Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Психология arrow ПСИХОЛОГИЯ
Посмотреть оригинал

Рациональное и иррациональное в познании

Изучение вненаучных форм познания, мистики, эзотеризма, трансперсональных феноменов психики вновь актуализирует темы рациональности и иррационализма. Все чаще философы пишут о том, что между рационализмом и иррационализмом существуют условные границы, что жесткое противопоставление этих понятий неоправданно и непродуктивно. Термин «рациональность», который традиционно относился к теории познания и характеризовал разумность, знание с точки зрения его соответствия общим принципам мышления, разума, теперь используется и в «науках о духе», где нередко обретает более широкий смысл.

По мнению многих мыслителей, рациональное может рассматриваться как универсальная категория, охватывающая чистую логику в классическом и современном мышлении, диалектику и даже некоторые формы мистического опыта. Однако этот тезис о едва ли не всеохватном смысле понятия «рациональность» требует критического рассмотрения, поскольку можно наметить некоторые типологические подходы к раскрытию философского содержания данной категории, в известной мере противостоящие друг другу. В связи тем, что понятию «рациональность» свойственны неясность и неточность, считаю возможным показать различные значения, которые оно имеет в философской литературе. Во-первых, рациональность понимается как метод познания действительности, которая основывается на разуме. Это центральное значение восходит к латинскому корню ratio. Рационализация вообще выступает в тех или иных формах, является общечеловеческим свойством, присущим различным сторонам человеческой активности. Она, следовательно, может реализоваться и в философской рефлексии. В частности, можно говорить о философском учении, точнее, о некоем методическом принципе (аксиоматике), согласно которому разум служит основой бытия (онтологический рационализм), познания (гносеологический рационализм), морали (этический рационализм). В этом смысле рационализм (рациональное) противостоит иррационализму и сенсуализму.

Во-вторых, рациональность трактуется многими учеными как некая структура, имеющая внутренние особенности и законы. В этой направленности рассуждений научное мышление утрачивает свою монополию на рациональность. Вероятно, в данном случае и разум перестает быть определяющей характеристикой рационального. Речь идет о специфической упорядоченности, присущей данной форме духовной деятельности, в том числе и ненаучной. Это особая организованность, логичность противостоит уже бесструктурное™, хаотичности, принципиальной «невыразимости». К иррационализму при этом может быть отнесен тот духовный опыт, который нс поддается упорядоченности и умопостижению.

В-третьих, рациональность отождествляется с определенным принципом, атрибутивным свойством цивилизации. Предполагается, что культурные особенности народов, развивающих в процессе своей жизнедеятельности аналитические и аффектированные начала, способны выработать определенные цивилизационные признаки. Основываясь на данной интерпретации, К. Г. Юнг разделял цивилизации на «рациональные» и «аффективные». В этом значении многие философы для анализа различных типов цивилизаций предлагали такие характеристики, как динамизм и статичность, экстравертированность и интровертированность, оптимизм и фатализм, рационализм и мистицизм как модусы западной и восточной культур.

Понятие «рациональность» является ключевым для М. Вебера, поэтому важно подчеркнуть, что в работах по социологии религии немецкий ученый пытался выявить социокультурные основания и границы рациональности. По его мнению, чем больше прогрессирует интеллектуальная и прагматическая рационализация мира, тем больше религия по ряду причин оттесняется в область иррационального. Иррациональные элементы в рационализации действительности и стали тем прибежищем, куда была оттеснена неустранимая тяга интеллектуализма к обладанию запредельными ценностями. Эта тяга становилась тем сильнее, чем больше мир казался лишенным его. Понятие рациональности, по Веберу, может рассматриваться как соответствие средств избранной цели.

Теперь мне хотелось бы показать, как обнаруживаются принципы рациональности и иррациональности в культуре. Что является истоком культуры? Разум, человеческая страсть, инстинкт, молитвенная настроенность или неукротимое жизненное побуждение? Культура универсальна. Можно полагать, что в ней обнаруживается рациональное основание.

Возьмем в качестве примера работу Вильгельма Виндельбанда «Философия в немецкой духовной жизни XIX века». Он анализирует динамику европейской культуры через отношение способного к самосознанию и самоформированию индивида к великим образам Просвещения. Метод анализа культуры в этой работе примерно таков: человек строит культуру по предварительному аналитическому расчету. Сначала в голове человека рождается некий идеальный замысел. Он тщательно обдумывается, а затем реализуется в процессе человеческой деятельности.

Разумеется, многие феномены культуры родились в результате изначальной способности человека рассуждать и анализировать. Рациональность — это такая форма отношения к миру, когда признается сила разума и способность человека к расчету. Немецкий социолог анализировал связь протестантизма с характерным для западной культуры рационализмом. Однако Вебер показал, что магия в известном смысле тоже рационалистична, рассудочна. Ведь она направлена обычно на достижение конкретных целей. С помощью магии можно обеспечить удачную охоту или богатый урожай. Магическое действие сближается в этом смысле с действием рациональным. Они оба направлены на то, чтобы овладеть миром, силами природы.

Но в недрах культуры легко отыскивается жар души, спонтанное влечение, жизненный порыв. Русский философ Михаил Гершензон в работе «Гольфстрем» рассуждает о «твердом, жидком и газообразном состоянии духа». Иначе говоря, он хочет показать, что не только ум может стать импульсом культурного творчества. Орудийная хитрость ума далеко не всегда оказывается универсальным истоком культуры.

Культура как феномен многоярусна, многосоставна. Если говорить о внешней стороне, в ней объективируются, воплощаются продукты человеческой деятельности. Однако этот процесс духовного творчества менее всего напоминает механическое приращение все новых и новых манифестаций человеческой активности.

В культуре проступает и иррациональное содержание. Примером может служить мистическая духовная традиция, образы коллективного бессознательного. Культуру нельзя рассматривать только как порождение человеческого разума. Огромную роль в рождении культурных феноменов играет воображение, способность человека к фантазии, кристаллизации опыта бессознательного. Поэтому мало видеть в культуре только результат целенаправленной деятельности человека. Ее можно представить также в виде спонтанной, стихийной активности людей, как развертывание коллективного бессознательного, символизации мистического опыта человека и человечества. Можно, следовательно, сопоставлять чисто рационалистическое истолкование культуры, при котором объясняются, анализируются и толкуются ее различные версии, с теми культурфилософскими версиями, что возникают при сопереживании иррационального, человечески трепетного и живого опыта.

 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы