Желание и Цель

Помимо оценки и размышлений в отношениях между человеком и человеком, одним из основных факторов, формирующих действие человека, — это то, что желает человек в определенных условиях.

Определение желаемого в определенной ситуации — продукт формирования в рамках цепи человеческого целеполагании. Это определяющий фактор, исходящий от человека, который действует в условиях реальности. Желаемое могут определять: а) условия реальности, в которых находится человек исключительно во время действия; б) наряду с этими условиями, основные цели; в) условия реальности, в которых находится человек, и основные цели.

Они являются причинами действия. Определяющий фактор, исходящий от осуществляющего действие, в свою очередь, занимает место среди них.

Если посмотреть на стадию формирования действия, можно говорить о двух видах основных определяющих факторов, устанавливающих желаемое в определенной ситуации и предстающих перед нами в качестве намерения человека, осуществляющего действие: определение потребности человека, нуждающейся в удовлетворении, и определение основных целей.

Удовлетворение потребности — психологический феномен. Желаемое представляет собой удовлетворение имеющейся психологической потребности. Если максимально упростить, речь идет о ситуации, когда в отношениях жизненный мир человека сам сформировал желаемое, следовательно — ситуация, когда «сцепляются» причина и цель.

Второй определитель желаемого, исходящий от субъекта, — это основные цели человека: то, что человек обязательно хочет совершить, на что он продолжительное время тратит усилия, к чему стремится длительное время на протяжении жизни — для себя или с участием себя. Эти основные цели, определяющие в определенных отношениях желания человека (желание желаемого) и цели действия, обычно не меняются на протяжении жизни человека — за крайне редким исключением.

Мы сталкиваемся с двумя различными но структуре видами целей, если посмотреть на них с точки зрения желаемого и провести философскую оценку этих двух типов целей. Один из этих типов основан на знаниях о ценности человека, второй отнесен к значимым вещам (и в этой связи идеалов), оцениваемым человеком или группой, в которую он входит[1].

То, что я подразумеваю под «значениями», — это условия возможности реализации некоторых возможностей, обеспечивающих ценность человека. Это — права, называемые «правами человека», и этические ценности, обеспечивающие их защиту и определяющие желания. Защита прав человека важна для человека. Те, кто их защищают, — этические люди. Таким образом, данные о значении прав человека определяют желаемое, т.е. защищают целепола- гание человека и его суть; желаемое в отношениях определяется этими данными (философскими данными).

В качестве детерминирующего фактора эти цели отличны от телеологических и причинно-следственных; они приводят к тому, что в определенной ситуации желаемое, связанное с человеком, находящимся в определенных жизненных условиях, является именно тем, каковым оно является; они образуют общий определяющий фактор этих причин по-разному обоснованных действий. В свою очередь, это — один из основных аспектов, обеспечивающих ценность самого действия. «Реализация» этих основных целей не подразумевает их достижения; они на протяжении длительного срока определяют причины действий человека, обеспечивают единство в очень разных действиях, создают основное (но не единственное) условие того, что человек становится человеком этическим. Когда речь идет об их реализации, мы говорим о желаемом; когда речь идет о достижении — говорим о связанной с этим желаемым цели в имеющихся условиях реальности. Это желаемое осуществляется посредством цели. Вместе с ними, в свою очередь, этические ценности, определенные особенности людей и внутренние миры обретают реальность: этические возможности человека реализуются в качестве жизненного пути и человеческих особенностей.

Значит, защита прав человека значима для всех человеческих существ: важна она и для тех, кто их попирает. При этом мы не можем в отношении рассматриваемых значимыми вещей дать такой же универсальный ответ. Потому что они являются мыслями, идеями, принципами, которые меняются со временем, ограничены интересами человека или группы, имеют массу привязок, меняются от одного значимого к другому, возносят до ценности то, что ценным не является. Идеалы же — это ситуации, не имеющие недостатков в определенном времени и месте, возносимые до самой высокой цели[2]. Определенный идеал является значимым для человека или группы в определенных условиях, потому что он возведен в ранг значимого. В связи с этим все может быть приведено к идеалу, действия в отношениях между человеком и человеком могут привести к определенному желаемому. Если спросить о значении для человека, т.е. о ценности, темой может стать вредоносность — безвредность.

Таким образом, форма определения действий, которые возведены в ранг значимых, — это телеологическая форма: в контексте условий реальности ставятся цели и желаемое в отношениях определяется не в связи с реальностью других людей, а в связи с тем, что возведено в ранг значимого в этой ситуации. Но действие, сформированное этим желаемым, совершается в отношении другого человека. Таким образом, при определении желаемого тем, что возведено в ранг значимого, получается, что цели различных действий человека становятся едиными: основная цель человека и желаемое в конкретных отношениях — одно.

* * *

Здесь мы можем ответить на вопрос, почему Бекет передал Генри Гвендолин.

Когда Гвендолин спросила Бекета об этом, его ответ ей (и самому себе) был следующим: «Я дал слово чести. Однако не знал, что он потребует тебя». Интересно, как Бекет, сталкиваясь с этим требованием короля, его оценивает; что же хочет Бекет оберегать выдачей Гвендолин; реализует ли он желаемое?

В один момент во время требования короля у Бекета Гвендолин происходит следующий разговор:

Я же тебе сказал: даром ничего нс дается. И потребовал у тебя слово дворянина.

Бекеш (Ледяным тоном): И я дал вам его, сир[3].

Образ Бекета в сознании короля — образ «сильного» человека (по меркам короля), «свободного» человека, не связанного ни с чем. Отсутствие связей, по меркам Бекета, означает силу. Если он признает связанность, у него не останется связи между этим желанием короля и данным словом чести, вопрос передачи Гвендолин отпадет. Но если Бекет не выдаст Гвендолин, он окажется привязанным к чему-то. Бекет видит, что король хочет его привести к такой ситуации и что он старается нащупать его «слабость». Но если Бекет независим... тогда данное слово действует и в этой ситуации, необходимо держать слово и выдавать Гвендолин. Хотя король говорил о дружбе: друг не требует у друга такое.

И Бекет делает выбор: он предпочитает остаться сильным в глазах короля, в связи с чем пытается вести себя как человек чести. Потому что для него превыше всего — выглядеть как человек чести: это вынужденное решение, рабская потребность. Если необходимо для ее удовлетворения в этих условиях реальности отдать Гвендолин (воспользоваться любимым человеком как средством), он отдает, потому что, какие бы ни были условия, он должен казаться человеком, выполняющим слово: он может сделать все, чтобы сдержать слово (чтобы не выглядеть слабым). У сильных людей нет «чувств», потому что «чувства» демонстрируют слабости людей. Таким образом, Бекет охраняет «честь» короля, пока не примет решение охранять честь Бога.

Но сразу после ситуации с Гвендолин Бекет, находясь у кровати спящего короля, так мыслит про себя:

Бекеш: <...> Мой государь... Если бы ты и в самом деле был моим государем... если бы ты тоже был саксонцем!.. Как все стало бы просто!.. Какой нежной заботой я окружил бы тебя, если бы в мире царил порядок! Все люди, все до единого, все, сверху донизу, были бы связаны между собой клятвой и больше ни о чем не задумывались бы никогда!

Пауза. Храп короля усиливается.

Бекеш (Вздыхает, с легкой улыбкой): Но я, я незаконнорожденный, ведь я и сюда попал незаконно, я обманом пробрался в ваши ряды!

И все же спи, государь. Пока Бекет вынужден прикрываться выдуманной им самим честью, он будет служить тебе. А если когда-нибудь он встретит свою настоящую... (Пауза.) Но где она, честь Бекета?[4]

И Бекет нс встретится с честью до конца дней своих: он будет все время вести себя в соответствии с образом короля у себя в голове, будет беспрерывно удовлетворять собственное «я»; он так и не встретится с собственной честью, защищая сначала честь короля, а затем честь Бога: он будет «становиться героем» в глазах других, но в момент нахождения с самим собой — он будет все время видеть себя «дважды незаконнорожденным», до самой смерти своей будет формировать свою «честь».

При первом взгляде, если внимательно посмотреть на Бекета драматурга Ануя, выглядящего, как будто значимые вещи определяют его желаемое, Бекет предстает перед нами как один из самых рафинированных примеров эгоцентричности людей, желания которых определяются их «я».

* * *

Этические взгляды на протяжении истории находятся в связке с «желанием» действия. Основной вопрос, связанный с этими взглядами, — это вопрос определения желаемого, или, иными словами, свободы желания. Самые точные сведения, связанные с определением основных целей (определением желаемого), дал Кант.

Этот мыслитель исследовал вопросы и возможности определения желаемого человеком (существом, обладающим умом и способностью желать), пытаясь выявить «законы» деятельности (принципы, которые могли бы качественно применяться к каждому разумному существу). Опираясь на это, он выявил меру оценивания действия — необходимость опоры на желаемое для того, чтобы действие имело нравственную ценность.

Кант это сделал на основе двух взаимосвязанных взглядов. Способность желать — т.е. практический содержательный принцип, который может быть положен в основу счастья, — может определять желаемое человеком, существом, обладающим способностью желать и умом; к тому же, «чистый разум» с помощью собственных принципов или идей может определять желаемое, т.е. если желаемое не определяется чем-либо вне себя, оно может потребовать чистый практический ум — может стать чистым желаемым. В таком случае — эти принципы приобретают качество закона.

Особенность таких принципов — то, что они «могут быть применимы в качестве принципов общих законов». Их «основной закон», основной принцип — это закон, названный Кантом «нравственным законом», это закон утверждает принцип воли каждого разумного существа как воли, устанавливающей всеобщие законы.

Это требует: а) меры для принципов желания; б) желания, чтобы действие носило нравственную ценность. Это закон, являющийся законом свободы, — продукт чистого разума и может быть применен в отношении каждого разумного существа. Однако, в связи с наличием у человека способности желать, этот закон может быть только повелением.

Как можно понять, что принципы, определяющие желание человека, подходят под этот основной закон, иными словами — как понять, имеют ли они это свойство? Или: если человек пожелал что-то, то оно становится действием, имеющим нравственную ценность? Единственное, что здесь точно можно сказать, — это необходимость того, чтобы принципы подразумевали общность моральных законов. Если принцип, определяющий желание, — желаемое — сам себя ликвидирует на стадии планирования реализации для каждого мыслящего живого существа, он не является качеством, способным стать законом. Принцип может стать принципом, подходящим для нравственного закона, только тогда, когда обладает возможностью применения в отношении всех мыслящих живых существ. Иными словами, если желаемое таким образом приводит к действию, действие приобретает нравственную ценность. Таким образом, единственным повелением, которое можно точно повелеть, — это «действуйте в соответствии с принципом желания создания общего закона». Это значит: «пусть то, что ты пожелаешь, станет нравственным законом!» или «действуй, желая создания нравственного закона!» Особенность этого повеления, которое говорит о нравственном законе, который выступает в качестве принципа, с точки зрения человека, — отсутствие связи с каким-либо условием и наличие «формы» у желаемого принципа. Этот принцип — сам по себе необходим, всегда будет необходим.

Действие, осуществляемое с желанием реализации такого принципа, — правильное действие: долг. В свою очередь, долг человека — действовать на основе «принципа долга»: «принцип действия — действовать, как будто ты желаешь реализации общего нравственного закона». Это повеление, подразумевающее желание такой реализации принципа действия (без исключений), говорит человеку: «делай, что должно!» Необходимое же (форму действия, являющегося необходимым) Кант определяет так: поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству и в своем лице, и в лице всякого другого также как к цели и никогда не относился бы к нему только как к средству.

Это повеление является принципом желания нравственного закона. Выявленный Кантом данный принцип в качестве принципа, определяющего форму, является принципом «без содержани я» для людей, однако он демонстрирует содержание нравственного закона в рамках этических взглядов Канга. Это — принцип, который может привести к действию или принципу, подходящему для меры нравственного закона: мера ценного действия или основной принцип. Если эта мера определяет желаемое человеком, если человек хочет осуществить такое действие, его желание — «хорошее желание», или желать этого — желать хорошего.

То, что Кант продемонстрировал таким повелением, — особенность ценного действия. Если при осуществлении действия «основная цель» человека — обращаться с собой и другими как с людьми, т.е. относиться к себе и другим не как исключительно к средствам, а также как к целям, действие имеет нравственную ценность.

Это будет означать, что действие не перейдет грань, сформируется баланс. При этом только этого условия недостаточно, чтобы действие стало ценным действием. Потому что если такая цель формирует действие, не опирающееся на правильную оценку: а) если человек в отношениях не принимает во внимание самоценность этического действия, он не сможет избежать использования в качестве средства себя или других (третьих лиц): это ситуация, когда желание не относиться к людям как к средству имеет изъян, ситуация, которую нельзя предотвратить; б) появляются результаты, неслучайные и противоречащие благому желанию. Эта мера Канта является мерой, которую некоторые люди легко смогут использовать, при этом которая сама по себе не подразумевает обязательно тот факт, что действие становится ценным. К тому же, этой мерой человек может обезопасить себя при нанесении вреда — не желая того (!) — другому.

Определение необходимого в отношениях между человеком и человеком, возможность осуществления необходимого связаны как с доброй волей, так и с правильной оценкой. Так как Кант не рассматривал отношения, в качестве единственного основания он приводит добрую волю. При этом человек несет ответственность и за то, что не знал, но должен был знать.

  • [1] Любовь к Родине, любовь к семье, любовь к долгу, любовь к роду, спасениеИерусалима, смерть из-за греха, служба Отечеству, Туран, объединение мировогопролетариата и пр.
  • [2] Идеалы, являющиеся конструктивным или деструктивным фактором,целями, которые нельзя достичь, компасом для движения групп, могут быть определяющим фактором и в отношениях между людьми (в качестве примера можнопривести Марту в «Непонимании» Камю).
  • [3] См.: Ануй Ж. Томас Бекет. Действие 4.
  • [4] Там же.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >