Легитимация хозяйственной и предпринимательской активности

Известно, что все члены общества не могут быть в равной степени активны в хозяйственном отношении. В современном рыночном производстве самостоятельным предпринимательством занимаются не более 10% активного населения, а добиваются значительных успехов, создают крупные предприятия и владеют большими капиталами – единицы. Для того чтобы общество со значительным имущественным расслоением и неравенством хозяйственных ролей развивалось стабильно, необходимо, чтобы успехи активного меньшинства выглядели нравственно оправданными в глазах сограждан. Хозяйственная культура формулирует ценности и символы, которые делают успех немногих приемлемым для большинства – выполняет функцию легитимации хозяйственной и предпринимательской активности. Реализация этой функции основана, по определению Т. Парсонса, на генерализации ценностного образца, т.е. на превращении его из локального, исповедуемого лишь ограниченной группой, в универсальный, разделяемый большинством. Хорошей иллюстрацией процесса генерализации ценностей является отношение россиян к предпринимателям и богатым соотечественникам. Характерно, что, по данным социологов, тех, кто считает именно трудолюбие и высокую профессиональную квалификацию источником и причиной благополучия, больше среди богатых, чем среди бедных. Однако за 20 лет реформ отношение к богатым и предприимчивым в целом изменилось от достаточно резкого неприятия до весьма толерантного.

Регуляция отношений внутри сферы хозяйства и предпринимательства

Хозяйственная культура выполняет функции регуляции хозяйственной деятельности через формирование и поддержание ее ценностных образцов и их трансляцию. Так возникают специфические для каждого конкретного общества и исторического этапа культура труда и управления, деловая культура, культура торговли и потребления и т.д. К культурной регуляции хозяйственной жизни может быть отнесена также и деловая этика – внесение нравственного измерения в предпринимательскую деятельность.

Хозяйственная культура регулирует отношения между людьми на производстве, которые определяются не только отношением к собственности, социальным статусом и должностью, но и сложной системой культурных ценностей, господствующих в обществе. Принятые в обществе нормы качества выполняемой работы, трудовая дисциплина, точность и пунктуальность, тщательность и оперативность выполнения поручений, а также добросовестность выполнения обязательств, надежность деловых партнеров и т.п. определяются ценностными образцами, на которые ориентируются участвующие в хозяйственной деятельности люди. Можно привести такой пример: известно, что в российской хозяйственной традиции высокая технологическая сложность в отдельных отраслях и производстве отдельных видов продукции часто сосуществует с низким качеством товаров массового потребления повседневного спроса, с отсутствием должного внимания к дизайну и упаковке изделий и продуктов. Это невнимание к деталям, связанным с повседневностью, некоторые исследователи объясняют сосредоточенностью на духовном идеале спасения в православии, в соответствии с которым любая деятельность оценивается по ее внутреннему, этическому содержанию. Повседневный труд будет рассматриваться как добродетель в том случае, когда он наполнен аскетическим содержанием и благочестивыми помыслами, а не сосредоточен на внешней форме. Отсюда проистекает невнимание к форме – к конкретной профессии и профессиональному мастерству, к качеству работы, к орудиям труда и технологии, к внешнему оформлению и упаковке изделия: "Из принципа определения внешнего внутренним следовало и отсутствие интереса к форме, что проявлялось в самых разных аспектах. Так, например, качество вещи определялось по ее содержанию, по функциональности. Возможно, с этими представлениями связано и пренебрежение русскими упаковкой товара, его эстетическим оформлением, и, напротив, принцип "через внешнее к внутреннему" в католическом и протестантском религиозном сознании повлиял на то, что внешняя эстетика быта была возведена в своего рода культ уже в секулярном сознании". Узкопрофессиональное мастерство, совершенство в каком-либо одном деле, в отличие от западного понимания профессионализма, не почиталось добродетелью. Напротив, всегда больше ценился "мастер на все руки", универсал и дилетант, воплощающий представление об общеобязательности и универсальности труда как аскетической добродетели.

Регулятивная функция хозяйственной культуры проявляется также и в том, что через нее осуществляется трансляция стереотипов хозяйствования и образцов поведения, связанного с экономической деятельностью – традиции трудолюбия, взаимопомощи, исполнительности и т.д., а также стереотипы распределения, стандарты потребления материальных благ. Таким образом, хозяйственная культура осуществляет историческую преемственность форм хозяйственной деятельности и хозяйственных ориентаций.

Через хозяйственную культуру происходит накопление образцов, традиций, норм хозяйственной деятельности. Осуществляется функция исторической памяти, которая хранит как навыки, технологии (народных ремесел, адаптации к природным условиям и т.д.), так и традиции и ценности. Накопленные традиции могут актуализироваться в хозяйственной культуре, передаваться из поколения в поколение, могут постепенно утрачиваться при изменении условий хозяйствования и общей социокультурной среды. В хозяйственной культуре происходит отбор ценностей и норм, необходимых для выживания и успешного функционирования хозяйственной системы. В структурно неоднородной хозяйственной жизни всегда существуют разнообразные тенденции, опробуются новые организационные формы, институты, модели. Однако "приживаются", т.е. отбираются исторической памятью, тс из них, которые не только наиболее эффективны экономически, но и органично сочетаются с остальными элементами социокультурной системы.

Приведем пример. Российское дореволюционное предпринимательство в целом не было ориентировано на либеральные политические и экономические модели в западном, в особенности американском, смысле (понятие "либерал" в русской политической культуре относилось скорее к требованию буржуазных свобод). Оно было в гораздо большей степени ориентировано на образцы европейского корпоративного капитализма, в особенности на Англию. Такая ценностная ориентация в целом соответствовала политической и правовой культуре общества, его базовым ценностям, общей ориентации на традицию, династию, корпорацию.

В начале советского периода истории, в особенности в 1920-х гг., во время индустриализации ориентации резко изменились: народному хозяйству была нужна не глубокая традиция (которую сознательно уничтожили), а энергия самородков и самоучек, не отягощенных прошлым опытом, начинающим с нуля и признающим лишь утилитарный расчет. Социокультурным образцом для хозяйствующего человека стал не образованный представитель вековой предпринимательской династии, верный традиции и вписанный в социокультурную среду, a self-made man, одаренный выскочка, человек без корней и даже без образования, каковыми реально и были новые руководители народного хозяйства. Произошла переориентация с европейской модели на американскую: "...американизм должен характеризоваться... прежде всего, неизбывной энергией. Все великие изобретатели и дельцы вовсе не были людьми, получившими высшее или даже среднее образование. Они были энергичными самородками, которые могли в любом брошенном вагоне или же просто в пустыре сделать изобретение – и им победить. Очевидно, тот тип человека, который нам предстоит создавать в унисон с развивающимся хозяйством, будет характеризоваться не теми чертами, которые интересовали старую русскую, – начитанную, но неряшливую интеллигенцию... Самая культура в нашем понимании есть не что иное, как техническая и социальная сноровка". Таким образом, с 1920-х гг. социокультурным образцом для российского хозяйства стали США. В постсоветский период рубежа XX–XXI в. эта ориентация сохранилась, поскольку у нарождающегося практически "дикого" нового русского капитализма не было традиций, на которые можно было бы ориентироваться, а либеральный образец свободного независимого индивида, преследующего исключительно частные интересы, оказался как нельзя лучше соответствующим новопровозглашенным "общечеловеческим ценностям".

К "банку данных" исторической памяти, культурной традиции общество нередко обращается в те моменты, когда выясняется, что заимствованные новые образцы не приживаются и частично или полностью отторгаются. В постсоветской России в конце 90-х гг. XX в. и в начале XXI в. стали все чаще вспоминать как традиции дореволюционного предпринимательства, торговли, даже рекламы, так и некоторые традиции советского периода.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >