механизмов регулирования является причиной значимой дихотомии («дихотомия Веблена» может рассматриваться как честный случай), определяющей закономерности развития того или иного хозяйственного порядка. На первый взгляд, существующие институты представляют инертную силу, сдерживающую поступательное и прогрессивное развитие технологий, глобальных рынков и реализацию проектов модернизаций. Однако это не так. Степень асинхронности между технологиями и механизмами регулирования, с одной стороны, и институтами - с другой влияет на устойчивость хозяйственного порядка. Высокая степень асинхронности может привести к разрушению экономики и кризису, соответствующему моменту радикальной институциональной трансформации в модели бутылочного горлышка в эволюции институтов[12]. Ключом к пониманию влияния асинхронности развития на эволюцию институциональной структуры хозяйственного порядка служит анализ действий групп специальных интересов[13], так как именно концепция дихотомии Веблена ставит исследование власти в центр повестки дня экономической теории[14]. Некомпетентные государственные разработчики неэффективных мер регулирования нанесут меньший урон экономике, если институциональная структура содержит сильные рыночные и демократические институты[15].

История дает пример непрерывного взаимодействия двух сил: динамической силы технологий, которая способствует изменениям, и статической силы официальных статусов и традиций, которые препятствуют изменениям[15]. Лица и группы, внедряющие новые технологии, сталкиваются с сопротивлением экономических агентов, которые заинтересованы в сохранении старых технологий. Такое сопротивление может приобретать значительные масштабы, например, движение луддитов. Интересно, что значимость и сила движения луддитов различались в зависимости от институтов и хозяйственной культуры в различных регионах Англии[17] [18]. Таким образом, именно степень несоответствия новых организационных форм хозяйственной культуре и институтам определяет степень реакции основных акторов. Более того, асинхронность между внедрением технологий, организационных механизмов и институтов в современном мире может приводить к возникновению феномена нео-луддитов[19]. И хотя результаты деятельности нео-луддитов вряд ли остановят технический прогресс, они могут создать значительные трудности в случае медленных или неадекватных институциональных изменений. Более того, формирующиеся вслед за внедрением новых технологий механизмы регулирования требуют дополнительных исследований проблемы монополии в высокотехнологичных отраслях[20].

Если обратиться к временам промышленной революции конца XVIII-XIX вв., то можно наблюдать пример асинхронного развития технологий и методов организации производства и хозяйственных институтов. Неслучайно многие современники отрицательно относились к «промышленной революции» и сам термин для большинства людей имел негативный оттенок[21].

Технологические изменения будут происходить тем быстрее, чем более новой и менее регулируемой является отрасль их внедрения. Например, во времена промышленной революции в Англии хлопчатобумажное производство было новой отраслью; оно в меньшей степени, чем другие отрасли регулировалось законодательством, цеховыми правилами и традиционной практикой, которые препятствовали технологическим изменениям, в отличие от шерстяного и льняного производства, где развитие сдерживалось традицией и регулированием[22].

Дихотомия Веблена может рассматриваться как частный случай асинхронной эволюции институтов и технологий. Причем представляется правильным не делать каких-либо оценочных суждения относительно прогрессивности технологий и техноструктуры - с одной стороны, и институтов - с другой. В зависимости от степени асинхронности изменений мы можем делать выводы только об устойчивости и темпах изменений того или иного экономического порядка.

Возможна ситуация, когда развитие институтов обгоняет темпы формирования новой техноструктуры. В таком случае процесс институциональных изменений будет важным фактором заимствования или интенсификации научных исследований и изобретений для нужд промышленности и торговли.

  • [1] НортД. Институты и экономический рост: историческое введение //THESIS. 1993. Т. 1. Вып. 2. С. 73.
  • [2] ' Wisman J. D., Smith J. F. American Institutionalism on TechnologicalChange // Journal of Economic Issues. 1999. Vol. 33. № 4. P. 887-902.
  • [3] См. Веблен T. Теория делового предприятия. M., 2007.
  • [4] См., напр., Веблен Т. Теория праздного класса. М., 1984., Он же.Теория делового предприятия...
  • [5] Rutherford М. Institutional Economics: Then and Now // Journal ofEconomic Perspectives. 2001. Vol. 15. № 3. P. 173-194.
  • [6] Weinel I., Crossland P. D. The Scientific Foundations of TechnologicalProgress // Journal of Economic Issues. 1989. Vol. 23. № 3. P. 795-808.
  • [7] Nooteboom B. Innovation, learning and industrial organization //Cambridge Journal of Economics. 1999. Vol. 23. P. 129.
  • [8] 3 Wisman J. D„ Smith J. F. Op. cit.
  • [9] Розенберг Н., Бирдцел-мл. Л. Е. Как Запад стал богатым. Экономические преобразования индустриального мира. Новосибирск, 1995.
  • [10] Гидденс Э. Ускользающий мир: как глобализация меняет нашужизнь. М., 2004. С. 85-86.
  • [11] Гидденс Э. Указ. соч. С. 85-86.
  • [12] Вольчик В. В. Нейтральные рынки, ненейтральные институты иэкономическая эволюция // Постсоветский институционализм / под ред.Р. М. Нуреева, В. В. Дементьева. Донецк, 2005. С. 185-204.
  • [13] Вольчик В. В., Бережной И. В. Группы интересов и качество экономических институтов // Экономический вестник Ростовского государственного университета. 2007. Т. 5. № 2.
  • [14] Atkinson G. Views on Economic Order and Evolution // Journal ofEconomic Issues. 1995. Vol. 29. № 4. P. 1231-1240.
  • [15] Это утверждение в целом согласуется с моделью, предложеннойГ. В. Егоровым и К. И. Сониным. См.: Егоров Г. В., Сонин К. И. Диктаторы и визири: экономическая теория лояльности и компетентности //Общественные науки и современность. 2008, № 2. С. 36-51.
  • [16] Это утверждение в целом согласуется с моделью, предложеннойГ. В. Егоровым и К. И. Сониным. См.: Егоров Г. В., Сонин К. И. Диктаторы и визири: экономическая теория лояльности и компетентности //Общественные науки и современность. 2008, № 2. С. 36-51.
  • [17] Ayres С. Е. The Theory of Economic Progress. 3d ed. Kalamazoo, Mich.:New Issues Press, 1978. P. 176.
  • [18] 1 Randali A. Before the Luddites: Custom, Community and Machinery inthe English Woollen Industry, 1776-1809. N. Y., 1991.
  • [19] Frobish T. S. Neo-Luddites and Their Rhetorical Paradox // PeaceReview. 2002. Vol. 14. № 2. P. 207-215.
  • [20] Ellison G., Fudenberg D. The neo-Luddite's lament: excessive upgradesin the software industry // RAND Journal of Economics. 2000. Vol. 31.№ 2. P. 253-272,
  • [21] Камерон P. Краткая экономическая история мира. От палеолита донаших дней. М., 2001. С. 206.
  • [22] Там же. С. 218-221.
 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы