УГОЛОВНО-ПРАВОВЫЕ И КРИМИНОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ, НАПРАВЛЕННЫХ НА ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ РАССЛЕДОВАНИЮ

Уголовно-правовая характеристика преступлений, связанных с противодействием расследованию преступлений

Одной из важнейших сфер общественных отношений, обеспечивающих устойчивость государственной власти и защиту интересов личности, является система правосудия. Для охраны данной сферы уголовноправовыми средствами УК РФ содержит гл. 31 «Преступления против правосудия».

В теории уголовного права под преступлениями против правосудия понимают умышленные преступления, посягающие на нормальную деятельность органов правосудия (в широком смысле), совершаемые должностными лицами этих органов или иными лицами в целях противодействия такой деятельности.

В широком смысле под органами правосудия понимаются как суды всех уровней, так и органы, непосредственной задачей которых является содействие правосудию. Это органы, осуществляющие предварительное расследование (дознание, предварительное следствие), органы прокуратуры, органы, исполняющие вступившие в силу приговоры, решения, определения и постановления судов, своей работой обеспечивающие правосудие, осуществляя свою деятельность в определенной процессуальной форме.

Преступления, связанные с противодействием расследованию, являются частью преступлений против правосудия.

Противодействие расследованию преступлений может рассматриваться как выбор заинтересованными лицами соответствующей линии поведения и принятие мер, направленных на создание препятствий в собирании и использовании доказательств с целью уклонения от ответственности.

Общественная опасность и социальная обусловленность запретов, содержащихся в указанной главе УК РФ, определяется важностью защищаемых общественных отношений, которые составляют объект преступного посягательства. Традиционно доктрина уголовного права рассматривает в качестве объекта то, на что посягает преступное деяние, чему в результате этого деяния причиняется и может быть причинен вред, т.е. общественные отношения, охраняемые уголовным законом.

Родовым объектом рассматриваемых преступлений являются общественные отношения, обеспечивающие нормальное функционирование государственной власти. Видовым объектом выступают общественные отношения, обеспечивающие нормальное функционирование органов, осуществляющих правосудие (в широком смысле слова). И, наконец, основным непосредственным объектом являются общественные отношения, обеспечивающие нормальное функционирование органов предварительного расследования и органов дознания, направленное на достижение целей уголовного судопроизводства. В ряде случаев мы видим наличие дополнительного непосредственного объекта, когда вред причиняется не только интересам правосудия, но и личности. Например, в случае совершения преступления, предусмотренного ст. 285 УК РФ, таким дополнительным объектом будут общественные отношения, охраняющие жизнь лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследование, а при распространении клеветнических сведений (ст. 298.1 УК РФ) — общественные отношения, охраняющие честь и достоинство лица.

Рассматриваемые преступления относятся к формальным составам, т.е. в объективную сторону входит только общественно опасное деяние. Например, объективную сторону вмешательства в какой бы то ни было форме в деятельность прокурора, следователя или лица, производящего дознание, в целях воспрепятствования всестороннему, полному и объективному расследованию дела (ч. 2 ст. 294 УК РФ) образует деяние в виде дачи указаний, советов, высказывании просьб и т.п., направленных на достижение указанных целей. Объективную сторону заведомо ложного доноса (ст. 306 УК РФ) образует деяние в виде сообщения органам предварительного расследования ложной информации о совершении конкретным лицом определенного уголовно наказуемого деяния. Исключением является состав, предусмотренный ст. 295 «Посягательство на жизнь лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследование» УК РФ, который по конструкции является формальноматериальным, поскольку термин «посягательство» включает в себя как убийство указанного лица, так и покушение на убийство. В большинстве своем рассматриваемые преступления совершаются путем действия. Например, очевидно, что фальсификация доказательств (ст. 303 УК РФ) может совершаться только путем совершения активных действий — создания подложного доказательства, подделка существующих. Однако ряд преступлений могут совершаться только путем бездействия. В частности, отказ свидетеля или потерпевшего от дачи показаний (ст. 308 УК РФ) совершается только путем бездействия, поскольку состоит в невыполнении указанными участниками уголовного процесса своей юридической обязанности. Хотелось бы также отметить, что данное преступление является длящимся, т.е. совершается все время, пока лицо отказывается от выполнения указанной обязанности.

Субъект рассматриваемых преступлений в основном является общим. Это вменяемое физическое лицо, достигшее возраста уголовной ответственности — 16 лет. В случаях, прямо указанных в диспозициях статей, субъект является специальным. В частности, в ч. 2 ст. 303 УК РФ в качестве субъектов прямо указаны лицо, производящее дознание; следователь; прокурор или защитник, а в ч. 4 данной статьи — лицо, уполномоченное на проведение оперативно-розыскных мероприятий (фальсификация доказательств и результатов оперативно-розыскной деятельности), ст. 308 УК РФ в качестве специального субъекта называет свидетелей и потерпевших.

Таким образом, рассматриваемые преступления могут совершаться тремя группами лиц: должностными лицами, осуществляющими функции правосудия и наделенными в связи с этим определенными властными полномочиями (судьи, прокуроры, следователи и др.); другими лицами, противодействующими расследованию, являющимися участниками уголовного процесса; иными лицами, не обладающими процессуальным статусом.

Субъективная сторона всех рассматриваемых преступлений характеризуется прямым умыслом: виновный осознает общественную опасность своих действий и желает действовать именно так. Применительно к составу, предусмотренному ст. 295 УК РФ, направленность умысла выражается следующим образом: виновный осознает общественную опасность причинения смерти лицу, осуществляющему правосудие или предварительное расследование, предвидит возможность или неизбежность наступления смерти в результате своих действий и желает лишить жизни такое лицо, имея при этом цель воспрепятствовать их законной деятельности либо из мести за такую деятельность.

В научной и учебной литературе предлагаются различные основания для классификации преступлений против правосудия[1]. Представляется наиболее удачной классификация таких преступлений по их непосредственным объектам, поскольку она в наибольшей степени отражает те общественные отношения, которым определенные группы данных преступлений причиняют вред.

По непосредственному объекту преступления, связанные с противодействием расследованию, как часть преступлений против правосудия, можно дифференцировать следующим образом.

  • 1. Преступления, посягающие на жизнь, здоровье, честь и достоинство лиц, осуществляющих правосудие и предварительное расследование: посягательство на жизнь лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследование (ст. 295 УК РФ); угроза или насильственные действия в связи с осуществлением правосудия или производством предварительного расследования (ст. 296 УК РФ); неуважение к суду (ст. 297 УК РФ); клевета в отношении судьи, присяжного заседателя, прокурора, следователя, лица, производящего дознание, судебного пристава (ст. 298.1 УК РФ).
  • 2. Преступления, препятствующие исполнению работниками правоохранительных органов их обязанностей по осуществлению целей и задач правосудия. К этой группе относятся: воспрепятствование осуществлению правосудия и производству предварительного расследования (ст. 294 УК РФ); фальсификация доказательств по гражданскому делу лицом, участвующим в деле, или его представителем (ч. 1 ст. 303 УК РФ); провокация взятки либо коммерческого подкупа (ст. 304 УК РФ); заведомо ложный донос (ст. 306 УК РФ); заведомо ложные показания, заключение эксперта или неправильный перевод (ст. 307 УК РФ); отказ свидетеля или потерпевшего от дачи показаний (ст. 308 УК РФ); подкуп или принуждение к даче показаний или уклонению от дачи показаний либо к неправильному переводу (ст. 309 УК РФ); разглашение данных предварительного расследования (ст. 310 УК РФ); разглашение сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении судьи и участников уголовного процесса (ст. 311 УК РФ); укрывательство преступлений (ст. 316 УК РФ).
  • 3. Преступления, совершаемые в процессе отправления правосудия (в том числе — в процессе расследования) должностными лицами: привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности или незаконное возбуждение уголовного дела (ст. 299 УК РФ); незаконное освобождение от уголовной ответственности (ст. 300 УК РФ); незаконное задержание, заключение под стражу или содержание под стражей (ст. 301 УК РФ); принуждение к даче показаний (ст. 302 УК РФ); фальсификация доказательств по уголовному делу (ч. 2 и 3 ст. 303 УК РФ).

Рассмотрим подробнее некоторые из составов данного вида.

Прежде всего, речь должна идти о составе, предусмотренном ст. 294 «Воспрепятствование осуществлению правосудия и производству предварительного расследования»

С объективной стороны оно заключается во вмешательстве в какой бы то ни было форме в деятельность суда (ч. 1), прокурора, следователя или лица, производящего дознание (ч. 2), в целях воспрепятствования их законной деятельности. Данный состав существенно расширил возможности уголовно-правовой охраны, обеспечив такую охрану не только судей, как это было предусмотрено в прежнем законодательстве, но лиц, осуществляющих предварительное расследование.

Воспрепятствование судебной или следственной деятельности может выражаться, в частности, в просьбах, уговорах, требованиях, иных формах склонения или понуждения судьи, присяжного заседателя, прокурора, следователя, лица, производящего дознание, к одностороннему рассмотрению дела, оставлению без оценки существенных доказательств, к прекращению уголовного дела, к отказу от возбуждения уголовного дела, к неприменению меры пресечения, связанной с содержанием под стражей, вынесению в интересах виновного неправосудного судебного акта и т.д.

Следует иметь в виду, что речь идет именно о непроцессуальном воздействии. Указания прокурора, начальника следственного отдела или органа дознания, данные в соответствии с уголовно-процессуальным законом, не могут рассматриваться как вмешательство в деятельность соответствующих должностных лиц. Обращения участников процесса с ходатайствами и жалобами также являются правомерными формами поведения.

В отдельное направление противодействия расследованию преступлений может быть выделена деятельность адвоката. В связи с этим необходимо отметить, что законодательством конкретно не определены пределы полномочий защитника. Это обстоятельство, а также многообразие форм противоправной деятельности, допускаемой недобросовестными защитниками, создает серьезные сложности не только в описании конкретных незаконных средств и способов, но даже в их классификации. Прежде всего, по нормативно-правовому критерию классификации все допускаемые адвокатами нарушения можно поделить на преступления и иные правонарушения. Последние с высокой степенью условности можно разделить на нарушения уголовнопроцессуального закона; нарушения Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»; нарушения иного федерального законодательства; нарушения норм профессиональной этики (Кодекса профессиональной этики адвоката).

Здесь основанием классификации служит нормативный правовой акт (отрасль, институт законодательства), который нарушает своими действиями недобросовестный адвокат.

Следует подчеркнуть, что это деление весьма условно, поскольку, например, все преступления, совершаемые недобросовестными адвокатами в связи с осуществлением своей профессиональной деятельности, всегда в той или иной мере являются нарушениями законодательства, и, конечно же, норм адвокатской этики. Так, если адвокат, предупрежденный в установленном законом порядке (ст. 161 ч. 2 УПК РФ), разглашает посторонним заинтересованным лицам данные предварительного расследования, в том числе показания подзащитного без его согласия, то он тем самым совершает преступление, предусмотренное ст. 310 УК РФ. Этими же действиями защитник нарушает названное требование УПК РФ, п. 5 ч. 4 ст. 6 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (разглашение сведений, составляющих адвокатскую тайну), ст. 6, п. 4 ч. 1 ст. 9 Кодекса профессиональной этики адвокатов и др.

Помимо нормативно-правовой можно привести ряд других классификаций по иным, криминалистически значимым основаниям, поскольку только правовые критерии разграничения не в состоянии обеспечить учет всех особенностей, имеющих значение для выявления и нейтрализации проявлений незаконной деятельности.

Важнейшим криминалистически значимым основанием классификации являются интересы подозреваемого (обвиняемого) по уголовному делу. Однако практика показывает, что такое не просто может быть — это весьма распространенная практика, одно из самых негативных, безнравственных явлений в адвокатской среде.

По этому основанию все незаконные средства и способы можно разделить на: 1) реализуемые в интересах подзащитного; 2) реализуемые из ложно понятых его интересов, но на самом деле вопреки им; 3) реализуемые сознательно вопреки интересам подзащитного.

Безусловно, важнейшими интересами подозреваемых, обвиняемых по уголовному делу, чаще всего являются: а) освобождение от уголовной ответственности и от наказания (полное или хотя бы частичное, по реабилитирующему либо хотя бы по нереабилитирующему основанию); б) смягчение наказания (уменьшение размера наказания, замена более строгого наказания менее строгим и т.д.); в) освобождение от имущественных требований, заявленных в рамках гражданского иска в уголовном деле; г) реабилитация, т.е. возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда, восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах, в случае возникновения права на реабилитацию. Сюда же входит и стремление подзащитного затратить как можно меньшие средства на оказание юридической помощи; д) иные интересы (сохранение доброго имени, стремление в рамках закона «воздать по заслугам» заявителю о преступлении и т.п.).

Некоторые незаконные средства и методы реализуются защитником таким образом, что они остаются нейтральными по отношению к интересам правосудия и предварительного расследования. К таким нарушениям следует отнести действия адвоката, когда он незаконными средствами и методами добивается законного интереса доверителя. Например: понуждение свидетеля к даче правдивых показаний или дача взятки следователю за правомерные действия, связанные с обоснованным прекращением уголовного преследования и т.п.

Незаконное противодействие расследованию, как правило, сопровождается острыми конфликтами защиты и обвинения в уголовном процессе между сторонами. Отчасти поэтому незаконное противодействие со стороны адвокатов чаще выявляется и пресекается, поскольку в этом весьма заинтересованы правоохранительные органы, суд.

Что же касается незаконного содействия, то такие нарушения выявляются значительно реже. Сторона обвинения часто идет на сомнительные с позиции закона и этики сделки с адвокатами; недобросовестные следователи не заинтересованы в разоблачении таких действий адвоката. Эти нарушения реализуются чаще в бесконфликтной обстановке. Но именно они нередко, хотя и не всегда, противоречат интересам доверителей, которые остро реагируют на предательство со стороны своего адвоката. Отсюда понятно, почему незаконное содействие правосудию и предварительному расследованию со стороны адвокатов реже выявляется и пресекается. Доверитель имеет гораздо меньше возможностей для борьбы с такими нарушениями.

Также хотелось бы предложить деление всех незаконных средств и методов на явные (очевидные) и скрытые (замаскированные, латентные). Для первых характерно то, что все признаки их совершения, как говорится, налицо, например, оскорбление судьи в процессе. Забегая вперед, отметим, что основные задачи преодоления таких нарушений сводятся: к надлежащей фиксации этих нарушений; их правильной правовой оценке; правильному выбору организационно-тактических средств нейтрализации.

Нейтрализация скрытых нарушений представляет более сложную проблему. Речь идет, например, об оказании давления на потерпевшего с целью его отказа от показаний против обвиняемого и др. Скрытые нарушения, как правило, и более опасны, чем явные. В дополнение к вышеназванным задачам по нейтрализации скрытых нарушений необходимо в первую очередь надлежащим образом их выявить, распознать.

Кроме изложенного, исходя из того, на кого или на что направлены незаконные средства и методы, все они подразделяются на следующие виды:

  • 1) направленные на лицо, производящее расследование, или на судей, их родных и близких;
  • 2) направленные на других участников процесса: свидетелей, потерпевших, экспертов, специалистов и других, их родных, близких;
  • 3) направленные на другие источники доказательственной информации: вещественные доказательства, протоколы следственных и судебных действий, иные документы и предметы (см. ст. 81, 83 и 84 УПК РФ);
  • 4) направленные на процесс расследования, решение его задач, условия его производства.

К первому виду относятся, в частности, оскорбления, препирательства с участниками судебного заседания, разглашение адвокатом сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении участников уголовного процесса (ст. 311 УК РФ), и пр. Большинство видов этих нарушений относятся к явным. К скрытым относятся собирание компрометирующих материалов на следователя (судью), попытка подкупа следователя (судьи) и др. Ко второму виду относятся подкуп свидетелей, потерпевших, экспертов, специалистов, понуждение их к даче ложных показаний, заведомо ложное заявление о низкой квалификации эксперта и т.п. К третьему виду незаконных способов и методов относятся уничтожение доказательств обвинения, их фальсификация, хищение документов из уголовного дела при ознакомлении с его материалами в порядке ст. 217 УПК РФ и др. К четвертому виду относятся умышленное затягивание расследования, срыв следственных и судебных действий, шантаж следователя по принципу «подписание адвокатом следственных документов в обмен на свободу его клиента».

По мотиву совершения все незаконные средства и методы можно разделить на совершаемые адвокатом из корыстных побуждений и совершаемые им не только и не столько ради получения имущественной выгоды, а из иных побуждений. Эта классификация, впрочем, как и остальные, носит условный характер. Нельзя забывать, что основной, доминирующей, мотивацией в работе подавляющего большинства адвокатов выступает стремление к справедливости и осознание высокого назначения для защиты прав личности, творческий характер труда и самостоятельность, позволяющая проявить инициативу, активность, возможность с чистой совестью сказать, что все указанные в законе средства и способы защиты действительно были использованы. В то же время любой адвокат своей практикой зарабатывает себе на жизнь, и нет ничего недостойного в том, что он рассчитывает получить вознаграждение, адекватное сложности дела, затраченным усилиям, понесенным расходам и т.д.

Самостоятельным направлением противодействия расследованию следует рассмотреть способ, когда адвокат предлагает подзащитному дать показания о том, что преступление совершил не подзащитный, а другое известное ему лицо. В этом случае необходимо решить вопрос о том, может ли адвокат быть субъектом подстрекательства к заведомо ложному доносу. Специалисты уголовного права в достаточной степени, на наш взгляд, провели уголовно-правовую оценку рассматриваемого деяния.

В соответствии со ст. 51 Конституции РФ никто не обязан свидетельствовать против себя самого. Является ли эта норма только правом на молчание или же «правом на ложь»? Можно ли расценивать заведомо ложный донос как способ не давать показания против себя самого?

Статья 45 Конституции РФ закрепила положение о том, что каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом. Это в равной мере относится и к тем, кто защищает себя от нападения, прибегая к необходимой обороне, и к тем, кто, пытаясь избежать ответственности, дает заведомо ложные показания. А раз заведомо ложный донос запрещен уголовным законом, значит обвиняемый (подозреваемый) может быть субъектом преступления, предусмотренного ст. 306 УК РФ. В то же время в ст. 16 УПК РФ говорится о том, что суд, прокурор, следователь и дознаватель разъясняют подозреваемому и обвиняемому их права и обеспечивают им возможность защищаться всеми не запрещенными УПК РФ способами и средствами.

Кроме того, среди прав, предоставленных обвиняемому, закрепленных в ст. 47 УПК РФ, ему предоставлено право защищаться иными средствами и способами, не запрещенными УПК РФ (п. 21). При этом ответственность данного лица за заведомо ложный донос в УК РФ не предусмотрена. Значит таким способом защищаться можно.

Складывается парадоксальная ситуация — обвиняемый (подозреваемый) и может, и не может быть субъектом преступления, предусмотренного ст. 306 УК РФ.

Изучение судебной практики по этому вопросу также позволяет дать одновременно и отрицательный, и положительный ответы. Так, в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за второе полугодие 1997 года по делу Незнамова № 1-Д97-16 было сказано, что заведомо ложные показания подозреваемого об участии в совершении преступления другого лица заведомо ложный донос не образуют, поскольку были даны с целью уклониться от уголовной ответственности и являлись способом защиты от обвинения.

Пример

Гр-н Ф. был осужден по ч. 1 ст. 180 УК РСФСР (ч. 1 ст. 306 УК РФ) за то, что, пытаясь скрыть совершенное преступление (наезд на ребенка) с целью уклонения от уголовной ответственности, умышленно оставил свой мотоцикл возле одного из гаражей, после чего обратился с официальным заявлением в органы внутренних дел о якобы имевшем место факте угона его мотоцикла. В данном случае осуждение гражданина Ф. совершенно оправданно, так как, подавая ложное заявление об угоне, он не являлся еще обвиняемым и даже подозреваемым в наезде на ребенка и своими действиями он поставил под подозрение совершенно ни в чем не виновное лицо.

Так же, как правило, осуждаются за заведомо ложный донос обвиняемые (подозреваемые) в случае, если они обвиняют следователя, ведущего расследование по уголовному делу, в том, что тот применил недозволенные методы ведения допроса (хотя в действительности такого факта не было). Получается, при одном и том же стремлении избежать ответственности обвиняемый может избежать ответственности за заведомо ложный донос, а может и быть привлечен к ней.

Усугубило ситуацию решение Верховного Суда РФ по делу Незнамова № 1-Д97-16. Это решение вызвало неоднозначную реакцию среди специалистов.

Научная дискуссия

Анализ научной и учебной литературы выявил как минимум три точки зрения на эту проблему.

Так, некоторые практические работники (судьи, прокуроры, следователи) подвергли критике позицию Верховного Суда РФ и считают, что «право на ложь» обвиняемого (подозреваемого) ограничено ст. 45 Конституции РФ. Они считают, что обвиняемый может защищать себя средствами, не запрещенными законом, иначе обвиняемый (подозреваемый) оказывается в более льготном положении, чем законопослушный гражданин, который лишен возможности защищать свои интересы запрещенным способом.

Другие авторы полностью согласились с позицией Верховного Суда РФ и считают, что подозреваемый (обвиняемый) не может быть субъектом заведомо ложного доноса, если он является способом защиты от предъявленного обвинения.

Так, некоторые авторы комментария к УК РФ говорят о том, что судебная практика склонна признавать субъектами ложного доноса также и обвиняемых но по другому делу, если ложный донос не является способом защиты от предъявленного обвинения. Например, подлежит ответственности за ложный донос обвиняемый в убийстве, если он сообщает суду о применении к нему незаконных методов ведения предварительного расследования. Напротив, не подлежит ответственности за ложный донос, например, обвиняемый в убийстве, если он сообщит о совершении этого преступления лицом, абсолютно не причастным к убийству. Сторонники третьей точки зрения заняли «половинчатую» позицию, считая, что границей дозволенного использования заведомо ложного доноса как способа самозащиты выступают границы прав и свобод другого человека. Поэтому ложный донос не влечет уголовной ответственности только в том случае, если не содержит ложных сведений о совершении этого преступления другим, конкретно указанным лицом.

Попытаемся поискать ответ на вопрос о том, может ли обвиняемый (подозреваемый) быть субъектом заведомо ложного доноса, в уголовно-правовой характеристике ст. 306 УК РФ.

Заведомо ложный донос о совершении преступления — это заведомо ложное сообщение о совершении преступления. Статья состоит из трех частей. Часть 1 предусматривает ответственность за заведомо ложный донос без указания на конкретное лицо, ч. 2 — с обвинением конкретного лица в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления, ч. 3 — за создание искусственных доказательств обвинения.

Заведомость означает осознание несоответствия действительности распространяемых сведений. Донос может быть как устным, так и письменным. Сообщение делается либо в органы, осуществляющие борьбу с преступностью (например, прокуратуру, МВД, ФСБ России), либо в другие государственные органы или органы местного самоуправления, обязанные передавать такие сообщения в правоохранительные органы. Ложное заявление о совершении лицом преступления, сообщенное третьим лицам или в СМИ, следует квалифицировать как клевету (ст. 130 УК РФ).

Субъективная сторона заведомо ложного доноса характеризуется только прямым умыслом (это подтверждает термин «заведомо»). Лицо осознает, что сообщает заведомо ложные сведения о совершении преступления, и желает этого. Факультативный признак субъективной стороны — цель совершения преступления в законе не указана, но вполне очевидна — это привлечение конкретного лица к уголовной ответственности либо возбуждение в отношении него уголовного дела. При этом лицо может быть привлечено к уголовной ответственности за ложный донос лишь в том случае, если оно заведомо знает о невиновности того, на кого доносит. Если лицо предполагает, что сообщает истинные сведения, но при проверке они не находят подтверждения, ответственность исключается. Мотивы ложного доноса могут быть самые разные: корысть, месть и т.п. Это подтверждалось и в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 25.09.1979 № 4 «О практике рассмотрения судами жалоб и дел о преступлениях, предусмотренных ст. 112, ч. 1 ст. 130 и ст. 131 УК РСФСР». В нем, в частности, говорилось о том, что клевета, соединенная с обвинением в совершении преступления, отличается от заведомо ложного доноса тем, что при заведомо ложном доносе умысел лица направлен на привлечение потерпевшего к уголовной ответственности, а при клевете — на унижение его чести и достоинства. В связи с этим при заведомо ложном доносе сведения о якобы совершенном преступлении сообщаются, как правило, органам, правомочным возбудить уголовное преследование. Это обстоятельство позволяет разграничивать составы преступлений, предусмотренных ч. 1 и 2 ст. 306 и ч. 4 и 5 ст. 128.1 УК РФ — в последнем случае заведомо ложная информация доводится до сведения неопределенного крута лиц.

Камнем преткновения является субъект преступления. Поскольку он в статье не указан, то по общему правилу (ст. 19, 20 УК РФ) им является физическое вменяемое лицо, достигшее 16 лет, т.е. общий субъект.

Следовательно, обвиняемый и подозреваемый могут быть субъектами этого преступления. С нашей точки зрения, обвиняемый (подозреваемый) не может быть субъектом заведомо ложного доноса, если объективная сторона его деяния ограничивается только ложным сообщением о том, что преступление совершил не он (при этом не имеет значения, оговаривает ли он конкретное лицо или нет). Вербальное, словесное сообщение ложных сведений обвиняемым (подозреваемым) преступления, предусмотренного ст. 306 УК РФ, не образует. И самое главное — это сообщение должно быть сделано в рамках возбужденного против обвиняемого (подозреваемого) уголовного дела в случае, когда в соответствии со ст. 76, 77 УПК РФ обвиняемый (подозреваемый) дает показания.

  • [1] См., например: Рашковская Ш. С. Преступления против правосудия. М., 1959. С. 9;Курс советского уголовного права. Т. 4. С. 331—332; Власов И. С., Тяжкова И. М. Ответственность за преступления против правосудия. М., 1968. С. 53; Уголовное право России.Особенная часть / под ред. А. И. Рарога. М., 1998. С. 378; Уголовное право. Особеннаячасть / под ред. Н. И. Ветрова и Б. И. Ляпунова. М., 1998. С. 643; Уголовное право Российской Федерации. Часть Особенная / под ред. Б. В. Здравомыслова. М., 1999. С. 431—432; Уголовное право России. Часть Особенная / под ред. Л. Л. Кругликова. М., 1999.С. 679—680.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >