ПАДЕНИЕ ПЕРИКЛА. КЛЕОН. НИКИЕВ МИР

Афинский флот блокировал пелопоннесские берега, разрушил несколько городов и захватил пленных. Между тем другая афинская флотилия успешно вела осаду Потидеи на Халкидике. Осада уже подходила к концу, когда в действующем афинском флоте открылась эпидемия. Эпидемия быстро распространялась, люди умиралц сотнями, матросы негодовали и требовали немедленного прекращения осады. В конце концов блокада была снята, п афинская эскадра вернулась домой, не совершив ничего значительного.

В Афинах всю вину за военные неудачи и бедствия сваливали на Перикла. Оппозиция Периклу усилилась. Воспользовавшись моментом, противники войны настаивали на отправке посольства в Спарту для заключения мира. Однако это предложение было отклонено, и война продолжалась. Афиняне, говорит Фукидид, в своей политике неукоснительно следовали указаниям Перикла, не отправляли больше послов к лакедемонянам и энергичнее обратились к военным действиям. Но, с другой стороны, их огорчали многие несчастия: простой народ страдал потому, что он лишался самого необходимого, состоятельные же люди были недовольны потому, что они потеряли свои богатства, заключавшиеся в великолепных домах, расположенных на территории Аттики, и драгоценной утвари, но те и другие больше всего потому, что вместо мира продолжалась война.

Чем больше умножались бедствия, тем больше падал авторитет «первого афинского гражданина», Перикла.

Враги поднимались со всех сторон. Многие упрекали его и угрожали ему, требуя от него отчета во всех поступках, многие сочиняли про него песни и сатиры, называя его трусом и изменником, предавшимся врагам. Больше всего негодовали на войну и вызванные ею разорения массы бесприютного населения, скопившегося в городе. Самым же тяжелым бедствием для всех была сама война, причинившая столько бедствий и совершенно расстраивавшая всю жизнь. Благодаря войне, говорили враги и недоброжелатели Перикла, множество людей вынуждено летом ютиться в крошечных домиках и грязных палатках, в которых негде повернуться, вместо того чтобы проводить время на вольном, свежем воздухе в деревне. Виной же всему этому тот, кто теперь согнал сельское население в стены города, подобно скоту, предоставляя им заражать друг друга и не изыскивая никаких средств для облегчения их положения.

К их голосу присоединились голоса составителей комедий, готовых подхватить и раздуть любую инсинуацию.

Под влиянием возбужденного настроения и недовольства Перикл в 430 г. даже не был избран в стратеги. Мало того, он был обвинен в неправильном расходовании государственных средств и приговорен к уплате высокого штрафа. Однако до полного своего падения Перикл не дожил. На короткое время ему даже удалось восстановить свой авторитет. На 429 год он был снова избран первым стратегом, но в этом же году он стал жертвой эпидемии.

После смерти Перикла дела афинян еще более ухудшились. В Аттику снова вторглись пелопоннесские гоплиты, на четвертый год войны, в 428 г., от Афин отложился важный союзник—город Митилена на острове Лесбосе. Восстание организовали митн- пенские аристократы, тяготившиеся афипской опекой и уже давно подготовлявшие восстание. Афинский стратег Пахес взял город при помощи митиленских демократов, отправил в Афины арестованных аристократов, ближайших виновников восстания, и ожидал дальнейших распоряжений в отношении остальных жителей мятежного города.

В афинской экклесии по этому поводу развернулись страстные дебаты. Демократическая партия, на которую опирался Перикл, к этому времени раскололась на две части. Одна часть—по преимуществу землевладельцы—отошла к аристократии, а другая образовала новую, более радикальную демократическую группу. Вождем первой группы был богач Никий, сын Некерата, человек способный, но заносчивый, излишне осторожный и суеверный. По причине своей заносчивости, суровости и недемократичности Никий не пользовался симпатиями в демократических кругах.

Демократическое крыло возглавлял Клеон, сын богатого афинского кожевника. Клеон открывает длинную серию общественных деятелей Афин, за которыми утвердилось название демагогов. Демагог—по буквальному смыслу «вождь народа». Первоначально слово «демагог» не имело того отрицательного одиозного смысла, какое оно получило впоследствии.

На политическую арену после смерти Перикла выступает, по выражению Аристофана, «торгово-ремесленная династия», представителями которой были богатые ремесленники и торговцы.

Клеон—«наглейший из всех граждан, но в то же время пользовавшийся величайшим доверием народа»1,—так характеризует Клеона историк Фукидид, враг Клеона и сторонник Перикла. Не лучшего мнения о Клеоне и Аристотель. Но ни Фукидид, ни Аристотель в данном случае не могут служить авторитетами, так как они выражают точку зрения врагов Клеона—олигархов. Причина поворота афинской политики обусловливалась не личными качествами того или другого деятеля, а более глубокими объективными факторами.

Популярность Клеона возрастала по мере падения популярности Перикла. В глазах общественного мнения, выражением которого являлась афинская комедия, Клеон постепенно затемнял Перикла, из грозного олимпийца превращавшегося в жалкого оппортуниста.

В одной из комедий популярного афинского писателя Гермиппа, современника Клеона и Перикла, говорится:

«Царь сатиров, отчего ты не хочешь Обнажить меча и пугаешь во время войны Одними только словами?

В тебе душонка Телета.

Стоит лишь начать точить на крепком оселке Мечи, ты начинаешь визжать, укушенный Могучим Клеоном*5. [1] [2]

Принципиально политика Клеона не отличалась от политики Перикла. Подобно Периклу он проводил политику великодержавного афинского полиса, смотрел на союзников, как на подданных великодержавных Афин,и во всем следовал велениям афинского демоса. Разница состояла в том, что Клеону приходилось действовать в период глубокого политического и экономического кризиса полиса, в период обостренной борьбы, что, естественно, и заставляло его прибегать к более суровым мерам и не стесняться в выборе средств для проведения своих планов.

Клеон полагал, что для успешного окончания войны и сохранения Афинской архэ необходимо напряжение всех государственных средств, беспощадная политика в отношении непокорных союзников и пацифистски настроенных граждан.

Вторжение спартанцев в Аттику и отложение Митилены дали Клеону повод для выступления в экклесии с обвинением афинского демоса в недостаточно энергичном ведении войны и слабости.

«Много раз,—говорил Клеон в одной из своих речей,—я уже имел случай высказывать свое мнение, что демократическое государство неспособно держать гегемонию над другими государствами. Впадая в ошибки под влиянием или их речей, или же из сострадания к ним, вы не думаете о том, что слабость ваша не безопасна для вас, ибо она не внушает союзникам признательности к вам. Вы не считаетесь с тем, что ваше владычество есть тирания и что союзники ваши питают враждебные замыслы к вам и лишь против воли терпят вашу власть. Они слушаются вас не потому, что вы делаете им добро и тем вредите себе, но скорее потому, что вы превосходите их могуществом, и никакой роли не играет тут их расположение к вам...»1

Афинский демос, указывал далее Клеон, привык слушать и обсуждать, а не действовать. Афинская экклесия больше походит на театр, где слушают все приятное для слуха, а не действуют, когда надо действовать. Из этого проистекают тяжелые последствия, угрожающие разрушением самого государства. На этом основании Клеон требовал беспощадной расправы с дерзнувшими не подчиниться державной воле Афин митпленянами, не щадя ни аристократов, ни демократов. Расправа с митиленянами, казнь и продажа в рабство всего населения, говорил Клеон, должны будут послужить хорошим уроком и для других союзников, тоже всегда готовых отложиться от Афин.

Ослабление войны и отделение союзников грозило смертельной опасностью Афинской архэ в экономическом и политическом отношениях. Все государственные запасы, которыми еще недавно так гордился Перикл, были уже истощены. Казна была пуста, между тем как число претендентов на получение государственного вспомоществования все более возрастало, курс же денег все более понижался. Вследствие этого пришлось поднять плату судьям с 2 до 3 оболов, что тяжелым бременем ложилось на государственный бюджет, и без того уже расстроенный, и еще более ожесточило союзников, с чувством досады делавших свои взносы в общественную казну. Союзников раздражали крайний произвол и беззастенчивость, с которыми афиняне распоряжались общесоюзными средствами. С приходом к власти Клеона отношения между союзниками и Афинами еще более ухудшились и обострились. Это особенно ярко обнаружилось в мнтиленском процессе. Правда, предложение Клеона о поголовном истреблении всех митиленцев не было проведено в жизнь, но все же с мятежным городом поступили чрезвычайно жестоко. Тысяча арестованных Пахесом мити- летшев было казнено, и часть городской территории конфискована. На конфискованной земле было посажено три тысячи афинских клерухов. Стены Митилены были срыты, а флот выдан Афинам.

Тем временем военные действия продолжались. Война вступала и новую, более решительную фазу. Еще в 429 г. пелопоннесцы -осадили Платою. После ее сдачи в 427 г. спартанцы разрушили «ее до основания, умертвив при этом двести платейцев и двадцать пять афинян. В 425 г. афинский стратег Демосфен захватил гавань Пилос и укрепил ее. Выбранное место являлось не только прекрасной бухтой, но и удобным агитационным и сборным пунктом. Пилос представлял природную крепость, в которой могли укрываться мессенские илоты, массами переходившие на сторону афинян.

Спартанцы предприняли отчаянную попытку очистить Пилос, но дело успехом не увенчалось. Спартанский отряд в 420 гоплитов занял остров Сфактерию, лежащий против Пилоса. Демосфену удалось продержаться до тех пор, пока не пришло подкрепление. Афинский флот разбил пелопоннесские корабли, и острсГв Сфакте- рия со спартанскими гоплитами оказался отрезанным. Тогда спартанцы заключили с афинянами перемирие и отправили в Афины посольство с предложением мира на приемлемых для них условиях. Но предложенные спартанцами условия мира как слишком умеренные были отвергнуты Клеоном, занявшим теперь в афинской экклесии место Перикла. Расчет Клеона на полный разгромСпарты, однако, не оправдался. Вскоре дела в Пелопоннесе изменились в худшую для Афин сторону. Демосфен оказался в затруднительном положении, требовал подкреплений и, казалось, уже готов был сдать Пилос и Сфактерию.

Создавшимся положением воспользовалась враждебная Клеону партия мира и подняла против него кампанию. Характер этой кампании можно представить на основании политических комедий Аристофана, злейшего врага Клеона. В 424 г. Аристофан поставил на афинской сцене, пользовавшейся тогда почти полной свободой слова, комедию «Всадники», в которой он вывел под именем пафлагонца демагога Клеона и в карикатурном изображении в виде дряхлого, выжившего из ума старика изобразил афинский демос.

За глупым, но вместе с тем чрезвычайно капризным стариком Демосом ухаживают два демагога—пафлагонец (Клеон) и колбасник, другой демагог того же типа. Демагоги стараются превзойти друг друга в лести и всевозможных обещаниях, рассыпаемых ими Демосу.

«У нас хозяин—

Сын Пникса, Демос, брюзга, глухой старик,

Свирепый, вспыльчивый и до бобов охотник...

От первого числа купил раба,

Кожевника и родом пафлагонца Мерзавца подлого, клеветника...»1

На эту реплику отвечает хор всадников, выражающий точку зрения самого автора.

«О презренный крикун! Вопит вся страна О нахальстве твоем несказанном.

И собранье народа, и суд, и казна,

И архивы полны им до края...

И в грязи копошась, ты весь город смешал,

Оглушил громким криком Афины.

И за взносами дани следишь ты со скал,

Как в морях рыбаки за тунцами».

В заключение дается характеристика самого Демоса, верховного правителя Афин.

«Дивна власть твоя, о Демос!

Ты всем людям, как тиран,

Страх ужаснейший внушаешь,

Но ввести тебя в обман Так легко. До мести падкий,

Сам же лезешь ты в капкан.

И на речи чьи угодно Ты готов разинуть рот.

А рассудок своевольный Все в отсутствии живет...»1

Клеон, со своей стороны, все военные неудачи приписывал партии мира и недостаточно энергичному ведению войны. Тогда раздраженный Никий предложил самому Клеону стать во главе пилос- ского флота, рассчитывая, что предприятие неопытного в военном деле Клеона закончится полной неудачей. Клеон принял это предложение и вместе с подкреплением направился к Пилосу. Руководство военными операциями было предоставлено Демосфену. Новым стратегам, Клеону и Демосфену, в 20 дней удалось овладеть островом Сфактерией, защищавшим вход в Пилосскую бухту, и привести в Афины пленных спартанских гоплитов. [3] [4]

После падения Пилоса и Сфактерип положение Спарты становилось в высшей степени критическим. И вот тогда-то в Спарте было принято мнение Брасида, отличившегося раньше в войне и теперь стоявшего за энергичное ведение войны. С небольшим, но отборным войском приблизительно тысячи в две человек, навербованных из илотов и преданных полководцу пелопоннесцев, Брасид предпринял смелый поход через весь Балканский полуостров на север—на Халкидику. Своим предприятием Брасид резко порывал со старыми традициями спартанской политики.

Появление Брасида на Халкидике произвело целую революцию во всем соотношении сил севера. При поддержке македонского царя Пердикки Брасиду удалось захватить северные афинские города-колонии, в том числе и важнейший из них—Амфиполь.

Защита северных берегов и островов Эгейского моря была поручена историку Фукидиду, сыну Олора, автору «Истории пелопоннесской войны». Фукидид, однако, не справился с возложенным на него поручением и не сумел отстоять Амфиполь. Падение Амфиполя глава афинской политики Клеон поставил в вину Фукидиду, который был осужден и вынужден уйти в изгпание. В ссылке Фукидид и написал свою «Историю». Посредственный стратег Фукидид оказался замечательным историком.

В 422 г. под Амфиполем произошла жестокая битва между Клеоном и Брасидом, окончившаяся разгромом афинской армии и смертью обоих вождей. Амфипольской битвой заканчивается первый период пелопоннесской воины, носящей название архи- дамовой войны, по имени спартанского царя Архидама, своим вторжением в Аттику открывшего эту войну.

В 421 г. между Спартой и Афинами был заключен мир на пятьдесят лет, восстанавливавший довоенный status quo. Одним из пунктов этого договора было обязательство афинян оказывать помощь спартанцам в случае восстания илотов. Был произведен обмен пленными, но вопреки мирному договору Амфиполь остался в руках Спарты, а Афины не освободили Пилоса. Как в Спарте, так и в Афинах верх взяла партия мира. По имени главы мирной партии Афин мир 421 г. называется Никиевым миром.

Горячий восторг прекращение войны вызвало у землевладельцев и земледельцев Аттики, более всего страдавших от спартанских набегов и военных разорений. Настроение аттической деревни того времени прекрасно передано в комедии Аристофана «Мир», поставленной на афинской сцене в самый год заключения Никиева мира.

«О, блаженный мир и упряжка волов,—поет хор крестьян в комедии «Мир»,—если бы я мог, отделавшись от всей этой войны, окапывать и обрезывать виноградную лозу и после освежительного купания попивать молодое вино, закусывая хлебом и редькой»[5].

  • [1] Фукидид, III, 36.
  • [2] Плутарх, Перикл, 33.
  • [3] Аристофан, Всадники, 40—45.
  • [4] Там же, 304—318; 1111-1120.
  • [5] Аристофан, Мир, 581—599.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >