Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Культурология arrow История русской культуры

Сергей Александрович Есенин (1895–1925)

"Последний поэт деревни" и первый русский подлинно народный поэт из крестьянских глубин, которые были до этого в основном лишь восприемниками высокой культуры. С Есенина началось обратное воздействие широких народных масс на культуру. Он не только выразил народную стихию, он часть ее. Свою душу Есенин сравнивал с "безбрежным полем". Как писал Максим Горький, "Сергей Есенин не столько человек, сколько орган, созданный природой исключительно для поэзии". Все его творчество и жизнь стихийны вплоть до загадочной смерти, а возможно, убийства.

Для Есенина характерна естественность и предельная искренность. Многие его стихи воспринимаются как народные песни. "Чувство родины – основное в моем творчестве" – так заявить у Есенина больше прав, чем у любого другого русского поэта. Оставаясь певцом русской деревни, Есенин приветствовал ее промышленное преобразование: "Через каменное и стальное вижу мощь я родной стороны". Оглядываясь на свою недолгую жизнь, Есенин писал: "Словно тройка коней оголтелая прокатилась во всю страну". Про Есенина крестьянский поэт П. В. Орешин (1887–1938) написал после его гибели: "Пир земной со славой ты отпировал".

К Есенину близки крестьянские поэты, предшественники будущих "деревенщиков". Среди них выделяются Николай Алексеевич Клюев (1887–1937) и Сергей Антонович Клычков (1887–1940). Поэзия Клюева несет в себе ярко выраженные фольклорные начала и проникнута мечтами о "мужицком рае". Влияние стихов Клюева чувствуется у раннего Есенина. Россия предстает у Клюева как "вещая пряха", которая "прядет бубенцы и метели".

Революция 1917 г. создала поэтов, прославивших подвиги Гражданской войны. Среди них Эдуард Георгиевич Багрицкий (Дзюбин; 1995–1934), который в стихотворении "Смерть пионерки" (1932), писал:

Нас водила молодость в сабельный поход,

Нас бросала молодость на кронштадтский лед.

Поэзию молодости, которая стремилась "выстрелом рваться вселенной навстречу", продолжают поэты 1930-х гг., среди которых своей самобытностью выделяется Павел Николаевич Васильев (1910–1937). С Васильевым пришли новые ритмы и рифмы, которые потом использовали поэты-шестидесятники.

В страшные годы Великой отечественной войны расцвел талант Александра Твардовского, чья "книга про бойца без начала и конца" – поэма "Василий Теркин" (1941–1945) поднимала солдат в бой и давала им отдохновение в минуты передышки.

Александр Трифонович Твардовский (1910–1971)

В подлинно народном герое поэмы Василии Теркине представлены выдающиеся качества русского солдата, которые признавали даже враги, – невероятная выносливость, смекалка, юмор, чувство локтя.

Переправа, переправа!

Пушки бьют в кромешной мгле.

Бой идет святой и правый,

Смертный бой не ради славы,

Ради жизни на земле...

И у мертвых, безгласных,

Есть отрада одна:

Мы за Родину пали,

Но она – спасена.

В знаменитом стихотворении "Я убит подо Ржевом" (1946) вдруг неожиданно возникает отголосок философии "общего дела" Η. Ф. Федорова:

Если б залпы победные

Нас, немых и глухих,

Нас, что вечности преданы,

Воскрешали на миг, –

О, товарищи верные,

Лишь тогда б на войне Ваше счастье безмерное Вы постигли вполне.

Красоту Руси, ее церквей воспел Дмитрий Борисович Кедрин (1907–1945) в поэме "Зодчие" (1938), посвященной легенде о строительстве храма Василия Блаженного мастерами Бармой и Постником:

Мастера выплетали

Узоры из каменных кружев,

Выводили столбы

И, работой своею горды,

Купол золотом жгли,

Кровли крыли лазурью снаружи

И в свинцовые рамы

Вставляли чешуйки слюды...

Та церковь была –

Как невеста!..

Λ как храм освятили,

То с посохом,

В шапке монашьей,

Обошел его царь –

От подвалов и служб До креста.

И спросил благодетель:

"А можете ль сделать пригожей,

Благолепнее этого храма

Другой, говорю?"

И, тряхнув волосами,

Ответили зодчие:

"Можем!

Прикажи, государь!"

И ударились в ноги царю.

И тогда государь

Повелел ослепить этих зодчих,

Чтоб в земле его Церковь

Стояла одна такова...

И стояла их церковь Такая,

Что словно приснилась.

И звонила она,

Будто их отпевала навзрыд.

И запретную песню

Про страшную царскую милость

Пели в тайных местах

По широкой Руси

Гусляры.

Вопросом о сущности красоты задается Николай Алексеевич Заболоцкий, (1903–1958), проникновенно советующий: "душа обязана трудиться". В стихотворении "Некрасивая девочка" (1955) он пишет:

...что есть красота

И почему ее обожествляют люди?

Сосуд она, в котором пустота,

Или огонь, мерцающий в сосуде?

В начале 1960-х гг. наступает время хрущевской "оттепели" и происходит творческий взрыв. Появляется целая плеяда молодых поэтов с новыми рифмами и темами. Они собирают на свои выступления огромные аудитории. Это Евгений Евтушенко (р. 1933), Роберт Рождественский (1932–1994), Андрей Вознесенский (1933– 2010), подправивший в эпоху Интернета в модном постмодернистском ключе Сергея Есенина: "Я буду воспевать всем существом поэта шестую часть земли с названьем кратким “ru”".

В отдалении от шумной эстрадной поэзии стоял продолживший череду трагически погибших русских поэтов XIX–XX вв. Николай Михайлович Рубцов (1936–1971), воспевший свою "тихую свою родину":

Тина теперь и болотина

Там, где купаться любил...

Тихая моя родина,

Я ничего не забыл...

С каждой избою и тучею,

С громом, готовым упасть,

Чувствую самую жгучую,

Самую смертную связь.

Рубцов воспитывался в детском доме, затем, как он сам писал, снимал "углы", ночевал у товарищей и знакомых, и лишь за полтора года до гибели получил квартиру в Вологде, в которой и был убит, став поистине "кровным сыном жестокой русской музы". Читая стихи, не только свои, Рубцов включал в них всего себя, полностью отдаваясь до последних глубин души и как бы даже самого тела.

По словам В. В. Кожинова, "в поэзии Николая Рубцова есть отблеск безграничности, ибо у него был дар всем существом слышать ту звучащую стихию, которая неизмеримо больше и его, и любого из нас – стихию народа, природы, Вселенной".

Завершает поэтический XX в. Нобелевский лауреат (1987) Иосиф Бродский (1940–1996), вынужденно эмигрировавший из СССР. В стихотворении "Стансы" (1962) он писал:

Ни страны, ни погоста

Не хочу выбирать.

На Васильевский остров

Я приду умирать.

Проза. В 1880-е гг. в романах Петра Дмитриевича Боборыкина (1836–1921) впервые на сцену выходит декадент, отвернувшийся от народнических идеалов предыдущего десятилетия. Декадентство – обратная сторона символизма, который вел в заоблачные высоты и на фоне которого делалось все более заметным убожество реальной жизни. Вечная правда там и тусклая обыденность здесь. Чем сильнее манит запредельность, тем мрачнее представляется будничная жизнь. Декадентство не только изображало торжествующее мещанство, но и оправдывало его: "И зло, и благо... два пути – ведут к единой цели оба, и все равно, куда идти" (Д. С. Мережковский). В произведениях русского декадентства присутствуют имморализм, асоциальность, мистицизм, эротизм, манерность, искусственность. В романе Федора Сологуба (Ф. К. Тетерников; 1863 1927) "Мелкий бес" (1902) главный герой, провинциальный учитель, стремится к карьере настолько рьяно, что в конце концов трогается рассудком.

Леонид Андреев, крупнейший писатель дореволюционного периода, отличавшийся глубоким проникновением в психологию человека, предчувствовал серьезные потрясения в жизни России.

 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы