Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Политэкономия arrow История экономических учений

"Книга о скудости и богатстве" И. Посошкова

Русский прожектер

Петру I не довелось прочитать самое значительное произведение из "литературы проектов" своих подданных. Убежденный сторонник и участник преобразований новгородец Иван Тихонович Посошков (1652-1726) после трех лет работы над своим экономическим сочинением передал в 1724 г. рукопись новгородскому архиепископу в расчете, что она будет вручена самодержцу как негласный свод рекомендаций от "всеусердного желателя" блага России. Но император вскоре умер, а престарелый Посошков неожиданно был арестован летом 1725 г. и заточен в Петропавловскую крепость, где менее чем через полгода окончил свои дни. Его "потаенная" книга, возможно, сыгравшая свою роль в мрачном жизненном финале, увидела свет лишь в 1842 г., хотя в середине XVIII в. с нее снял копию М. В. Ломоносов.

"Книга о скудости и богатстве" Посошкова отразила его богатый жизненный опыт, включая участие в изыскании минеральных ресурсов (сера, нефть), корабельном и питейном ("водочном") делах и грандиозной монетной реформе Петра. Как и его повелитель (и в противоположность Ю. Крижаничу, скрупулезно перечислявшему в "Политичных думах" ресурсы, которых России не хватает - от всех известных тогда семи металлов до грецких орехов), Посошков был убежден в обилии естественных богатств (например, разнообразных материалов для производства красителей) в России. Еще более убежден он был в могуществе "его пресветлого величества слова", монаршей воли "попечения нескудного". Отсюда твердая вера в действенность увещеваний царя относительно "вкоренения правды", чтобы силой указов самодержца исправить многочисленные неполадки ("нестроения", по выражению Посошкова) в государстве и добиться благосостояния и по-христиански любовного согласия всех чинов.

Подчинение интересов купечества царскому интересу

Младшие современники Посошкова из числа обученных за границей русских родовитых аристократов в своих проектах во главу угла ставили интересы самодержавного государства и дворянства, но в свете западного опыта находили, что преуспеяние национальной торговой прослойки соответствует этим интересам. "Купечество есть твердое основание богатства всех государств, как ныне цветет в Англии и Голландии" (Ф. Салтыков); "когда рукоделие и купечество благополучно идут, тогда вотчинников доход исправно платится" (II. Щербатов). Посошков, сам купец со стажем, насчитавшим несколько десятилетий, также подчеркивал, что "купечеством всякое царство богатится" и "купечество и воинству товарищ: воинство воюет, а купечество помогает". Посошков предполагал троякую защиту интересов национального купечества: 1) от иноземцев; 2) "иночинцев", требуя запрета торговать дворянам, крестьянам и представителям духовного сословия; и 3) раздоров между самих русских купцов, которые между собою не объединяются, "друг друга едят и тако все погибают". Но Посошкову была чужда мысль об ограничении ради интересов купечества воли "властительного и всецелого монарха". Посошков прямо противопоставлял российскому самодержавию европейские страны, где короли "не могут по своей воле что сотворити, но самовластны у них подданные их, а паче купеческие люди", и называл не иначе, как "бесчестием" такой порядок, где купеческая цена сильнее указов монарха.

Поскольку "царь не купец, но самодержавный повелитель", то его волей и интересом (в сборе пошлин) определяются и цены на товары. Надо установить, чтобы какова цена на товар "в первой лавке, такова была и в последней", а за всякую излишнюю копейку с торговца следует "взять по гривне или по две и высечь батогами ли плетьми, чтоб впредь так не делал". Ценам на хлеб подобает быть равными и неизменными и в урожайном году, и в недородном. Домашний скот Посошков предлагал "пятнать" клеймами-цепами, чтобы при перепродаже сохранялось постоянство цены и пошлины в казну. Наконец, царь волен налагать цену на товары, привезенные иностранцами, "а буде им нелюбо, то... на сухом берегу места не дать; либо назад вези, либо в корабле держи".

Рьяная защита Посошковым указной цены показывает, что нелепо считать его предшественником классической политической экономии (с ее учением о "естественном порядке"), как это сделали первый публикатор "Книги о скудости и богатстве" известный идеолог "официальной народности" М. П. Погодин (1842), а затем советский историк Л. М. Мордухович. Но едва ли можно согласиться и с утверждением автора первого очерка развития русской экономической мысли В. В. Святловского (1923), что Посошков "типичный" меркантилисте "русским колоритом". Посошков действительно выдвигал меркантилистские требования ограничения или запрета ввоза тех товаров (длинный список), условия для производства которых были в России. Он считал само собой разумеющимся расширение торговли как в западном, так и восточном (Иран, Китай) направлениях, в том числе по морю. Но в отличие от сугубо светской доктрины торгового баланса, Посошков не думал отделять экономическую выгоду от нормативной оценки соответствия государственного порядка началам христианской правды в ее русском православном толковании.

"Христианская правда" Посошкова в трактовке экономических вопросов

Поиск путей воплощения христианской правды в российском государственном и хозяйственном устройстве был у Посошкова довольно своеобразным. Евангельское высказывание о невозможности служения сразу двум господам (Матф. 6: 24) стало аргументом о недопущении иночинцев к занятиям торговлей, которую надлежит сделать монополией купечества. "Свободная" торговля русского купечества в понимании Посошкова - это, прежде всего, отсутствие конкуренции со стороны иночинцев; дворянам надлежит самим не прикасаться ни к какому торгу и "пасти" своих крестьян, чтобы те также "ни малым торгом отнюдь не касались бы". Но Посошков полагал дозволительным и одновременно обязательным запись в купеческий чин - с аккуратной уплатой пошлин - представителей иных сословий, если они решили заняться торговлей, но тогда они должны были оставить земледелие и службу (военную или церковную).

Из ортодоксальной убежденности, что православная вера самая чистая, никакой "еретической примеси" не имеющая, Посошков вывел, что и русские монеты должны быть самые чистые, без всяких примесей и тщательно (мастеровито) отчеканенные. Зато для их номинала "не вес значение имеет, но царская воля". Если государь велит золотниковой медной монете положить рублевое начертание, то "она бы за рубль и ходить в торгах стала вовеки веков неизменно". Поэтому Посошков рекомендовал перечеканить старые серебряные копейки в рубли и полтинники (по номиналу), а из каждого золотника меди чеканить одну 10-копеечную монету (гривенник) или 4 копеечных. Золотые же червонцы, по его мнению, предназначены не ради "торгу или приобретения богатства", а ради славы государя (прокламативная, а не экономическая функция денег).

Посошков отличался от тех прибыльщиков или вымышленников, которые в петровские времена выискивали новые источники государственного дохода в виде новых предметов обложения. Перечислив некоторые из этих мелочных сборов, Посошков с горечью заметил, что ими казны не наполнить, а только людям "турбация великая". Все "многоплодные" старые и "нововымышленные" пошлины Посошков предложить заменить единым налогом "по гривне с рубля". Этот царственный праведный "десятинный" сбор, иже "до христова воплощения уставленный", Посошков считал реализацией своей идеи о "прямом и здравом" собирании царского сокровища таким образом, чтобы "обиды ни на кого не навести", поскольку "худой тот сбор, аще кто царю казну собирает, а людей разоряет".

Идея единого 10%-го налога наводит на параллельное сходство во взглядах Посошкова и писавших несколько раньше в условиях другой абсолютной монархии - французской - маршала Вобана ("Королевская десятина", 1707) и судьи Буагильбера ("Рассуждение о природе богатства, денег и налогов", 1707). Буагильбер во Франции так же, как Посошков в России, проводил мысль, что богатство государства неотделимо от благополучия народа. Но французский мыслитель осуждал попытки государственного вмешательства в торговле, промышленности и ценообразовании, вредящего установлению равновесия в хозяйстве. Был сделан шаг к анализу "естественного порядка" вещей. Русский обличитель "худого и непорядочного" в православном отечестве остался преданным вере в разумную государственную власть и ее административные ресурсы как во всемогущую силу национального устроения.

 
Внимание, данный материал имеет низкое качество распознавания
Для получения качественного изображения воспользуйтесь загрузкой
одним файлом в формате Djvu на странице Содержание
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы