Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Менеджмент arrow ПСИХОЛОГИЯ КОРРУПЦИОННОГО ПОВЕДЕНИЯ ГОСУДАРСТВЕННЫХ СЛУЖАЩИХ
Посмотреть оригинал

Аксиологический аспект в природе коррупционного поведения

Понимание коррупционного поведения не возможно без детального рассмотрения аксиологического контекста. Как уже отмечалось в 1 главе, субъективное семантическое пространство позволяет выявить оценки, субъективные ценности тех или иных явлений, представленных как во внутреннем, так и во внешнем пространствах.

Философское построение, имеющее дело с проблемой ценностей, принято называть аксиологией. Термин «аксиология» — (греч. axios — ценный, logos — понятие, учение) — вошел в оборот в начале XX века. Авторство принадлежит П. Лапи и Э. Гартману, они обозначили им новый и ставший самостоятельным раздел философии, занимающийся ценностной проблематикой. Они ввели в качестве самостоятельного понятия «значимость» (Geltung) в отличие от существования, которое не зависит от опыта и играет роль критерия истины в познании, положив тем самым начало разработке ценностной проблематики.

Таким образом, аксиология — это философское понятие, психология в рамках аксиологии изучает такие понятия, как «ценность», «ценностные представления», «ценностные ориентации», «личностные смыслы».

О ценностях говорят и пишут ученые всех гуманитарных специальностей: философы, культурологи, социологи, экономисты, правоведы, психологи, политологи, специалисты в области этики, эстетики, теории воспитания и т. д. Не меньший интерес к ним проявляют и те, кто занимается практической деятельностью в тех же самых сферах. Генезис и природа общечеловеческих и индивидуальных ценностей является фундаментальной проблемой гуманитарного познания.

Ценность в широком смысле представляет собой социально одобряемое и разделяемое большинством людей представление о том, что является идеалом и эталоном должного. В широком смысле ценности можно разделить на материальные и духовные. Материальные ценности относятся к ценностям, определяющим повседневные потребности человека, например к вещам. В отличие от материальных, духовные ценности соответствуют умственной, эмоциональной и волевой способностям, или Истине, Добру и Красоте.

На протяжении многих веков представление о ценностях в зависимости от эпохи, господствующей идеологии, религии, уровня развития науки существенно менялось.. Все это накладывало свой отпечаток на представления о ценностях в различных культурах.

Начиная с 30-х годов XX века проблема ценности была перенесена в плоскость конкретно-научных исследований. Были созданы операциональные концепции, и на их основе антропологи, культурологи, социологи, социальные психологи разработали методики, провели исследования с охватом тысяч людей. Особое значение имели труды философов, культурологов и социологов: Т. Адорно, Н. Гартмана,

Э. Гидденса, Р. Инглхарта, Ч. Клакхона, X. Ортеги-и-Гассета, Т. Парки сонса, Б. Рассела, У. Томаса и Ф. Знанецки, К. Ясперса и др., — психологов и социальных психологов: Л. Кольберга, А. Маслоу, Г. Мюррея, Г. Олпорта, М. Рокича, Д. Роттера, В. Франкла, Э. Фромма, К. Г. Юнга и др. Среди отечественных ученых существенный вклад в разработку проблемы ценности внесли Г. М. Андреева, Б. Г. Ананьев, А. И. Арнольдов, М. М. Бахтин, О. Г. Дробницкий, А. Г. Здравомыслов, И. С. Кон, Е. С. Кузьмин, В. Н. Мясищев, В. В. Ольшанский, К. К. Платонов, Л. Н. Столович, В. П. Тугаринов, В. А. Ядов и др.

Междисциплинарный масштаб проблемы ценностей настолько обширен, что охватывает не только все гуманитарные науки, но неизбежно и ощутимо обнаруживается в естественных науках, а также не может быть искусственно ограничен от области теологического опыта1.

Система ценностей каждого отдельного человека представляет собой сложную многоуровневую систему. Ценность определяет направленность личности, мотивацию его поступков. Наличие системы ценностей качественно отличает человека от других живых существ, населяющих планету, действиями которых руководят условные и безусловные рефлексы.

Изучение системы ценностей — это одна из самых сложных задач, которая стоит перед психологией. Существует множество противоречивых теорий, объясняющих природу ценностей, но все же они скорее носят описательный характер, либо попытку классификации на доступном для современной науки уровне. Сам предмет ценности — крайне сложен для изучения. Многие направления в психологии предпочитают вообще его не рассматривать, поскольку он не вписывается в материалистические концепции таких направлений, как бихевиоризм и психофизиология. «Может быть, большая часть психологов обходится без этого понятия, имея в виду важность данной реалии, но отдавая предпочтение психологически более “нагруженным”, ощутимым категориям, таким как потребности и мотивы, смыслы и цели и т. п.»[1] [2].

В основном изучение ценностей ставят себе в задачи психологи экзистенциального, трансцендентного направлений науки, гуманистическая психология и психология бытия.

Многие психологи изучают ценности с точки зрения их влияния на мотивы и действия людей. Подход к изучению ценностей у психологов разнообразен.

Понятию «ценность» как составляющей личности придается неодинаковое значение в различных психологических школах[3].

Для большинства теорий, которые можно отнести к «биологическому», или «естественнонаучному» «этажу» психологии, ценности не являются научными, т. е. эмпирически верифицируемыми категориями. Наиболее ярко, по нашему мнению, это формулируется в теории К. Левина, который сознательно исключает ценностные суждения из системы научных психологических понятий. Он справедливо подчеркивает, что «психология выходит за пределы классификации только по ценностному основанию»1.

В бихевиоризме ценности также оказываются полностью исключенными из сферы научного изучения человеческой природы. По словам Б. Скиннера, «ценностные суждения лишь там выходят на верный след, где этот след оставила наука. А когда мы научимся планировать и измерять мелкие социальные взаимодействия и другие явления культуры с такой же точностью, какой мы располагаем в физической технологии, то вопрос о ценностях отпадет сам собой»[4] [5]. Для бихевиористов «этика, мораль и ценности — не более чем результат ассоциативного научения»[6].

Классический психоанализ 3. Фрейда концентрирует внимание на внутренних биологических факторах развития личности. В основу поведения человека психоанализ ставит неосознаваемые инстинктивные влечения Ид, которые служат импульсом к удовлетворению биологических потребностей в соответствии с принципом удовольствия. По словам Фрейда, «естественно, Ид не знает ценностей, добра и зла, морали»[7]. Однако, вопреки распространенному мнению, теория

3. Фрейда все-таки подразумевает определенную ценностно-нормативную регуляцию поведения человека. «Супер-эго» Фрейда представляет собой, по существу, хранилище как бессознательных, так и социально обусловленных моральных установлений, этических ценностей и норм поведения, которые служат своего рода судьей или цензором деятельности и мыслей Эго, устанавливая для него определенные границы. Фрейд в своих работах указывает на три функции Суперэго: совесть, самонаблюдение и формирование идеалов. По его мнению, задачей совести является ограничение, запрещение сознательной деятельности; задачей самонаблюдения — оценка деятельности независимо от побуждений и потребностей Ид и Эго. Формирование идеалов связано с развитием самого Суперэго, обусловленного социальными факторами. По словам Фрейда, «Суперэго ребенка в действительности конструируется... по модели Суперэго его родителей: оно наполнено тем же содержанием и становится носителем традиции и переживающих время суждений ценности, которые передаются, таким образом, от поколения к поколению»1.

Социальные аспекты развития личности, лишь косвенно затрагиваемые 3. Фрейдом, получили дальнейшее развитие в работах его последователей — А. Адлера, К. Хорни, Э. Фромма, Г. Салливена. В индивидуальной психологии А. Адлера важное место занимает концепция «социального интереса», понимаемого как чувство общности, стремление вступать в социальные отношения сотрудничества, как источник активности личности, противопоставляемый либидо Фрейда. Социальный интерес формируется в процессе идентификации и является «барометром нормальности». Как отмечают Л. Хьелл и Д. Зиглер, «акцент, сделанный в его теории на социальном интересе как существенном критерии психического здоровья, способствовал появлению концепции ценностных ориентаций в психотерапии»[8] [9].

По словам Э. Фромма, главной функцией классического психоанализа было «развенчать ценностные суждения и этические нормы, продемонстрировав, что они представляют собой рационализацию иррациональных — и часто неосознаваемых — желаний и страхов и, следовательно, не могут претендовать на объективную значимость»[10]. Он полагал, что в попытке утвердить психологию в качестве естественной науки «психоанализ сделал ошибку, оторвав психологию от проблем философии и этики»[11]. Фромм совершенно справедливо замечает, что нельзя игнорировать тот факт, что человеку присуща потребность искать ответы на вопрос о смысле жизни и определять те нормы и ценности, в соответствии с которыми он должен жить. Главным отличием его теории от теории 3. Фрейда было то, что основа характера виделась им не в либидо, а в специфических формах отношения человека к миру. По мнению Э. Фромма, человек оказывается связанным с миром посредством процессов ассимиляции (приобретая и потребляя вещи) и социализации (устанавливая отношения с другими людьми). Особенности проявления и соотношения этих процессов формируют тот или иной тип социального характера, принадлежность к которому и определяет направленность личности на соответствующую систему ценностей.

Таким образом, в развитии представлений о личности в приведенных «биологизаторских» теориях выявляется определенная общая закономерность, которая заключается в постепенном принятии идеи о социальной обусловленности поведения человека и, соответственно, обращении к проблеме ценностных ориентации. Однако наибольшее значение ценностные ориентации личности имеют в гуманистической и экзистенциальной психологии.

Центральным понятием теории личности К. Роджерса является «самость», которая им определяется как «организованная, подвижная, но последовательная концептуальная модель восприятия характеристик и взаимоотношений “Я”, или самого себя, и вместе с тем система ценностей, применяемых к этому понятию»1. По его мнению, в структуру самости входят как «непосредственно переживаемые организмом», так и заимствованные, «интроецируемые» ценности, которые человеком ошибочно интерпретируются как собственные. Как пишет Роджерс, «именно организм поставляет данные, на основе которых формируются ценностные суждения»[12] [13]. Он полагает, что и внутренние и внешние ценности формируются или принимаются, если воспринимаются «физиологическим аппаратом» как способствующие сохранению и укреплению организма — «именно на этом основании усваиваются взятые из культуры социальные ценности»[14]. Однако Роджерс упоминает все же и о необходимости осознания возникающих переживаний как основе ценностных представлений.

Как справедливо отмечает А. Маслоу, «здоровые люди наверняка делают “правильный выбор” в биологическом смысле, но также, вероятно, и в других смыслах»[15]. По его меткому выражению, «выбранные ценности и есть ценности», при этом действительно правильный выбор — это тот, который ведет к самоактуализации. По А. Маслоу, выбор человеком высших ценностей предопределен самой его природой, а не божественным началом или чем-либо другим, находящимся за пределом человеческой сущности. При наличии свободного выбора человек сам «инстинктивно выбирает истину, а не ложь, добро, а не зло» и т. п.[11] Говоря о природности, естественности внутренних «психобиологических» ценностей, Маслоу подчеркивает тем не менее, что «любые инстинктивные склонности человека гораздо слабее сил цивилизации»[17]. При этом он так же, как и К. Роджерс, видит «жизненно необходимую» роль психолога в актуализации, «пробуждении» внутренних ценностей человека.

Осмысленность ценностей, по словам В. Франкла, придает им объективный, универсальный характер: «...как только я постигаю какую-либо ценность, я автоматически осознаю, что эта ценность существует сама по себе, независимо от того, принимаю я ее или нет»1. Франкл понимал под ценностями личности так называемые «универсалии смысла», т. е. смыслы, присущие большинству членов общества, всему человечеству на протяжении его исторического развития[18] [19]. Субъективная значимость ценности, по мнению Франкла, должна сопровождаться принятием ответственности за ее реализацию.

В отечественной психологии, созвучной по многим позициям западной гуманистической традиции и, можно сказать, во многом ее опередившей, аналогичные подходы к пониманию ценностей рассматриваются в различных аспектах изучения свойств личности. По словам Б. Ф. Ломова, несмотря на различие трактовок понятия «личность», во всех отечественных подходах в качестве ее ведущей характеристики выделяется направленность. Направленность, по-разному раскрываемая в работах С. Л. Рубинштейна, А. Н. Леонтьева, Б. Г. Ананьева, Д. Н. Узнадзе, Л. И. Божович и других классиков отечественной психологии, выступает как системообразующее свойство личности, определяющее весь ее психический склад. Б. Ф. Ломов определяет направленность как «отношение того, что личность получает и берет от общества (имеются в виду и материальные, и духовные ценности), к тому, что она ему дает, вносит в его развитие»[20]. Таким образом, в направленности выражаются субъективные ценностные отношения личности к различным сторонам действительности. Подчеркивая психологический характер ценностей как объекта направленности личности, В. П. Тугаринов использует понятие «ценностные ориентации», определяемые им как направленность личности на те или иные ценности.

Общественные условия формируют личность как систему отношений. Содержанием личности, по В. Н. Мясищеву, является совокупность отношений к предметному содержанию опыта человека и связанная с этим система ценностей[21]. Личность представляет собой иерархическую динамическую систему субъективных отношений, формирующуюся в процессе развития, воспитания и самовоспитания. «Доминирующее отношение», соответствующее у В. Н. Мясищева собственно направленности личности, связано с решением ею вопроса о смысле собственной жизни.

Анализ социальной опосредованности личностных отношений занимает важное место в отечественной психологии, поскольку личность не может рассматриваться в отрыве от социальной среды, общества. Еще Л. С. Выготский ввел в психологию понятие «социальная ситуация развития». Развитие личности, по Л. С. Выготскому, обусловлено освоением индивидом ценностей культуры, которое опосредовано процессом общения. По его словам, значения и смыслы, зарождаясь в отношениях между людьми, в частности, в прямых социальных контактах ребенка со взрослыми, затем посредством интериоризации «вращива- ются» в сознание человека.

С. Л. Рубинштейн также пишет, что ценности «производим от соотношения мира и человека, выражая то, что в мире, включая и то, что создает человек в процессе истории, значимо для человека»1. По мнению Б. Г. Ананьева, исходным моментом индивидуальных характеристик человека как личности является его статус в обществе, равно как и статус общности, в которой складывалась и формировалась данная личность. На основе социального статуса личности формируются системы ее социальных ролей и ценностных ориентации. Статус, роли и ценностные ориентации, по словам Б. Г. Ананьева, образуя первичный класс личностных свойств, определяют особенности структуры и мотивации поведения и, во взаимодействии с ними, характер и склонности человека[22] [23].

По утверждению Д. А. Леонтьева, «существуют три формы существования ценностей, переходящих одна в другую 1) общественных идеалах — выработанных общественным сознанием и присутствующих в нем обобщенных представлениях о совершенстве в различных сферах общественной жизни, 2) предметном воплощении этих идеалов в деяниях или произведениях конкретных людей и 3) мотивационных структурах личности (“моделях должного”), побуждающих ее к предметному воплощению в своей деятельности общественных ценностных идеалов»[24]. Эти три формы существования переходят одна в другую. Упрощенно эти переходы можно представить себе следующим образом: общественные идеалы усваиваются личностью и в качестве «моделей должного» начинают побуждать ее к активности, в процессе которой происходит их предметное воплощение; предметно же воплощенные ценности, в свою очередь, становятся основой для формулирования общественных идеалов и т. д. и т. п. по бесконечной спирали. Психологическая модель строения и функционирования мотивации человека и ее развития в процессе социогенеза конкретизирует понимание личностных ценностей как источников индивидуальной мотивации, функционально эквивалентных потребностям. Личностные ценности формируются в процессе социогенеза, достаточно сложно взаимодействуя с потребностями.

С. Л. Рубинштейн видел задачу психологии в том, чтобы «преодолеть отчуждение ценностей от человека»1. В данном контексте как основное средство принятия личностью ценностей общества может рассматриваться понятие «деятельность», занимающее ключевое место в теории

А. Н. Леонтьева. По его словам, реальным базисом личности человека выступает совокупность общественных по своей природе отношений к миру, которые реализуются его деятельностью[25] [26]. Становление личности заключается в закономерной перестройке системы отношений и иерархии смыслообразующих мотивов в процессе общения и деятельности, в становлении тем самым «связной системы личностных смыслов».

Как пишет Д. Н. Узнадзе, человек реагирует на воздействия внешней действительности в большинстве случаев «лишь после того, как он преломил их в своем сознании, лишь после того, как он осмыслил их»[27]. Осмысление, «объективация» явлений внешнего мира в процессе индивидуального опыта приводит, по словам Д. Н. Узнадзе, к постоянному расширению области установок человека.

Таким образом, теоретические концепции второй половины XX века и, прежде всего, отечественная традиция раскрывают психологическую природу ценностей через введение практически тождественных понятий «ценностные ориентации личности» и «личностные ценности», которые различаются, по существу, лишь отнесением ценностей скорее к мотивационной либо смысловой сферам.

Как пишет Ф. Е. Василюк, «когда знакомишься с попытками психологической науки ответить на вопрос, что есть ценность, часто создается впечатление, что главное стремление этих попыток — отделаться от ценности как самостоятельной категории и свести ее к эмоциональной значимости, норме, установке и т. д. Но ценность явно не вмещается в узкие рамки этих понятий»[28].

По словам Е. И. Головахи, «предметы потребностей, будучи осознанными личностью, становятся ее ведущими жизненными ценностями»[29]. Однако если бы так происходило на самом деле, не могло бы существовать таких состояний, как внутриличностный конфликт, эго-дистония и т. п., определяемых метафорой «запретный плод», когда «хочется, а нельзя». В этой связи хочется привести точку зрения Ф. Е. Василюка, который считает, что ценность не является ни предметом потребности, ни мотивом, поскольку последние всегда «корыстны» и борются только за «свой» интерес, в отличие от ценности, которая может быть «нашей» и даже в интрапсихическом пространстве выполняет интегрирующие, объединяющие функции1. Д. А. Леонтьев также указывает на то, что ценности «не эгоистичны». Он справедливо отмечает при этом, что, в отличие от потребностей, ценности не ограничены данным моментом и не влекут к чему-либо изнутри, а «притягивают извне»[30] [31].

По утверждению В. В. Знакова: «Субъективно ценности переживаются людьми как идеалы — ориентиры желательного состояния дел»[32].

Представление о системе ценностей личности как иерархии ее убеждений получило распространение в американской социальной психологии. Так, М. Рокич определяет ценности как «устойчивое убеждение в том, что определенный способ поведения или конечная цель существования предпочтительнее с личной или социальной точек зрения, чем противоположный или обратный способ поведения, либо конечная цель существования»[33]. По его мнению, ценности личности характеризуются следующими признаками:

  • • истоки ценностей прослеживаются в культуре, обществе и личности;
  • • влияние ценностей прослеживается практически во всех социальных феноменах, заслуживающих изучения;
  • • общее число ценностей, являющихся достоянием человека, сравнительно невелико;
  • • все люди обладают одними и теми же ценностями, хотя и в различной степени;
  • • ценности организованы в системы[34].

Ш. Шварц и У. Билски дают аналогичное концептуальное определение ценностей, включающее следующие формальные признаки:

  • • ценности — это понятия или убеждения;
  • • ценности имеют отношение к желательным конечным состояниям или поведению;
  • • ценности имеют надситуативный характер;
  • • ценности управляют выбором или оценкой поведения и событий;
  • • ценности упорядочены по относительной важности[35].

Таким образом, ценностные ориентации представляют собой особые психологические образования, всегда составляющие иерархическую систему и существующие в структуре личности только в качестве ее элементов. Невозможно представить себе ориентацию личности на ту или иную ценность как некое изолированное образование, не учитывающее ее приоритетность, субъективную важность относительно других ценностей, т. е. не включенное в систему.

Как справедливо замечает К. Роджерс, потребности могут удовлетворяться лишь теми путями, которые совместимы с системой ценностей личности и концепцией «Я»1. А. Г. Здравомыслов также полагает, что благодаря контрольным функциям ценностных ориентаций «действие потребностей любого рода может ограничиваться, задерживаться, преобразовываться»[36] [37].

Регулятивная функция ценностных ориентаций личности охватывает все уровни системы побудителей активности человека. Как замечает в этой связи А. Г. Здравомыслов, «специфика действия ценностных ориентаций состоит в том, что они функционируют не только как способы рационализации поведения, их действие распространяется не только на высшие структуры сознания, но и на те, которые обозначаются обычно как подсознательные структуры. Они определяют направленность воли, внимания, интеллекта»[38].

Необходимо отметить, что двойственность системы ценностных ориентации личности как высшего регулятивного образования заключается в том, что она не только определяет формы и условия реализации побуждений человека, но и сама становится источником его целей. Как справедливо отмечает А. И. Донцов, ценностные ориентации направляют и корректируют процесс целеполагания человека. Н. Ф. Наумова также выделяет ценностные ориентации как один из механизмов целеполагания, так как они ориентируют человека среди объектов природного и социального мира, создавая упорядоченную и осмысленную, имеющую для человека значение картину мира.

Как философская категория ценность, согласно О. Г. Дробницкому, означает, во-первых, положительную или отрицательную значимость какого-либо объекта в отличие от его качественных и экзистенциальных характеристик (так называемые предметные ценности), во-вторых, нормативную, предписательно-оценочную сторону явлений общественного сознания (субъективные ценности или ценности сознания).

В психологии понятие ценности получает специфику данной области знаний и определяет субъективную значимость для человека каких- либо предметов, отношений, принципов, идей. Ценность дается человеку в представлениях о себе, в самоощущении и самоотношении, т. е. выражается в когнитивных, эмоциональных и оценочных характеристиках.

Обычно личностные ценности прямо не присваиваются субъектом, а проходят процесс утверждения (Буякас, Зевина, 1997) путем познания ценностных свойств объекта (Шакуров, 2003), самораскрытия (Малисова, 1994), самоопределения (Будинайте, Корнилова, 1993). Это означает, что для осуществления процедуры ранжирования предметов, явлений, отношений, качеств и т. д. по критерию значимости недостаточно одного наблюдения за тем, как оценивают и действуют другие люди (социум в целом). Необходимо использовать целый ряд психологических механизмов, позволяющих определить личную ценность (вес) данной категории явлений среди других подобных явлений, включая ее в уже имеющуюся у человека систему ценностей. Последний шаг практически не рассматривается в работах по данной проблеме[39].

Таким образом, система ценностных ориентаций личности является многофункциональным психологическим органом. Ценностные ориентации, являются механизмом личностного роста и саморазвития, сами носят развивающийся характер и представляют собой динамическую систему.

Сложная и неоднородная структура ценностных ориентаций личности, двойственность источников их развития, разноплановость выполняемых ими функций определяют и наличие множества классификационных моделей ценностных образований, различающихся критериями, положенными в их основание. Так, в различных философских концепциях разделяются абсолютные и относительные, объективные и субъективные, идеальные и реальные, индивидуальные и социальные, внутренние и внешние ценности.

Ценность, имеющая для индивида наибольшую значимость, т. е. занимающая самое высокое положение в его системе ценностных ориентаций, определяет ведущую направленность личности. Психологическая классификация доминирующих ценностных ориентаций личности является тем самым и основанием для дифференциации личностных типов. По словам В. Г. Алексеевой, ценностные ориентаций могут использоваться в качестве главного критерия построения типологии личности. Первой типологией личности, построенной на основе различий ее ценностных ориентаций, является классификационная модель

Э. Шпрангера. Он выделяет шесть идеальных типов личности: теоретический человек (основная ценность — поиск истины); экономический человек (основной акцент делается на полезных и практических ценностях); эстетический человек (наивысшей ценностью считаются стиль и гармония); социальный человек (главная ценность — любовь, стремление к всеобщей любви, любви ко всему человечеству); политический человек (основная ценностная направленность — личная власть, влияние, известность, не ограниченные сферой политики); религиозный человек (ценностная ориентация состоит в поиске смысла жизни, высшей духовной силы)1.

М. Рокич проводит более общее разделение ценностей на основе традиционного противопоставления ценностей-целей и ценностей- средств. Соответственно, он выделяет два класса ценностей:

  • • терминальные ценности — убеждения в том, что какая-то конечная цель индивидуального существования с личной или общественной точек зрения стоит того, чтобы к ней стремиться;
  • • инструментальные ценности — убеждения в том, что какой-то образ действий является с личной и общественной точек зрения предпочтительным в любых ситуациях.

Терминальные ценности носят более устойчивый характер, чем инструментальные, причем для них характерна меньшая межиндивидуальная вариативность.

Как отмечает Д. А. Леонтьев, индивидуальная иерархия ценностных ориентаций, как правило, представляет собой последовательность достаточно хорошо разграничиваемых «блоков». Он приводит возможные группировки ценностей, объединенные в блоки по различным основаниям и представляющие собой своего рода полярные ценностные системы[40] [41]. В частности, среди терминальных ценностей противопоставляются:

  • 1. Конкретные жизненные ценности (здоровье, работа, друзья, семейная жизнь) — абстрактные ценности (познание, развитие, свобода, творчество).
  • 2. Ценности профессиональной самореализации (интересная работа, продуктивная жизнь, творчество, активная деятельная жизнь) — ценности личной жизни (здоровье, любовь, наличие друзей, развлечения, семейная жизнь).
  • 3. Индивидуальные ценности (здоровье, творчество, свобода, активная деятельная жизнь, развлечения, уверенность в себе, материально обеспеченная жизнь) — ценности межличностных отношений (наличие друзей, счастливая семейная жизнь, счастье других).
  • 4. Активные ценности (свобода, активная деятельная жизнь, продуктивная жизнь, интересная работа) — пассивные ценности (красота природы и искусства, уверенность в себе, познание, жизненная мудрость).

Среди инструментальных ценностей Д. А. Леонтьев выделяет следующие блоки ценностей:

  • 1. Этические ценности (честность, непримиримость к недостаткам) — ценности межличностного общения (воспитанность, жизнерадостность, чуткость) — ценности профессиональной самореализации (ответственность, эффективность в делах, твердая воля, исполнительность).
  • 2. Индивидуалистические ценности (высокие запросы, независимость, твердая воля) — конформистские ценности (исполнительность, самоконтроль, ответственность) — альтруистические ценности (терпимость, чуткость, широта взглядов).
  • 3. Ценности самоутверждения (высокие запросы, независимость, непримиримость, смелость, твердая воля) — ценности принятия других (терпимость, чуткость, широта взглядов).
  • 4. Интеллектуальные ценности (образованность, рационализм, самоконтроль) — ценности непосредственно-эмоционального мироощущения (жизнерадостность, честность, чуткость).

В теории А. Маслоу группы ценностей (как и блоки потребностей) образуют вертикальную иерархию. По его словам, потребности и ценности «представляют собой не дихотомию, а согласованную иерархию, т. е. они зависят друг от друга»1. А. Маслоу выделяет две основные группы ценностей:

  • • Б-ценности (ценности бытия) — высшие ценности, присущие самоактуализирующимся людям (истина, добро, красота, целостность, преодоление дихотомии, жизненность, уникальность, совершенство, полнота, справедливость, порядок, простота, легкость без усилия и др.);
  • • Д-ценности (дефицитные ценности) — низшие ценности, поскольку они ориентированы на удовлетворение какой-то фрустри- рованной потребности (мир, покой, сон, отдых, зависимость, безопасность и т. д.)[42] [43].

Занимающие подчиненное положение «Д-ценности», или, как Маслоу их называет в другой своей работе, «регрессивные» ценности, выбираются людьми «ради выживания», достижения состояния гомеостаза. Их реализация является, по словам Маслоу, «абсолютной необходимостью» и выступает предпосылкой «ощущения и функционирования» высших «Б-ценностей», или «ценностей развития»[44].

Описываемые многими другими авторами типы личности и характера, выделенные по иным основаниям, во многих случаях также имеют различные системы ценностных ориентаций. Так, низшие и высшие типы А. Ф. Лазурского, различающиеся преобладанием «экзопсихики» или «эндопсихики», «полезависимые» и «поленезависимые» Г. Уиткина, «экстерналы» и «интерналы» Дж. Роттера, «экстраверты» и «интроверты» К. Юнга, «актуализаторы» и «манипуляторы» Э. Шострома и т. п. существенно различаются пропорцией индивидуального и социального в ценностной системе и ее развитии. Однако все эти типы, как и описанные ранее типы направленности личности и социального характера, являются по существу идеальными либо культурно-историческими, т. е. теоретическими, абстрактно-логическими конструкциями, заведомо упрощенными и не всегда имеющими аналоги в виде реальной личности. Кроме того, все приведенные типологии имеют явный или подразумеваемый оценочный характер. Сам подход к выделению типов личности на основе ее ориентации на какую-либо доминирующую ценность либо на основании какого-либо другого единичного признака справедливо критиковался различными авторами, прежде всего, уже упоминавшимся М. Рокичем.

Однако описанные здесь типологии, как и любые дифференциации людей на основании их ценностных ориентаций, являются достаточно условными. Система ценностей человека изменчива, поскольку в значительной степени обусловлена как меняющейся социальной средой, так и актуальным уровнем развития личности. Описанные многими авторами типы ценностной направленности могут выступать в качестве стадий развития системы ценностных ориентаций личности. Таким образом, можно констатировать, что, несмотря на отдельные экспериментальные исследования, проблема построения типологии на основе целостной иерархии ценностных ориентаций, учитывающей динамический характер их системы, недостаточно разработана.

Но для построения любого психологического исследования, изучающего ценностные ориентации каких-либо групп людей, классификация необходима. Иначе невозможно построить эмпирическое исследование. Таким образом, для достижения тех целей и задач, которые мы ставим перед собой в этом исследовании, на наш взгляд, наиболее целесообразно обратиться к классификации, созданной М. Рокичем и дополненной Д. А. Леонтьевым. По причине того, что существует распространенный и надежный тест, созданный Рокичем, и классификация является наиболее полной и разработанной из существующих на данный момент.

Сложность и неоднородность природы личностных смыслов, двойственность источников их порождения, формирования и развития, разноплановость выполняемых ими функций предполагает их функционирование в качестве сложной многоуровневой системы. Большинство как отечественных, так и зарубежных исследователей проблемы смысла отмечают тот факт, что человеку присуще наличие не одного, а целого ряда различных смыслов.

Смыслы в различных школах и направлениях охватывают широкий спектр функционирования человека и выражаются в таких понятиях, как смысл действия, деятельности, поведения, жизни, существования.

Личностные смыслы выступают связующим звеном между различными подсистемами личности. Являясь компонентами более сложной системы — личности, они сами представляют систему, организованную в определенной иерархической последовательности, отражающую процессы развития и функционирования личности на различных этапах жизнедеятельности человека.

А. Ю. Агафонов, рассматривая человека как смысловую модель мира, определяет человека как пересечение «четырех смысловых сфер (биосфера, когнитивная сфера, социальная сфера, духовная сфера) в континууме пространства и времени, и объединение этих сфер в континууме их атрибутов»1. Сам человек как индивид обладает телесностью, целью активности которой является выживание. Человек как субъект обладает сознанием, активность которого заключается в познании. Как личность человек обладает социальностью, целью которой является адаптация. Человеку как индивидуальности присуща духовность, целью которой является творчество. При этом сам смысл понимается А. Ю. Агафоновым как уникальный психический продукт, такой, каким является человеческая жизнь, «сознательный опыт каждого человека».

Таким образом, в отечественной психологии продолжается развитие подхода к личности как к системному качеству, присущему человеку. Смысл, выступая как системное качество, приобретаемое индивидом в его жизненном пространстве, определяет феномен его личности, самого человека и его жизни. Система личностных смыслов лежит на пересечении основных сфер функционирования личности как психологического органа человека, соответственно, ее организация должна отражать и личностное развитие индивида, и онтологическую сложность всей структуры человеческой жизнедеятельности.

Поскольку личностный смысл рассматривается, прежде всего, как феномен сознания, то в основу уровневой организации смысловой системы, в качестве одного из определяющих ее критериев, может быть положена когнитивная сложность взаимоотношений человека и окружающей действительности.

Уровень когнитивной сложности отражает содержание личностных конструктов индивида — смысловых систем. Низкий уровень когнитивной сложности выражается в жестких конструктах, дающих излишне фиксированную, ригидную картину мира. Жесткая система характеризуется узким репертуаром конструктов и их жесткой сопод- чиненностью. Как правило, они выражаются в таких диадах, как: «правильно — неправильно», «хорошо — плохо», «нормально — ненормально», «добро — зло», «должен — не должен» и т. д.

Исследования когнитивной сложности показывают, что более «когнитивно-сложные» индивиды обнаруживают более высокую терпимость к противоречиям, в большей степени способны проявлять эмпатию (смотреть на мир глазами других людей), более открыты новому опыту[45] [46].

Для разных возрастных групп становление идентичности характеризуется доминированием ценности будущего или прошлого, при этом происходит перетекание времени жизни из менее ценной его составляющей в более ценную. Направление этого субъективного перераспределения времени связано со степенью реализованности жизненных смыслов на разных этапах жизни и наличием перспективы в будущем. Специфическое переживание времени является определенным состоянием, выражающим отношение индивида к смыслам прошлого, настоящего и будущего. Несомненно, что такое состояние возможно только в настоящий момент, однако то, что было ценным для человека в прошлом, остается для него реальностью, также в субъективной реальности человека присутствуют определенные ожидания и планы. Наличие в настоящий момент свободного структурирования временных аспектов субъективной реальности говорит о целостности самой личности, переживающей это состояние. С. Л. Рубинштейн отмечал, что «всякая временная локализация требует умения оперировать временной схемой или “системой координат”, выходящей за пределы переживания»[47].

В норме, под воздействием конкретных (иногда очень жестких) обстоятельств ситуации, человек сталкивается с необходимостью менять свои ценности и смыслы. Актуализируя в сознании свой опыт (прошлое), смысл настоящего (элементы и явления реальности) и будущего (ближние или дальние цели), человек осуществляет смысловое отношение к действительности, переживая определенное состояние.

Если индивид, в силу неважно каких причин, не способен развернуть и расширить временную перспективу личностных смыслов системы, его зафиксированное, обездвижимое смысловое состояние приобретает статус личностного свойства и меняет все остальное психологическое содержание. Ужесточение личностных конструктов ведет к недифференцированному, диффузному статусу идентичности, что, в свою очередь, может выражаться в акцентуировании личностных черт и в формировании пограничных и патологических состояний и синдромов.

В теории В. Франкла смысл представлен как жизненная задача. В качестве ведущей движущей силы поведения В. Франкл постулирует стремление человека найти и исполнить смысл своей жизни. Задача, которую человек должен исполнить в жизни, принципиально существует всегда и никогда не является невыполнимой, и для того чтобы жить и активно действовать, человек должен верить в смысл. Поиск человеком смысла является первичной движущей силой в его жизни. Сама жизнь ставит перед человеком вопросы о смысле, на которые он должен найти ответы.

При этом В. Франкл отмечает, что смысл «в принципе доступен любому человеку, независимо от пола, возраста, интеллекта, образования, характера, среды и религиозных убеждений»1.

Для понимания сущности человека важен лишь специфический смысл жизни конкретной личности в данный момент. Несмотря на уникальность смыслов, В. Франкл подчеркивает, что смысл жизни должен быть найден скорее в окружающем мире, а не в самом человеке или его психике.

Согласно логотерапии человек находит и реализует смысл тремя различными способами:

  • 1) через деятельность — то, что человек осуществляет и дает миру как свои творения. Жизнь человека могут наполнить смыслом самые разнообразные занятия, если к ним подойти творчески;
  • 2) через переживание ценностей — то, что человек берет у мира в форме встреч и опыта, извлекает из созерцания красоты, истины явлений природы и культуры и особенно переживаний любви;
  • 3) через страдания — состоящий в позиции человека по отношению к судьбе, которую он не может изменить. Через страдание человек постигает мудрость, которая выше всякого рассудка. Смысл страдания заключается том, чтобы «уберечь человека от апатии, от духовного окоченения. Пока мы способны к страданию, мы остаемся живыми духовно. Действительно, мы мужаем и растем в страданиях, они делают нас богаче и сильнее»[48] [49].

Фрустрация потребности в смысле (экзистенциональная фрустрация) порождает у человека состояние пустоты, названное В. Франклом «экзистенциональным вакуумом». По утверждению В. Франкла, именно экзистенциональный вакуум, который заполняется симптомами, является причиной, порождающей в широких масштабах специфические «ноогенные неврозы», выражающиеся в озабоченности и отчаянии человека по поводу ценности своей жизни, что «является духовным страданием, но никоим образом не психическим заболеванием»[50]. В отличие от психогенных неврозов, ноогенный невроз происходит не в психологической сфере, а в специфической сфере человеческого духа и является результатом конфликтов между различными ценностями. При любых обстоятельствах человек способен занять осмысленную позицию по отношению к ним и придать своему страданию глубокий жизненный смысл. Таким образом, жизнь человека никогда не может оказаться бессмысленной.

Найдя смысл, человек несет ответственность за осуществление этого уникального смысла; от индивида требуется принятие решения, желает ли он или нет осуществлять смысл в данной ситуации.

Так же как и вопрос о ценностных ориентациях, личностные смыслы по-разному рассматриваются в различных психологических теориях и школах российских и зарубежных авторов. На данный момент не существует одного общего эмпирически обоснованного подхода в понимании этой сложной категории. Эта проблема все еще остается скорее в сфере философских построений и изучается путем применения той или иной теории в конкретной, изучаемой ситуации.

Несомненно, что ценностные установки и жизненные идеалы оказывают влияние на коррупционное поведение. Такие внутренние факторы, как правовое сознание индивида, ценностные ориентации и жизненные идеалы формируются у индивида в той социальной среде, в которой он воспитывался, но зависят и корректируются непосредственно той социальной средой, в которой индивид находится в данный момент. Социальная среда в каждый момент времени нахождения в ней воздействует на индивида, оказывая влияние, определенным образом навязывая господствующие в данной социальной среде идеалы. Таким образом, получается, что человек, не имеющий ранее тенденций к коррупционному поведению, попавший под влияние коррумпированной среды, со временем может изменить свои установки относительно приемлемости для него данного вида поведения.

Задачей психологической науки, на наш взгляд, является построение прогностической модели коррупционного поведения, которая сможет с небольшой погрешностью предсказать возможность коррупционного поведения индивида или какой-либо общности людей при наличии объективных данных о внутренних и внешних факторах.

Перспективным, на наш взгляд, направлением для решения этой задачи является изучение жизненных идеалов и ценностных установок индивида, подверженного коррупционному давлению. Инструментально это можно сделать с помощью психосемантических исследований.

Как утверждает В. А. Ядов, включение ценностных ориентаций в структуру личности «позволяет уловить наиболее общие социальные детерминанты мотивации поведения, истоки которой следует искать в социально-экономической природе общества, его морали, идеологии, культуре, в особенностях социально-группового сознания той среды, в которой формировалась социальная индивидуальность и где протекает повседневная деятельность человека»[51].

Ценностные установки и жизненные идеалы образуют содержательную сторону направленности личности и выражают внутреннюю основу ее отношения к действительности.

Исходя из определения коррупции как использования своего положения в личных целях, можно сделать вывод, что у коррупционера преобладают материальные ценности личности.

В психологии существует множество неоднородных классификаций ценностей, как указано выше в этой главе. Но даже эта простая и всем понятная универсальная дихотомия: «материальное — духовное», многое объясняет в природе коррупционного поведения.

Современное общество построено по законам рыночной экономики, ее идеология проникает во все сферы жизни. Именно рынок с его потреблением и обогащением становится главным в жизни современного человека, в том числе и в России, начиная с 1991 года. Эта новая идеология для достаточно большой прослойки населения.

В произведениях английских классиков политической экономии

А. Смита и Д. Рикардо создана концепция или модель «экономического человека», которая характеризуется:

  • 1) определяющей ролью собственного интереса в мотивации экономического поведения;
  • 2) компетентностью экономического субъекта в собственных делах;
  • 3) главным мотивом хозяйственной деятельности человека в рыночной экономике — максимизацией прибыли (обогащением) с учетом неденежных факторов благосостояния (легкость и трудность обучения, приятность и неприятность занятия, постоянство или непостоянство, престиж в обществе, вероятность успеха в большей или меньшей степени).

А. Смит, анализируя поведение «экономического человека», отмечал, что оно определяется двумя чертами:

  • • склонностью человека к обмену вследствие разделения труда;
  • • собственным интересом, эгоизмом, постоянно не исчезающим стремлением улучшить свое положение.

Поэтому человек в рыночной экономике стремится выбрать такой вид деятельности, при котором произведенный продукт будет иметь большую стоимость, чем в других отраслях, чтобы получить больше дохода. А. Смит подчеркивал, что каждый человек в рыночной экономике «имеет в виду собственную выгоду, а отнюдь не выгоды общества», а интересы купцов и промышленников — «вводить общество в заблуждение и даже угнетать его», пытаясь ограничить конкуренцию[52].

Таким образом, получается, что главенство материальных ценностей само по себе заложено в природе рыночной экономики еще ее основателями.

Интересно отметить, что для Аристотеля «экономический человек» — нечто прямо противоположное представлениям А. Смита, скорее, это человек, стремящийся к удовлетворению своих разумных потребностей.

В XX—XXI веке активно идет процесс глобализации, а соответственно и взаимопроникновение одних культур в другие. Одни культуры оказываются агрессивными, другие пассивными. Экспансия рыночной экономики с ее идеалами охватила практически весь мир. Собственные культурные традиции с их устоями, ценностями, идеалами стираются в большинстве стран, в том числе и в России. Главенство занимает «культура потребления», которая способствует развитию «экономического человека» в том смысле, каком понимал его Адам Смит. А это человек, который в первую очередь стремится к своему обогащению.

Идеалы рыночной экономики влияют и на государственный сектор. Практически все государственные службы превращаются в «рынки», где по сходной или не очень цене всегда можно приобрести ту или иную услугу: быстрее оформить документы, вычеркнуть из своего личного дела небольшую провинность или вытащить кого-то из тюрьмы. Это совсем небольшой перечень услуг, оказываемых государственными служащими. То, что мы называем коррупционным поведением, в системе ценностей рыночной экономики выглядит как поведение «экономического человека» и являет собой пример не только приемлемого, но и желаемого поведения.

Существуют законы, которые регламентируют экономику и ратуют за здоровую конкуренцию, именно она должна стать регулятором рынка, по А. Смиту. Но субъекты рыночных отношений, в том числе и государство, зараженные материалистической идеологией, готовы поступиться интересами общества в своих личных целях, особенно, когда правовые механизмы, которые должны служить отрицательным подкреплением, так плохо разработаны, как в нашей стране.

Не только рыночная экономика выступает «поставщиком» ценностей в современном мире. Россия — страна с богатой культурой и многовековой историей, перечеркнуть которую не может процесс глобализации одним махом, так же как и экспансия других культур. Но и коррупция имеет свою историю в нашей стране.

Исходя из данных, публикуемых в СМИ — уровень коррупции в России в настоящее время крайне высок. Есть информация, что до 70 % российских граждан участвуют в коррупции либо как взяточники, либо как взяткодатели. Что, несомненно, говорит в пользу того, что система ценностей общества материалистична.

Если обратиться к теории Маслоу о самоактуализирующихся людях, то это Д-ценности в его терминологии (т. е. дефицитные ценности — низшие, нацеленные на удовлетворение фрустрированной потребности, непосредственно связанные с инстинктами). Современное российское общество — это общество обостренных инстинктов и соответствующих ценностей, «потребление» сделало его таким. Как говорил в одном из своих последних интервью Александр Исаевич Солженицын: «...российскому народу не хватает воздержанности». Люди разучились сдерживать свою инстинктивную природу во имя ценностей бытия (высших ценностей). И до тех пор, пока в обществе будут господствовать подобные идеалы, коррупция будет процветать.

Для того чтобы изменить текущую ситуацию, необходимы сильные руководители, ценности которых будут соответствовать бытийным, высшим. Как показывает история и психологические законы масс именно способные управлять могут воспитать в своем народе ту или иную систему ценностей. Большая часть населения в любом случае остается подверженной манипуляциям со стороны своего правительства.

Для решения данной задачи психологическая наука может предложить диагностические инструменты для выявления ценностной структуры потенциальных руководителей, а также разработку программ с новой идеологией и способами ее внедрения в массы.

Вопрос влияния ценностных установок и системы личностных смыслов на коррупционное поведение слабо освещен современной наукой. Решение данного вопроса связано с рядом объективных трудностей. Во-первых, изучение системы ценностей и личностных смыслов являются не достаточно разработанным направлением в науке. Существует множество противоречивых теорий и классификаций, на которые трудно опираться исследователю для получения объективных данных. Эти направления в науке скорее носят описательно-философский характер, чем естественнонаучный. Соответственно и получаемые результаты весьма условны и привязаны к точке зрения ученого, который создал классификацию и методику на ее основе.

Во-вторых, коррупционное поведение является незаконным, а соответственно, скрывается. Таким образом, достоверно мы можем говорить о его наличии только у людей, которые находятся в тюрьме по соответствующим статьям. Таких людей в нашей стране немного, и только по исключительным обстоятельствам они могут попасть в столь бедственное положение по причинам, описанным выше.

  • [1] Знаков В. В. и др. Ценностные основания психологической науки и психологияценностей / В. В. Знаков, Г. В. Залевский, А. В. Юревич и др. — М.: Изд-во «Институтпсихологии РАН», 2008. — 347 с. — С. 94.
  • [2] Там же. — С. 95.
  • [3] Серый А. В., Яницкий М. С. Ценностно-смысловая сфера личности: учеб, пособие. — Кемерово: Кемеровский государственный университет, 1999. — 92 с. — С. 3.
  • [4] Левин К. Конфликт между аристотелевским и галилеевским способами мышленияв современной психологии / История психологии (10—30-е гг. Период открытого кризиса) / под ред. П. Я. Гальперина, А. Н. Ждан. — М.: МГУ, 1992. — С. 47—78. — С. 49.
  • [5] Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности / пер. с англ. Е. Е. Ильина —М.: Республика, 1994. — 447 с. — С. 35.
  • [6] Гобл Ф. Третья сила. Новые рубежи человеческой природы. А. Маслоу / пер.с англ. В. Михайлов. — М.: Смысл, 1999. — С. 334—394. — С. 348.
  • [7] Там же. — С. 356.
  • [8] Фрейдимен Дж., Фрейджер Р. Теория и практика личностно-ориентированнойпсихологии: в 2 т. / пер. с англ. А. В. Васильев. — М., 1996. — Т. 2. — 208 с. — С. 98.
  • [9] Хьелл Л., Зиглер Д. Теории личности. — СПб.: Питер-Пресс, 1997. — 608 с. —С. 564.
  • [10] Фромм Э. Психоанализ и этика / пер. с англ. М. А. Филлипова — М.: Республика,1993. — 415 с. — С. 24.
  • [11] Там же.
  • [12] Роджерс К. Клиент-центрированная психотерапия. Теория, современная практика и применение / пер. с англ., отв. ред. С. Г. Римский. — М.: Психотерапия, 2007. —560 с. — С. 46.
  • [13] Там же. — С. 72.
  • [14] Там же. — С. 73.
  • [15] Маслоу А. Психология бытия / пер. с англ. Д. В. Гордынский. — М.: Рефл-бук,1997. — 304 с. — С. 209.
  • [16] Там же.
  • [17] Там же. — С. 272.
  • [18] Франкл В. Человек в поисках смысла / пер. с англ, и нем. С. А. Панин. — М.: Прогресс, 1990. — 368 с. — С. 170.
  • [19] Там же. — С. 288.
  • [20] Ломов Б. Ф. Методологические и теоретические проблемы психологии. — М.:Наука, 1984. — 446 с. — С. 35.
  • [21] Мясищев В. Н. Структура личности и отношение человека к действительности //Психология личности / под ред. Ю. Б. Гиппенрейтер, А. А. Пузырея. — М.: МГУ, 1982. —С. 35—38.
  • [22] Рубинштейн С. Л. Основы общей психологии. — СПб.: Питер, 2003. — 713 с. —С. 369.
  • [23] Ананьев Б. Г. О проблемах современного человекознания. — 2-е изд. — СПб.:Питер, 2001. — 272 с. — С. 210.
  • [24] Леонтьев Д. А. Методика изучения ценностных ориентации. — М.: Смысл, 1992. —17 с.— С. 8.
  • [25] Рубинштейн С. Л. Указ. соч. — 2003. — С. 211.
  • [26] Леонтьев А. Н. Деятельность, сознание, личность. — М.: Мосиздат, 1975. —304 с. —С. 113.
  • [27] Узнадзе Д. Н. Установка у человека. Проблема объективации // Психология личности в трудах отечественных психологов. — СПб.: Питер, 2000. — С. 87—91. — С. 87—88.
  • [28] Василюк Ф. Е. Психотехника выбора / Психология с человеческим лицом:гуманистическая перспектива в постсоветской психологии / под ред. Д. А. Леонтьева, B. Г. Щур. — М.: Смысл, 1997. — С. 284—314. — С. 292.
  • [29] Головаха Е. И. Жизненная перспектива и ценностные ориентации личности /Психология личности в трудах отечественных психологов. — СПб.: Питер, 2000. — C. 256—269. — С. 258—259.
  • [30] Василюк Ф. Е. Психология переживания (анализ преодоления критических ситуаций). — М.: МГУ, 1984. — 200 с. — С. 192.
  • [31] Леонтьев Д. Л. Очерк психологии личности. — М.: Смысл, 1997. — 64 с. — С. 40.
  • [32] Знаков В. В. и др. Указ. соч. — 2008. — С. 88.
  • [33] Там же. — С. 291.
  • [34] Там же. — С. 294.
  • [35] Там же. — С. 255.
  • [36] Роджерс К. Указ. соч. — 2007. — С. 56.
  • [37] Здравомыслов А. Г. Потребности, интересы, ценности. — М.: Политиздат, 1986. —222 с. — С. 202.
  • [38] Там же. — С. 202—203.
  • [39] Знаков В. В. и др. Указ. соч. — 2008. — С. 150.
  • [40] Шпрангер Э. Основные идеальные типы индивидуальности / Психология личности / под ред. Ю. Б. Гиппенрейтер, А. А. Пузырея. — М.: МГУ, 1982. — С. 55—60. —С. 57—58.
  • [41] Леонтьев Д. А. Методика изучения ценностных ориентации. — М.: Смысл, 1992. —17 с.— С. 13.
  • [42] Маслоу А. Психология бытия / пер. с англ. Д. В. Гордынский. — М.: Рефл-бук,1997. — 304 с. — С. 273.
  • [43] Фрейджер Р., Фрейдимен Дж. Гуманистическая, трансперсональная и экзистенциальная психология. К. Роджерс, А. Маслоу и Р. Мэй / пер. с англ. Ю. Мурашева,М. Парсаданова. — СПб.: Прайм-еврознак, 2007. — 221 с. — С. 112.
  • [44] Там же, — С. 114—115.
  • [45] Цит. по: Аверин В. А. Механизм психического развития ребенка / Психологиячеловека от рождения до смерти. — СПб.: Прайм-еврознак, 2002. — С. 20—72. — С. 69.
  • [46] Асмолов А. Г. и др. О некоторых перспективах исследования смысловых образований личности // Вопросы психологии. — 1979. — № 4. — С. 35—45.
  • [47] Бажин Е. Ф., Голынкина Е. А., Эткинд А. М. Метод исследования уровня субъективного контроля // Психологический журнал. — 1984. — № 3. — С. 152—162.
  • [48] Леонтьев Д. А. Виктор Франкл в борьбе за смысл / В. Франкл. Человек в поискахсмысла. — М.: Прогресс, 1990. — 46 с. — С. 11.
  • [49] Франкл В. Воля к смыслу / пер. с англ. В. Д. Ильина. — М.: Эксмо-Пресс, 2000. —368 с. — С. 225.
  • [50] Там же. — С. 249.
  • [51] Цит. по: Абульханова-Славская К. А. Стратегия жизни. — М.: Мысль, 1991. — 299 с.
  • [52] Экономическая теория. Электронный учебник. [Электронный ресурс] // Ташкентский финансовый институт. — Электрон, дан.: 1 файл. — http: //el.tfi.uz/ru/et/gl8.html. — 12.04.03. — С. 6
 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы