Логика истории

Существует ли логика истории? Этот вопрос ставит Освальд Шпенглер в книге "Закат Европы". Не скрывается ли за всеми случайными и не поддающимися учету единичными событиями метафизическая структура исторического человечества, по существу не зависимая от бросающихся в глаза поверхностных культурно-политических явлений? О смысле истории размышляли многие русские философы, в том числе и В. С. Соловьев.

Можно поставить и еще один вопрос: как движется история? Не развертывается ли она линейно, последовательно, приближаясь ко все новым и новым стадиям. Идея последовательного исторического развития получила развитие в христианстве. Но действительно ли история движется по строго обусловленному маршруту? Верно ли, что события совершаются по объективной логике истории, без участия людей, их свободной воли? Разве мы не сами творим историю? В современной философии утвердилась мысль о том, что никакой фатальной (роковой, неотвратимой) необходимости в истории нет. История свободна. Она чрезвычайно вариативна, когда речь идет о конкретных исторических процессах.

Одна из первых попыток создать теоретически обоснованную периодизацию человеческой истории была предпринята итальянским философом Джамбаттистой Вико (1668–1744). В своем сочинении "Основания новой науки об общей природе наций" он пришел к такому выводу: народы развиваются из самих себя, по законам, присущим природе людей. В этом развитии они проходят три эпохи: божественную, героическую и человеческую. Концепция Вико – одна из первых теорий циклического развития истории. Он полагал, что все народы, подчиняясь всеобщему закону, должны пройти по одному и тому же пути развития. Цикл, согласно представлениям сторонников циклической концепции, есть совокупность явлений, процессов, составляющих круговорот в течение известного промежутка времени, выражение идеи повторяемости, возвращаемости событий.

Существование циклов в природе и обществе издавна привлекало внимание философов и ученых. Так, в древнекитайской "Книге перемен" процессы в мире описываются как последовательное чередование ситуаций, рождающихся в результате взаимодействия света и тьмы.

В мировой философии, надо признать, чаще рождались все-таки не циклические, а линейные, или прогрессистские концепции. Так, французский философ Жан Кондорсе (1743–1794) в главной работе "Эскиз исторической картины прогресса человеческого разума" (1794) делил историю на 10 эпох, обосновывая идею бесконечного совершенствования капиталистического строя. К. Маркс обосновал понятие общественно-экономической формации, которая представляла собой исторически определенный тип общества. Формация – "общество, находящееся на определенной ступени исторического развития, общество со своеобразным отличительным характером".

Иной взгляд на историю принадлежит О. Шпенглеру. В основе его концепции истории лежит уподобление (аналогия) культуры живому организму. Точно так же, как живые организмы, проходят определенные стадии (фазы, циклы): рождаются, живут, расцветают, дряхлеют и умирают, цветенье культуры не вечно, оно утрачивает свой жизнеутверждающий пафос. Умирая, культура перерождается в цивилизацию.

По мнению О. Шпенглера, культурно-исторические типы загерметизированы, непроницаемы друг для друга.

Эта мысль, напомним, содержалась и в книге "Россия и Европа" Н. Я. Данилевского, который считал историческим законом непередаваемость культурных начал. Однако такое понимание исторического процесса подверг критике еще В. С. Соловьев, утверждавший, что действительное движение истории состоит главным образом в передаче культурного наследия. Так, возникший в Индии буддизм был передан народам монголоидной расы и определил собой духовный характер и культурно-историческую судьбу всей Восточной и Северной Азии. Разноплеменные народы передней Азии и Северной Африки, составлявшие, но Н. Я. Данилевскому, несколько самостоятельных культурно-исторических типов, на самом деле сперва усвоили просветительные начала эллинизма, затем – христианство и, наконец, исламскую религию аравийского пророка Мухаммеда (VI–VII вв.).

Еще примеры. Христианство, появившееся среди еврейского народа, даже дважды нарушило исторический закон, о котором писали О. Шпенглер и Н. Я . Данилевский: сначала евреи передали свою религию греческому и римскому миру, а потом через эти два культурно-исторических типа – германо-романскому и славянскому, помешав им исполнить "требование теории – создать собственные религии". Вероисповедные различия внутри самого христианства также не соответствуют данной теории, ибо "единый" германо-романский мир разделился между католичеством и протестантством, а славянский – между католичеством и православием, причем и православие не было выработано самим славянством, а было целиком воспринято от Византии, т.е. от совершенно другого культурно-исторического типа.

Подобное противоречие можно обнаружить и в концепции О. Шпенглера, утверждавшего, что представитель одной культуры не в состоянии проникнуть в ядро другой культуры, хотя в его работе "Закат Европы" содержатся чрезвычайно глубокие, захватывающие воображения древних культур. Как же он сумел восстановить образы давно ушедших эпох, если, по его же словам, культуры непроницаемы?

Однако несмотря на явные противоречия, в книге О. Шпенглера есть и чрезвычайно неожиданные, можно сказать, провидческие утверждения. В частности, в начале нынешнего столетия, т.е. задолго до того, как компьютер "вычислил" обреченность технической цивилизации, указав на исчерпанность энергетических и сырьевых ресурсов на Земле, О. Шпенглер в жанре мистического постижения писал о подорванности европейской культуры, о ее закате.

Мы знаем сегодня, что не только европейская культура, но и вся западная цивилизация, обретшая планетарные формы (ее обычно называют техногенной, т.е. порожденной техническими достижениями европейцев), мчится к собственным пределам. У этой цивилизации, рожденной фаустовским духом, нет будущего. На смену ей должна прийти цивилизация антропогенная, т.е. "скроенная по меркам" человека, а не машины. Однако никто не знает, как выцветший дух европейской культуры может явить чудо преображения... Возможно, сможет помочь знание истории культуры, понимание ее смысла, сути?

С точки зрения О. Шпенглера, культура – это первофеномен всей прошлой и будущей всемирной истории. Всякая культура переживает все возрасты отдельного человека. Чтобы уяснить себе, в каких образах протекает угасание западной культуры, рассуждал О. Шпенглер, необходимо сперва понять, в каких отношениях вообще любая культура находится к видимой истории, к жизни, к душе, в каких формах она обнаруживается. Народы, языки и эпохи, битвы и идеи, государства и боги, искусства и их плоды, хозяйственные формы и мировоззрения, великие люди и грандиозные события – все это символы, и, как таковые, они подлежат толкованию...

Соотношение стихийности и сознательности в истории

Стихийность и сознательность – это категории социальной философии, которые раскрывают характер развития общественных процессов. Стихийность характеризует процессы, которые не подчинены воле и контролю людей. Сознательные же процессы планомерно осуществляются субъектами истории (отдельные личности, партия, класс, нация, народ, человечество), достигающими определенных целей. Исторический процесс реализуется во взаимодействии стихийности, включающей и спонтанность, и сознательность. Их соотношение на разных этапах общественного развития различно.

Человек в историческом процессе

В современной философии сформировалось новое направление – психоистория. Ее основы были заложены в 50–60-е гг. XX в. американским ученым Э. Эриксоном. Он отказался от концепций, согласно которым исторические события трактуются через иррациональные психические феномены гениев. Поэтому внутриличностные конфликты творческих личностей – М. Лютера, Джефферсона, Ганди, Б. Шоу, М. Горького – толкуются в его работах как выражение социально-психологических и нравственных проблем их времени и культуры.

В 60-х гг. XX в. Э. Эриксон обнаружил интерес к личности Ганди. Он считал, что политика Ганди раскрывает те же этические принципы, которым следовал сам Эриксон. Этот "женственный" и "пассивный" политик оказался более сильным, нежели другие исторические деятели. Мохандас Ганди (1869–1948) возглавил движение за независимость своей страны от иноземных колонизаторов. Однако он призывал не к революции, не к войне. Ганди заложил основы политики ненасилия, продемонстрировав ее огромные возможности на опыте борьбы за независимость Индии от колониального господства англичан. Британская корона была вынуждена по достоинству оценить такую последовательно проведенную позицию и предоставить Индии свободу. Политика ненасилия признается наиболее жизнеспособной как в современных условиях, так и в перспективе.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >