Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Этика и эстетика arrow Этика

ОБОСНОВАНИЕ МОРАЛИ

Проблема обоснования морали в теоретической этике

Обоснование морали - теоретическая процедура, благодаря которой в этике пытаются доказать необходимость исполнения моральных требований (часто каких-то определенных) каждым человеком. В отличие от простого познания явлений нравственной жизни, скажем, от описания нравов, процедура обоснования предполагает доказательство необходимости быть нравственным. Процедура обоснования морали претендует не только на то, чтобы доказать, что человек должен быть нравственным, но и на то, чтобы убедить его в том, что он должен хотеть быть нравственным. Предполагается, что это входит в качестве существенного момента в понятие качества его жизни.

Так как философия в целом пытается построить знание о всеобщем и бесконечном по типу доказательного естественно-научного знания (которое, однако, имеет дело с ограниченными областями реальности), философские выводы относительно практических вопросов жизни имеют вероятностный характер. Поэтому, собственно, нельзя завершить процедуру обоснования морали. Тем не менее, человеку очень хочется получить убедительные ответы относительно фундаментальных вопросов своего бытия, найти веские основания для тех или иных предпочтений в жизни (например, ответить на вопрос о том, что приведет к большему счастью - гедонизм или аскетизм). В силу этого этические теории очень часто претендовали на абсолютность своих выводов, пытались дать убедительное знание о морали с помощью конструирования некоторых метафизических миров, устраняющих относительность в решении жизненно важных вопросов. В то же время другие теории исходили из разумного скептицизма, например, просто предлагали ограничить желания, чтобы не давать предпочтения удовлетворению одному из них (ведь неизвестно, является ли именно оно наилучшим). Наиболее сложно обосновать мораль тогда, когда речь идет о жертвенном поведении, о необходимости отдать свою жизнь ради жизни другого человека или ради Родины. Теории, которые пытались обосновать мораль, исходя из идеи достижения максимального счастья, всегда демонстрировали несостоятельность в ответах на вопросы, касающихся объяснения ситуаций, в которых долг повелевает ставить интересы выживания рода выше счастья отдельного индивида. Другие теории исходили из безусловного приоритета долга и тем самым показывали необходимость жертвенного поведения. Однако в них возникали трудности при ответе вопрос о том, почему же человек должен выполнять этот долг.

А. А. Гусейнов отмечает, что в процедуру обоснования морали могут вкладываться следующие четыре смысла: "1) определить собственную основу морали, ее первопринцип, добраться до простейшего морального факта, до источника, из которого река морали берет свое начало, очистить мораль от посторонних скрывающих ее природу наслоений (так, в частности, интерпретировал вопрос А. Шопенгауэр в сочинении "Об основе морали", усмотревший такую основу в сострадании, направленном на чужое благо); 2) подвести под мораль основу, более прочную чем она сама, вывести ее из иной - внеморальной - реальности, обладающей жестким бытийным статусом (из такого понимания исходят натуралистические и социологические концепции, которые подводят под мораль фундамент инстинктов рода или общих интересов); 3) раскрыть всеобщую основу, объективно-истинное содержание морали, независимое от каких бы то ни было субъективных интерпретаций и индивидуальных воплощений (момент объективности или, что одно и то же, всеобщности, общеобязательности был решающим в кантовском обосновании морали); 4) обосновать ее логически, как требование разума, необходимый вывод последовательного мышления (в этом состоял основной пафос Сократа, который тем только и занимался, что испытывал общепринятые моральные суждения на логическую прочность)".

Третий и четвертый смысл кажутся в этих подходах достаточно близкими. Но между ними есть различия. Третий смысл соответствует автономному пониманию морали, рассмотрению ее содержания в смысле утверждения универсальных правил поведения, имеющих деонтологическую природу. Они формулируются разумом и действуют на мотивы поведения людей без непосредственного соотнесения этих правил с конкретными результатами морального действия. Четвертый (сократовский) подход также не исключает задачу выяснения общезначимого смысла моральных суждений, но он одновременно допускает и опору на моральные интуиции, на представления о пользе, которую приносит мораль применительно к конкретным видам человеческой деятельности.

В современной этике моральная интуиция часто понимается как выявление представлений, заключенных в языковом контексте употребления моральных понятий, здравом смысле, что может быть уточнено, прояснено в ходе общения. Такой подход представлен в одном из авторитетных направлений - этике дискурса. Интуиции используются и в концепциях, развивающихся на базе либеральных представлений (в концепции Дж. Ролза). Интуиции связываются здесь с идеей так называемых либеральных прав (liberal rights). Это права, которые человек имеет от рождения, прежде всего - право на жизнь, самозащиту, свободу передвижения. Имеется также интуитивное понимание прав по закону (claim rights), природа которых исторически конкретна. Это права, которые кто-то должен обеспечивать, для исполнения которых некоторая структура, государственные институты наделяются соответствующими обязанностями.

Классические либеральные концепции весьма ограниченно рассматривают функции государства лишь в смысле гаранта прав человека, охраны его собственности, выводя за рамки морали вопросы о жизненных предпочтениях, нормативных программах, счастье. В них соответственно отрицается задача поиска идеала нравственного развития личности, фактически не рассматривается проблема целей духовной деятельности человека. Если все это и признается как значимый факт жизни, это не рассматривается как область воздействия морали на поведение человека. Наоборот, коммунитарная этика говорит о том, что высшие нравственные проявления невозможно понять без связи человека с жизнью некоторого сообщества. Один из современных коммунитаристов А. Макинтайр отмечает: "Только в XVII и XVIII столетиях мораль стала восприниматься в качестве способа решения проблем, возникающих из-за людского эгоизма, а содержание морали было приравнено по большей части к альтруизму. Потому что в тот же самый период люди стали считаться созданиями, которые обладают по своей природе довольно опасной мерой эгоизма; и как только мы приходим к этому выводу, становится очевидным, что альтруизм социально необходим и в то же время невозможен, а когда он все-таки встречается, то попросту необъясним. С традиционной аристотелевской точки зрения таких проблем не возникает.

Ибо воспитание во мне добродетелей приводит к тому, что мое благо совпадает с благом людей, с которыми я связан узами человеческого общества. Никакое преследование мною своего блага не противоречит преследованию вами ваших благ, потому что это единое благо не является ни моим, ни вашим - блага не являются частной собственностью".

Такое изменение нравственной жизни, с одной стороны, конечно, говорит о дистанцировании человека от общества в смысле большей степени развития его индивидуальности. Нельзя требовать, чтобы современный человек был так же тесно связан со своей группой, как человек античного полиса. Однако, с другой стороны, удаление проблемы счастья на периферию моральной теории в какой-то степени свидетельствует о неблагополучии общества, о том, что оно оказывается состоящим из эмпирических индивидов, моральная связь между которыми оказывается разорвана. Упрек в несовершенстве такой тенденции развития морали делался Гегелем, Марксом, т.е. как раз теми мыслителями, которые придерживались позиции коммунитаризма.

По многим позициям мораль может быть рассмотрена утилитарно, например в логике возрастания взаимного доверия. Это подтверждается хорошо известными "моральными играми", в которых испытуемым предлагается разделить 10 долларовую купюру. В одном из вариантов игры испытуемый, принимающий часть суммы, не может отказаться это сделать (игра "диктатор"), в другом он получает право отказаться принять дар, если тот кажется ему слишком незначительным, или же, наоборот, слишком большим (игра "ультиматум"). Американский психолог Хаузер, отстаивающий биологические основания нравственности на базе сравнения ее с врожденными структурами языка, отмечает: "Интересно отметить, что ни одна из культур в выборке, представленной Хенрихом и его коллегами, в игре "Ультиматум" не делала предложений меньше чем 15% или больше чем 50%. Если представление об этом параметре правильно и аналогия с языком сохраняется, то никакая культура не будет когда-либо отклонять предложения менее чем 15% и никакая культура не будет когда-либо предлагать больше чем 50%".

Такое распределение понятно: демонстрация взаимного доверия предполагает и взаимные обязательства. Если я принимаю дар, составляющий больше половины, то тем самым принимаю на себя и обязательство пожертвовать больше тогда, когда я буду располагать большей добычей (например, в результате успешной охоты в примитивном обществе).

Доверие играет принципиальную роль во всех сферах общественной жизни, в том числе в экономике, где отношения людей кажутся наиболее отчужденными от любых представлений личности, кроме ее корыстного интереса. В исследовании, посвященном вопросам доверия, Ф. Фукуяма показал, что крупные корпорации исторически возникли именно в обществах с высоким уровнем доверия, т.е. в США, Японии и Германии. Позднее к ним присоединилась Южная Корея, где крупные корпорации во многом возникли за счет вмешательства государства в экономику, но также были связаны с особенностями национального самосознания. Однако не только развитие крупных корпораций, в которых доверие людей, проявляющее себя в производственных связях между отдельными звеньями, приводит к снижению издержек на юридическое оформление договорных отношений, но и развитие отвечающих информационному обществу сетевых структур также основано на доверии. "Не случайно, что именно американцы, с их склонностью к общественному поведению, первыми пришли к созданию современной корпорации в конце XIX - начале XX века, а японцы - к созданию сетевой организации в XX веке".

Но возрастание взаимного доверия - не единственная линия, по которой мораль может быть рассмотрена утилитарно. Со времен античности хорошо известно, что в поле зрения моральных философов находились вопросы счастья человека и смысла его жизни. Мораль в представлении как древних, так и многих современных философов, способна показать человеку путь к счастью, хотя современная этика больше рассматривает проблему достижения счастья не в смысле жизненных предпочтений, а в смысле оптимальной организации работы социальных институтов. В утилитарном смысле может быть рассмотрено и "золотое правило нравственности". Это логика преодоления социального конфликта, а также логика взаимопомощи. В утилитарные смыслы укладывается и логика благодарности: я благодарен кому-то за его благодеяние и хочу отплатить тем же, чтобы не чувствовать своей зависимости перед благодетелем, а если уж отплатить нечем, то хотя бы быть в высшей степени признательным, чтобы формой возврата моего долга стали высокая самооценка и приятное настроение благодетеля. Утилитарно можно также понимать взаимные извинения. Это и преодоление конфликта, и своеобразная эмоциональная компенсация пострадавшей стороне.

Однако многие исследователи выражали и выражают протест против рассмотрения морали в утилитарном смысле. С чем это связано? Дело в том, что практически функционирующая мораль действительно тяготеет к абсолютизму, в ней выражается желание представить нравственные характеристики человека как высшие качества его социальной (а в некоторых концепциях - и биологической) природы, сформулировать тезис о том, что добродетель превыше всего. Данное представление выражает понимание того, что без морали никакая общественная жизнь будет не возможна, что люди, различные в своих прочих социальных умениях, должны быть одинаковыми в своих моральных качествах.

По это не единственная причина. Утилитаризм постоянно вызывал возражения в связи с принципиальным допущением жертвы интересами меньшинства во имя большинства, неспособностью объяснить, почему отдельный индивид заинтересован действовать во имя блага других. Он всегда испытывал сложность с такими понятиями, как патриотизм, оказывался неспособным объяснить жертвенное поведение, героизм, ответственность перед будущим.

Еще одна причина того, что абсолютные начала нравственности не могут быть полностью исключены из практического поведения, заключается в том, что с точки зрения здравого смысла и основанной на нем теории очень трудно объяснить, почему необходимо отдавать жизнь за других. Но тогда очень трудно и придать личностный смысл подобному жертвенному поступку лишь на основе научного объяснения того, что это необходимо, скажем, для выживания рода. Однако практика общественной жизни требует таких поступков, и в этом смысле продуцирует потребность усилить нравственные мотивы, направленные на подобного рода поведение.

 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 
Популярные страницы