Освобождение балтийских славян от империи Каролингов. — Первая попытка христианской проповеди на Балтийском поморье

Десять лет с лишком ничего не слышно о балтийских славянах. Западная империя была уже так слаба, так истощена раздорами, так изнурена нападениями норманнов, что ничего не хотела предпринимать против балтийских славян. А балтийские славяне, по недостатку единства и общей народной идеи, не пользовались распадом Германии. Вот почему западные летописи в это время совершенно умалчивают о них, и мы, имея единственным источником западные летописи, не можем сказать ни слова об этой любопытной эпохе в жизни балтийских славян.

Мы догадываемся только по позднейшим событиям, что в эти десять лет не стало Чедрага, «короля» бодричей, и что вместе с ним исчезли в бодрицком народе и слабые зачатки единодержавной власти, возникшие под влиянием франкской монархии.

Бодричи и велеты были снова возбуждены к деятельности примером и влиянием скандинавов.

Держава Карла Великого была уже легкой добычей отважных «морских королей» норманнских; но сами норманны начинали испытывать на себе нравственное воздействие христианских народов. В 822 году была сделана первая попытка христианской проповеди между скандинавами реймским архиепископом Эббоном: он ездил в Данию и обратил там много народа. Император Людовик подарил ему в Нордалбингии поместье (Вельна или Вельнау, теперь Munsterdorf) близ крепости Эзес- фельдобурга, для того чтобы он мог завести связи с залабскими народами и укрываться в этом поместье в случае преследования. Датский король Гаральд, искавший, как мы знаем, покровительства Германии, склонился, наконец, на убеждения императора Людовика, и в 826 году торжественно принял крещение в Майнце вместе со своими людьми.

Вскоре обстоятельства устроились в Дании так, что Гаральд мог туда возвратиться, а император отправил с ним ревностного корбейского монаха Анскара, уроженца Фландрии114, чтобы наставлять в вере новообращенных датчан и распространять христианство между северными народами. Этот Анскар был необыкновенным явлением среди современного ему Запада, впавшего в полнейшее равнодушие к успехам христианства между язычниками; такое равнодушие, впрочем, весьма понятно при неурядицах самого Запада в то время; оно доходило до того, что Анскар, хотя богато снабженный благочестивым императором деньгами для его подвига, принужден был ехать в Данию с одним только товарищем-монахом и не мог найти себе других спутников и прислуги. Несмотря на такой недостаток поддержки в самих западных народах, Анскар проповедовал не совсем бесплодно. Он встретил сочувствие не столько в Дании, слишком враждебно расположенной к соседней Немецкой империи, сколько в Швеции. Там многие уверовали и приняли крещение.

В награду за свои подвиги, тридцатилетий Анскар получил (831 год) от императора и папы архиепископский жезл и сан митрополита всех северных народов. Местопребывание новому архиепископу назначено было, по предначертанию Карла, на немецкой земле, на границе скандинавского мира и славянского Поморья, в Гамбурге. В папской булле (884 года) архиепископу гамбургскому давалось полномочие для обращения «Датчан, Шведов, Норвежцев, Фарейцев, Гренландцев, Исландцев, Финнов и Славян» (т. е. балтийских)115; он назначался примасом всех северных и восточных народов. Характерно, что в этом перечне северных народов, предназначаемых Западом к призванию в христианство, балтийские славяне занимали последнее место: ближайшие соседи Германии, они поставлены были после отдаленной и темной Исландии, Гренландии, после финнов. Анскар так и понял свою обязанность. Его внимание обращено было исключительно на скандинавские земли; к балтийским славянам он не ездил и даже, как видно из его жизнеописания, весьма подробного, не вошел с ними ни в какие сношения116. Все, сделанное им для славян, состояло в том, что Анскар покупал иногда нескольких славянских мальчиков, вместе с датскими, а других выкупал из плена и отдавал их для воспитания в христианской вере в монастырь Тургольт во Фландрии, дарованный гамбургской митрополии для усиления ее доходов. Иных он оставлял при себе; но ему не удалось воспитать ни одного проповедника Евангелия для славянского Поморья; а когда Тургольтский монастырь отошел от него, то местный аббат обратил некоторых из воспитанников в своих крепостных людей.

Тем не менее, нет сомнения, что учреждение немецкой митрополии в земле, недавно еще находившейся в руках балтийских славян, могло испугать этот народ, у которого славянское язычество достигло такой же, если не большей, степени развития и крепости, как германское у скандинавов. Балтийские славяне должны были почувствовать близость опастности, предстоявшей их богам, и вооружиться для ее отражения. Подобное явление представлял в то время и скандинавский мир. Крещение Гаральда и проповедь Анскара в Дании и Швеции разожгла там повсюду страшный фанатизм язычников. Раздраженные опасностью, которая угрожала Одину и Валгалле, скандинавы, с яростью людей отчаянных, обрекавших себя добровольно на смерть, стали бросаться на христианские земли и вымещали на них оскорбление своих богов117. Надо прочесть современные летописи и саги, чтобы иметь понятие об ужасе, которым они наполняли в то время население побережья Германии, Франции и Англии.

Против славян-язычников скандинавы не имели такой вражды, хотя воинственная удаль по-прежнему иногда увлекала их к нападениям на их богатые торговые пристани. Сохранилось известие, что один из королей, разделивших между собой Швецию, Амунд, прожив некоторое время изгнанником в Дании, собрал там дружину викингов, чтобы напасть на шведский торговый город Бирку, где стараниями св. Анскара насаждено было христианство и построена церковь. Снарядили 21 корабль; 11 кораблей принадлежали самому Амунду и товарищам его изгнания, остальные — датским удальцам, добровольно присоединившимся к предприятию. Переплыв Балтийское море, они явились под стенами Бирки; жители, призывая имя Христово, приготовились к упорной защите. Тогда дружина Амунда обратилась к языческим гаданиям, которые сказали ей, что тут не будет удачи, и что следует направиться на какой-то отдаленный город в земле славян. Викинги разделились: датчане послушались жребия и поплыли прямо, куда им было указано; Амунд заключил договор со своими соотечественниками и остался в Швеции. Датчане нежданно напали на мирный славянский город, не помышлявший о военной тревоге, захватили там богатую добычу и возвратились домой118. Какой это был город, мы не знаем: если позволено сделать предположение, то мы назвали бы Волын на устье Одры, столь известный впоследствии как средоточие торговли славянского Поморья и как постоянная цель норманнских грабителей. Но систематической вражды скандинавские викинги против балтийских славян не имели в то время; это видно из тогдашних саг. Напротив, вследствие уже известных нам обстоятельств, между теми и другими образовалась дружба и согласие. Славяне перестали держать, как в недавнее время, сторону Германской империи против скандинавов. Им выгоднее казалось грабить вместе с норманнами немцев, заодно с ними отразить христианство, одинаково враждебное Одину и Свято- виту, и с помощью их свергнуть с себя зависимость от императора.

В 836 или 837 году бодричи и велеты отказались от послушания немцам. В первый раз эти два славянских племени, всегда противоборствовавшие друг другу, являются действующими вместе против общего врага, Германии. Император Людовик отправил против них войско. Освободившиеся славяне, как видно, прибегли тотчас к союзу и покровительству датчан-язычников. Датский король Эрик (Горих) отправил к Людовику посольство, требовать, чтобы Германия отказалась от верховной власти над землей бодричей и передала ее Дании вместе с землей фризов, которая в то время была почти завоевана скандинавскими викингами. Людовик отверг это предложение, которое показалось ему верхом наглости со стороны норманнов, — и война немцев с балтийскими славянами продолжалась. Успех Людовикова войска был весьма сомнителен: правда, военачальники его возвратились к императорскому двору с заложниками и объявили, что славяне усмирены (838 год), но на другой годте же славяне, вместе с датскими викингами, грабили немецкие пределы. Бодричи и велеты тут снова действовали заодно; глиняне, недавно еще и не раз отпадавшие от общего союза бодрицких племен, тоже участвовали в войне. К бодричам, глинянам, велетам присоединились лабские сербы. Войска славян вторгались в марки, устроенные Карлом, и выжигали в них немецкие селения. Император послал против них, в конце лета 839 года, ополчение саксов, тюрингов и аустразийцев (жителей Лотарингии); но германский летописец не упомянул об успехе их против славян: видно, исход войны не был благоприятен для империи; только в земле лабских сербов немцы одержали, победу.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >