Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Философия arrow Социальная философия

Социальное понимание человека

Анализу природы человека в рамках философской антропологии противостоит так называемое социологическое истолкование человека. Между этими двумя противоположными пониманиями существует множество разнообразных промежуточных истолкований природы, или сущности, человека.

Социологическое понимание человека характерно для закрытых обществ, антропологическое понимание – для открытых обществ.

Суть социологического понимания хорошо передает формула К. Маркса: человек есть только отражение общественных отношений, взятый сам по себе, он не имеет никакой сущности. Сущность человека, говорит Маркс в "Тезисах о Фейербахе", не есть абстракт, присущий отдельному индивиду; в своей действительности она есть совокупность всех общественных отношений.

При таком понимании человек предстает как носитель определенных общественных функций и ролей и основной проблемой оказывается его приспособление к господствующим институтам, его социализация и адаптация к общественной среде, интеграция в существующую и притом единую для всего общества систему ценностей. Общество оказывается неким не подверженным изменениям "инвариантом", а человек – пластичной переменной, призванной меняться и приспосабливаться. Ключевая задача социализации человека оказывается простой и прозрачной: общество должно воспитывать и перевоспитывать человека, а новое общество – формировать нового человека в угодном себе духе. Как раз об этом говорит знаменитый ленинский афоризм: "Нельзя жить в обществе и быть свободным от него".

Антропологическое истолкование говорит о природе человека, зависящей от истории и изменяющейся в ее ходе, но не растворимой полностью в ней. Формирование этой природы никогда не может быть завершено, человек не только живет в обществе и зависит от системы социальных связей, но и во многом выбирает свое место в этой системе. Его индивидуальная жизнь, в существенной мере определяемая его собственными выбором и его решениями, открыта будущему и не предопределена коллективной судьбой. Социологическим истолкованием человека предполагается, что природа человека, понимаемая исключительно в естественно-научном смысле, сформировалась еще в период становления современного человека и с тех пор перестала быть действующим фактором человеческой истории.

Растворение индивида в обществе

Антропологическое понимание подчеркивает свободу личности, ее непредопределенность, а также многообразие людей, важность для каждого из них существования полноправного и полноценного другого. Социальное разнообразие, неоднородность, несовпадение интересов людей рассматриваются не как изъян современного общества, а как его несомненное преимущество. Человек формируется обстоятельствами, но вместе с тем всегда остается свободным, поскольку он сам определяет многие особенности своей жизни. Социологическое истолкование человека как сколка общества на определенном этапе его развития растворяет индивида в обществе, подчиняет его обязательной коллективной судьбе и тем самым во многом лишает его эстетического измерения.

Подлинные и мнимые потребности

Социологически понимаемый человек всегда проводит ясное различие между подлинными (истинными, естественными) и мнимыми (ложными, искусственными) потребностями. Предполагается, что первые должны удовлетворяться, в то время как наличие вторых говорит об отступлении человека от своего высокого предназначения, от стоящих перед ним грандиозных задач по преобразованию мира и т.п.

В частности, Маркс, разграничивавший истинные и ложные потребности, исходил из социологического понятия человеческой сущности. Важнейшей целью коммунизма, по Марксу, является осознание истинных человеческих потребностей и их удовлетворение. Это станет возможно только тогда, когда производство будет служить человеку, а капитал перестанет спекулировать на иллюзорных его потребностях. Сам лозунг коммунизма "От каждого – по способностям, каждому – по потребностям" имеет в виду не любые, а исключительно истинные или оправданные потребности человека. Деньги, богатство, роскошь и т.д. – это ложные потребности, навязанные человеку эксплуататорским обществом и извращающие все подлинные человеческие ценности. Странно, что Маркс не относил к ложным потребностям незаинтересованное эстетическое созерцание, не связанное непосредственно с той высокой целью, которую будет ставить перед собой идеальное общество. Причиной являлась, скорее всего, сугубо индивидуальная особенность Маркса – его любовь к искусству и в особенности к поэзии.

В реальном коммунистическом обществе граница между высшими и низшими (естественными и искусственными) потребностями была достаточно отчетливой. Всячески одобрялось чтение, но оно не должно было уводить от коммунистических идеалов и ценностей. В музыке, особенно в легкой, существовали жесткие ограничения. Тщательно отбирались сюжеты опер, проводилась ревизия даже классического наследия. В живописи доминировали жанр парадного портрета, социально острой исторической картины, в то время как пейзаж и натюрморт ютились на окраинах официального искусства.

Разделение потребностей человека коммунистического общества на естественные и искусственные служило хорошим идейным обоснованием коммунистического аскетизма.

Об антропологически истолкованном человеке нельзя сказать, что его потребности могут быть разграничены иа естественные и искусственные. Они делятся на минимальные и превышающие жизненный минимум, на полезные с точки зрения здоровья, нейтральные и вредные, на те, которые есть у большинства, и характерные для немногих и т.д. Но эти потребности не подразделяются на естественные и искусственные, поскольку антропологический человек не имеет однозначно очерченного, заданного раз и навсегда круга потребностей. С изменением индивида и общества меняется и характер самих потребностей.

Социологически понимаемый человек, не имеющий никакого твердого ядра и являющийся лишь зеркальным отражением социальных отношений, не способен иметь своего специфического, морального, правового, эстетического и т.п. видения, не похожего на видение других членов общества.

Об этом хорошо писал еще Платон в своем наброске проекта "совершенного, или наилучшего, государства", являющегося, можно сказать, архетипом закрытого общества. В таком государстве все должно быть общим. "Существует ли в наше время где-либо и будет когда, чтобы общими были жены, дети, все имущество и чтобы вся собственность, именуемая частной, всеми средствами была повсюду устранена из жизни? Чтобы измышлялись по мере возможности средства так или иначе сделать общим то, что от природы является частным – глаза, уши, руки, – так, чтобы казалось, будто все сообща видят, слышат и действуют, все восхваляют и порицают одно и то же? По одним и тем же причинам все будут радоваться и огорчаться, а законы по мере сил как можно более объединят государство". Благодаря совершенному государству человеческая душа научится ничего не уметь делать отдельно от других людей и перестанет даже понимать, как это возможно. Неудивительно, что в "совершенном государстве" не оказывается сколько- нибудь существенного места для искусства. Обеспечение единообразия взглядов и даже чувств членов закрытого общества имеет своим непосредственным следствием то, что во многом отпадает необходимость в эстетическом видении мира, всегда связанном с неповторимой игрой индивидуальных духовных сил.

Три важных аспекта

Три момента важны в связи с противопоставлением социологического и антропологического истолкований человека.

Во-первых, социологически понимаемый человек, не имеющий никакого твердого ядра и являющийся лишь зеркальным отражением социальных отношений, не способен иметь естественных, или природных, неотчуждаемых прав вроде права на личную неприкосновенность, на свободу мысли и совести, на достаточный жизненный уровень и т.д. Никаких прав, принадлежащих человеку от рождения, уже в силу того, что он человек, у него не может быть: только общество наделяет человека правами и в той мере, в какой находит это нужным.

Во-вторых, социологически истолкованный человек не способен в соответствующих социальных условиях четко отделить свои истинные, или естественные, потребности отложных, или искусственных, и навсегда расстаться со вторыми.

В-третьих, коллективистическое общество и его теоретики отдают явный приоритет социологическому человеку над антропологическим; индивидуалистическое же общество несомненно тяготеет к антропологическому истолкованию человека. Это проявляется, в частности, в том, что коллективизм неохотно останавливается на теме прав человека и настаивает на том, что в новом, совершенном обществе должен жить не нынешний человек, отягощенный многими ненужными и даже вредными привычками и потребностями, удовлетворение которых способно разрушить это общество, а совершенно новый человек, своего рода "сверхчеловек".

Выбор между социологическим и антропологическим истолкованием человека – это выбор между коллективистическим и индивидуалистическим устройством общества.

Возможна ли аксиология?

Вопрос о природе человека непосредственно связан с возможностью автономной аксиологии, или философии ценностей, и с конкретным решением ее проблем.

При некоторых трактовках природы, или сущности, человека в аксиологии нет никакой нужды, и можно ограничиться чисто идеологическими рассуждениями о той глобальной цели, которая стоит перед обществом и которой подчинены все остальные его ценности. Аксиология становится необходимой лишь тогда, когда исчезает единая для всего общества цель и человек не истолковывается как простое средство ее реализации. В этом случае исчезает единая шкала ценностей, подчиненная глобальной цели, и, соответственно, возникает поле для формирования разных вариантов философии ценностей.

 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы