ИСПОЛЬЗОВАНИЕ СПЕЦИАЛЬНЫХ ЗНАНИЙ В ЦЕЛЯХ ВЫЯВЛЕНИЯ И ПРЕОДОЛЕНИЯ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ РАССЛЕДОВАНИЮ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

Под специальными знаниями в криминалистике и в уголовном процессе понимаются профессиональные знания сведущих лиц в области науки, техники, искусства или ремесла, необходимые для решения вопросов, возникающих при расследовании и судебном рассмотрении конкретных дел. При этом их использование, наряду с научно-техническими средствами, является одним из неотъемлемых элементов системы действий по выявлению и преодолению противодействия расследованию уже начавшегося или потенциально возможного на различных этапах расследования и возможно в современных условиях в рамках любого из указанных выше действий, мероприятий и операций.

Тактика в том и состоит, чтобы наиболее правильно определить и грамотно реализовать процессуальные и непроцессуальные формы, приемы и методы использования специальных знаний в целях преодоления воспрепятствования расследованию. Как показало изучение следственной практики, наиболее распространенными формами использования специальных знаний являются:

  • 1) предварительные исследования изъятых материальных следов и других вещественных доказательств;
  • 2) судебные экспертизы, назначаемые на всех этапах расследования — на первоначальном этапе (по горячим следам), на последующем этапе расследования до приостановления производства и в процессе расследования после возобновления производства по уголовному делу;
  • 3) использование учетов органов внутренних дел, включая автоматизированные информационно-поисковые системы.

Важнейшими средствами выявления и преодоления противодействия расследованию являются назначение (следственное действие) и производство экспертизы (исследование, производимое экспертом на основании постановления, вынесенного следователем или лицом, осуществляющим дознание). С помощью этих двух процессуальных действий, неразрывно связанных между собой, выявляются признаки противодействия, доказываются его приемы, направленные на воспрепятствование возникновению, собиранию, исследованию и использованию следователем (дознавателем) прежде всего материальных следов-отражений преступления в окружающей среде.

Особенно эффективно при этом могут использоваться криминалистические экспертизы: трасологическая; экспертиза оружия, боеприпасов и следов их применения; экспертиза документов; криминалистическая экспертиза веществ, материалов и изделий из них, включающая исследования микрообъектов и запаховых следов, — а также судебно- медицинские экспертизы трупов, живых лиц и вещественных доказательств.

Пример

В ноябре 2000 г. в собственной квартире из пистолета калибра 9 мм был застрелен Ф., ранее давший объявление в газеты о желании продать дорогой фотоаппарат. Проверили ряд версий, в том числе и о причастности к убийству конкретных лиц. Однако преступление осталось нераскрытым. Спустя некоторое время таким же способом была убита Л. Через несколько месяцев в лифте одного из домов Москвы был убит шестью выстрелами из пистолета Г., предлагавший через объявление в газете ценные вещи и выражавший желание купить бытовую технику. В квартире убитого обнаружили его магнитофон, подключенный к телефону. Г. записывал переговоры со звонившими ему покупателями или продавцами вещей. Последним был записан разговор с неким «Сергеем», предложившим Г. дорогой ноутбук за полцены — «срочно нужны деньги». Договорились встретиться около телефона-автомата у дома Г. Продавец опасений не внушал, и Г. пригласил его в квартиру. В лифте прозвучали выстрелы. Ни денег, ни ноутбука на месте убийства не обнаружено. Преступник использовал несколько приемов противодействия будущему расследованию: все переговоры вел без свидетелей, только по телефону; как впоследствии выяснилось, постоянно менял мобильные телефоны и SIM-карты; назывался вымышленными именами.

Однако судебно-баллистическая экспертиза установила, что грабителем при совершении всех трех убийств использовался один и тот же пистолет калибра 9 мм, а патроны к нему во всех случаях имели признаки переделки. Это позволило объединить дела в одно производство и вести расследование более целеустремленно. Так, с использованием сведений, полученных от операторов мобильной связи, были проанализированы все звонки, поступившие к убитым. Это помогло ограничить район, откуда звонил убийца. Затем по серийному заводскому номеру мобильного телефона вычислили женщину, проживавшую на улице Перерва. Ее гражданского мужа — М. дома не оказалось. Женщина рассказала, что М. — приезжий из Ухты, в Москве проживает без регистрации, занимается куплей-продажей вещей по объявлению в газете и что у него есть пистолет. Срочно позвонили по телефону, по которому последний раз звонил из дома М. Ответил очередной клиент М., который сообщил, что уже договорился с «Юрием» о покупке у него ноутбука, и «Юрий» вот-вот приедет.

В результате проведенной операции очередное убийство с ограблением удалось предотвратить, а М. был задержан. При задержании у него изъят пистолет «Беретта», во время обыска квартиры обнаружены патроны к пистолету Макарова и инструменты для приспособления этих патронов к «Беретте», а также ноутбук, похищенный ранее по одному из уголовных дел о нераскрытых убийствах.

М. не признался виновным в убийствах. Но тем не менее в декабре 2003 г. приговором Мосгорсуда он был осужден к пожизненному заключению.

Все большее значение в выявлении и преодолении приемов противодействия расследованию приобретают экспертизы относительно новых видов, как фоноскопическая, генотипоскопическая, компьютерная, строительно-техническая, взрыво-техническая и целый класс экономических экспертиз.

Предварительные исследования и экспертизы помогают в разоблачении таких приемов противодействия, которые направлены на искажение, недопущение в процесс доказывания не только материальных, но и «идеальных» следов преступления — его отражений в сознании людей (потерпевших, свидетелей, подозреваемого и обвиняемого, а прежде всего самого следователя или дознавателя). Так, специальные знания позволяют установить и правильно оценить так называемые негативные обстоятельства по делу[1], разоблачить маскировку, опровергнуть ложные показания, в частности — ложные заявления об алиби, обнаружить и доказать инсценировки, симуляции психических и иных заболеваний[2].

Нередко преступники, особенно рецидивисты, многие из которых действительно имеют отклонения в психике, применяют такой прием, как умышленная аггравация, под которой в судебной медицине и судебной психиатрии понимается умышленное увеличение жалоб и симптомов действительно имеющегося у человека заболевания или его остаточных явлений. Профессор В. Н. Волков отмечал, что преувеличение психически больным болезненных нарушений психики может быть как умышленным, так и подсознательным, и является одной из форм патологической симуляции. Такая симуляция часто встречается в судебно-психиатрической практике и отмечается у 47% лиц с психическими нарушениями.

Уверенно отделить сознательную аггравацию (как прием противодействия расследованию) от неумышленной, подсознательной, можно только с помощью судебно-психиатрической, а подчас и комплексной (судебно- медицинской, судебно-психиатрической и судебно-психологической) экспертизы. И даже наличие умышленной аггравации еще не предрешает вывода о вменяемости или невменяемости лица в отношении инкриминируемого ему преступления. Все это свидетельствует об обязательности использования в столь сложных ситуациях противодействия расследованию специальных знаний в области судебной психиатрии — прежде всего в форме назначения и производства судебной экспертизы.

Симуляция психического заболевания с целью воспрепятствовать расследованию и избежать наказания — распространенный способ противодействия установлению истины, особенно со стороны задержанных и арестованных членов организованных преступных формирований. По данным И. В. Тишутиной, симуляция психического заболевания как прием противодействия расследованию была установлена по 18% из 370 изученных ею уголовных дел об организованной преступной деятельности[3].

В криминалистической литературе все чаще встречаются сообщения об успешном использовании нетрадиционных специальных знаний и средств познания — относящихся, например, к сферам фоноскопии, генотипоскопии, гипнологии, психофизиологии.

Нетрадиционные научно-технические знания, средства и методы пока — в условиях недостаточной правовой урегулированное™ их применения в уголовном судопроизводстве — чаще всего используются для преодоления противодействия расследованию в процессе раскрытия преступлений путем получения ориентирующей информации; доказывание же этого противодействия и скрываемых важных для расследования уголовного дела обстоятельств производится по прежнему в основном с помощью традиционных, прямо поименованных в УПК РФ форм использования специальных знаний.

Передовой опыт раскрытия и расследования преступлений показывает, что деятельность по преодолению противодействия наиболее эффективна при комплексном использовании специальных знаний, средств и методов, особенно по делам о так называемых неочевидных преступлениях, в том числе о нераскрытых преступлениях прошлых лет.

Пример

Примером может служить раскрытие убийств, совершенных А. Геращенко в г. Соликамске Пермского края, в период с 1998 по 2007 г. В течение десяти лет неизвестный преступник совершал нападения на стрелков охраны местных заводов и сотрудников милиции, убив при этом семь человек и завладев несколькими пистолетами и автоматом. Преступника установили и доказали его вину с помощью проведения целого ряда предварительных исследований и криминалистических экспертиз, в том числе исследований оружия и следов его применения, а также и «нетрадиционных» методов исследования. Был применен метод активации памяти свидетелей и выживших потерпевших с использованием гипноза. Составленный психологический портрет преступника полностью совпал с обликом заподозренного Геращенко. Большую помощь в расследовании оказали эксперты, проводившие молекулярногенетическую экспертизу волос, обнаруженных на одном из мест преступлений. Результат этой экспертизы стал одним из важных доказательств виновности Геращенко[4].

Предложения об использовании таких комплексных портретов личности (еще их называют психологическими) неоднократно появляются в диссертациях (особенно по проблемам криминалистической техники) и в юридических журналах. В частности, С. В. Милюков определяет такой комплексный портрет, как «интегральная модель информационных потоков: криминалистического, психолого-психиатрического, биологического и организационно-информационного характера, используемая в целях установления свойств человека и его последующей идентификации при раскрытии и расследовании преступлений»[5]. Представляется, что интересные идеи и рекомендации автора важны для решения не только идентификационных, но и других криминалистических задач по раскрытию и расследованию преступлений.

Следует еще раз подчеркнуть необходимость широкого использования полиграфа для выявления и преодоления противодействия расследованию. Специальные знания полиграфологов, используемые в форме тестирования при опросе подозреваемых (подчас и потерпевших), а также в форме судебной психофизиологической экспертизы, позволяют получить важную информацию об обстоятельствах, имеющих существенное значение для расследования уголовных дел.

Пример

Приведем пример из следственной практики ОВД Республики Марий Эл. Водитель-дальнобойщик А. перевозил на своем грузовом автомобиле 26 т мяса крупного рогатого скота из г. Санкт-Петербурга в г. Магнитогорск. На территории Республики Марий Эл он пришел в милицию и заявил, что на территории этой Республики его и груз захватили вооруженные бандиты, которые связали А. и похитили мясо стоимостью 2,5 млн руб.

Поиски преступников по «горячим» следам успеха не принесли. В показаниях потерпевшего и результатах осмотра места происшествия имелись некоторые несоответствия. И тогда следователи обратились за помощью к полиграфологу, чтобы путем опроса потерпевшего с использованием полиграфа проверить, не причастен ли сам А. к похищению груза. А. дал согласие на такую проверку.

Тестирование убедительно показало, что водитель скрывает важные для расследования обстоятельства. С использованием показаний прибора А. был повторно допрошен. Версия о его причастности к похищению груза была тщательно проверена, и в результате А. признался, что никто на него не нападал, а мясо он реализовал в г. Москве. Эти его показания полностью подтвердились при дальнейшем расследовании, и А. было предъявлено обвинение в хищении груза и ложном доносе.

Специальные знания должны использоваться также при разработке и применении мер безопасности в системе государственной защиты свидетелей и других участников уголовного судопроизводства. Здесь речь должна идти не только о создании и использовании при расследовании современных мобильных комплексов технических средств защиты, куда включается и аппаратная система искажения речи, работающая в режиме реального времени. Такие технические устройства для допроса без визуального наблюдения потерпевшего и свидетелей начали в 2011 г. поступать как в следственные подразделения, так и в суды. Гораздо более сложной и трудно решаемой является проблема использования специальных психологических знаний в государственной защите участников уголовного судопроизводства.

Решение этой проблемы связано как с необходимостью разработки тактических приемов психологии защищаемых, сотрудников, осуществляющих меры безопасности, самих следователей, а также и с решением организационно-управленческих вопросов, в том числе штатного обеспечения. Возникла потребность профессиональной подготовки соответствующих сотрудников — специалистов, имеющих глубокие знания и навыки в области судебной психологии и оперативно-розыскной деятельности. Такие специально подготовленные сотрудники должны быть введены в штаты подразделений, осуществляющих государственную защиту участников уголовного судопроизводства, да и следственных подразделений (хотя бы на уровне субъектов РФ). Пока таких высококвалифицированных специалистов в России никто не готовит.

Особого внимания в деятельности по использованию специальных знаний для преодоления противодействия расследованию заслуживает вопрос о повышении эффективности криминалистических учетов, автоматизированных информационно-поисковых систем, в том числе и систем персональных данных общегражданского назначения.

Каковы же при использовании специальных знаний отличительные черты противозаконного и законного противодействия расследованию? На наш взгляд, их несколько, но наиболее значимыми являются следующие: законодательная регламентированность использования этих знаний и их отношение к задаче установления истины по расследуемому уголовному делу.

Первая позиция означает то, что все шаги по противодействию расследованию преступления должны быть законными, тогда и само противодействие будет «законным». Вторая позиция рассматривает противодействие в соотношении с задачей установления истины по уголовному делу, исходя из положения конкретного участника уголовного судопроизводства.

По уже упоминавшемуся ранее определению Р. С. Белкина, противодействие расследованию — это «умышленная деятельность с целью воспрепятствования решению задач расследования и, в конечном счете, установлению истины по уголовному делу». В литературе имеются множество определений истины от абстрактных философских до вполне конкретных житейских. Определим истину как информацию, соответствующую действительности вне зависимости от наличия и статуса познающего субъекта и перспектив использования данной информации. Подобное понимание этой категории мы находим и в работах А. А. Кухты[6].

Как уже отмечалось, специальные знания являются важнейшим инструментом установления элементов истины по уголовному делу, что в свою очередь, «подталкивает» субъектов противодействия к тому, чтобы использовать специальные знания для решения своих задач.

При этом следует учитывать то обстоятельство, что заключение эксперта является весьма своеобразным доказательством по уголовным делам. Оно трудно воспринимается участниками уголовного процесса, так как содержит большой объем специальной информации. Особенно трудны в понимании заключения судебных медиков и судебных психиатров. Это способствовало тому, что в последние 15—20 лет в сравнительно большем количестве уголовных дел стали «фигурировать» заведомо ложные заключения экспертов. По своей сути дача таких заключений — не что иное как форма противодействия расследованию, так как выводы экспертов препятствуют правильному решению задач расследования.

Распознать и доказать заведомую ложность заключений экспертиз представляется очень сложным делом, так как даже противоположные категорические выводы двух экспертиз, проведенных с целью решения одного и того же вопроса, объясняются экспертами разными мнениями по поводу одного и того же факта.

Пример

Из источников массовой информации известно о двух случаях уголовного наказания экспертов за дачу заведомо ложных заключений. Это были почерковедческая и дактилоскопическая экспертизы. Какой-то более достоверной статистики указанной направленности в доступной нам литературе не встретилось. Однако в исследованных за последние восемь лет 46 уголовных делах обнаружены 12 экспертных заключений, содержащих заведомо ложные выводы, т.е. 26,1%. Естественно, что такой показатель нельзя экстраполировать на всю массу экспертных заключений, так как в поле зрения автора попадали только дела со сложными, конфликтными материалами использования экспертиз при расследовании.

Исследованный массив экспертиз с заведомо ложными выводами не претендует на репрезентативную выборку по заявленной проблематике, однако после некоторого его анализа позволяет сделать вполне определенные выводы.

Проанализировав только одну группу экспертиз с заведомо ложными выводами, профессор С. С. Самищенко установил следующее.

  • 1. Характеристика исследованного экспертного материала:
    • • две судебно-медицинских и трасологических экспертизы о возможности причинения ножом конкретных колото-резаных повреждений;
    • • ситуационная судебно-медицинская экспертиза причинения множественных огнестрельных повреждений трем жертвам;
    • • ситуационная судебно-медицинская экспертиза для рассмотрения вопроса о возможности причинения тупой травмы головы в определенных условиях;
    • • ситуационная судебно-медицинская экспертиза падения с высоты (две жертвы);
    • • ситуационная судебно-медицинская экспертиза для исследования транспортной травмы (нахождение жертв в салоне автомобиля в момент дорожно-транспортного происшествия);
    • • ситуационная судебно-медицинская экспертиза с целью определения возможности причинения колото-резаных повреждений при конкретных обстоятельствах.
  • 2. Во всех изученных экспертных заключениях экспертами были сделаны категорические выводы по основному поставленному перед ними вопросу.

Указанные выше заключения были представлены специалисту в связи с тем, что их выводы, по мнению одной из сторон судопроизводства, противоречили другим обстоятельствам уголовного дела и были целенаправленно сформулированы в пользу противоположной стороны.

При анализе указанных экспертных заключений, предполагалось, что представленные экспертные заключения могли иметь: правильные выводы; выводы ошибочные; выводы заведомо ложные. Для того чтобы отличить их друг от друга, необходимо было изучить в полном объеме имеющиеся материалы уголовного дела и сделать собственные выводы; и только после этого сравнить выводы проверяемых экспертиз и свои выводы путем анализа совокупности признаков, положенных в основу данных выводов.

Во всех заключениях выводы С. С. Самищенко принципиально отличались от выводов, представленных в экспертных заключениях.

Например, в одной из экспертиз перед экспертами-судебными медиками был поставлен вопрос: при каких обстоятельствах потерпевшим были получены две колото-резаные раны в области средней трети бедренной артерии правой ноги, от кровотечения из которых он и скончался:

  • а) в момент его движения от подсудимого, который находился лежа позади потерпевшего;
  • б) или в момент, когда обвиняемый, полулежащий на спине, захватил левой рукой правую ногу потерпевшего, которой тот наносил ему удары, а правой рукой, держащей нож, нанес, не глядя, ранения в область бедра?

Для решения этой несложной экспертной задачи необходимо охарактеризовать раны. Рана № 2 —линейная, длина 2,5 см; находится на расстоянии 67 см от подошвенной поверхности стопы; П-образный конец ориентирован на 1 час циферблата часов, острый конец — на 7 часов; общая глубина раневого канала 9,3 см. Рана № 3 — линейная, длина 2,5 см; находится на расстоянии 63 см от подошвенной поверхности стопы; П-образный конец ориентирован на 1 час циферблата часов, острый конец — на 7 часов; общая глубина раневого канала 9,5 см, раневой канал практически параллелен раневому каналу от раны 2.

При изучении характеристик ран обращает на себя внимание тот факт, что раны почти полностью совпадают по своим общим характеристикам и не имеют дополнительных разрезов — характерных элементов колото-резаных ран. Почти полностью совпадающие по своим характеристикам раны могут образоваться в том случае, если в коротком периоде времени объект и субъект травмирования будут находиться строго в одном и том же положении один относительно другого. При хотя бы незначительном смещении объекта относительно субъекта (или наоборот) идентичных повреждений не получится.

То же самое можно сказать и о случаях отсутствия дополнительного разреза у колото-резаных ран. Дополнительный разрез не образуется, если клинок ножа выходит из раневого канала строго в том же направлении, в котором и входил. Для этого необходимо, чтобы объект и субъект травмирования в течение всего периода травмирования находились строго в одном и том же положении один относительно другого.

Из сказанного выше следует, что основываясь на объективных научно обоснованных закономерностях судебно-медицинской травматологии, можно однозначно сделать вывод, что потерпевший получил колото-резаные раны, приведшие его к смерти, в ситуации, когда обвиняемый, полулежащий на спине, захватил левой рукой правую ногу потерпевшего, которой тот наносил ему удары, а правой рукой, держащей нож, нанес, не глядя, ранения в область бедра.

В заключении же группы экспертов, которые выполняли экспертизу по ходатайству адвоката потерпевшего, был сделан иной вывод. Эксперты категорически высказались за то, что две колото-резаные раны были причинены в момент движения потерпевшего от подсудимого, который находился лежа позади потерпевшего.

На основе такого заключения группы экспертов на предварительном следствии и в суде первой инстанции действия подсудимого были квалифицированы по ст. 105 УК РФ «Убийство», в то время как другой научно обоснованный вывод экспертизы позволял расценить действия подсудимого как превышение пределов необходимой обороны и квалифицировать их по ст. 108 УК РФ «Убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны либо при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление», или по ст. 114 УК РФ «Причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны либо при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление».

Таким образом, эксперты, давшие заведомо ложное заключение, попытались воспрепятствовать решению конкретной задачи расследования, а именно, воспрепятствовать объективной квалификации содеянного и тем самым затруднить установление истины по данному уголовному делу.

Анализ изученных автором материалов уголовных дел показывает, что ключевыми субъектами противодействия расследованию в случаях проведения экспертиз с заведомо ложными выводами выступают эксперты. Однако инициатива, как правило, исходит со стороны адвокатов стороны обвинения или защиты. В описанном выше случае инициатива проведения «заказной» экспертизы принадлежала адвокату потерпевшей стороны. Он же организовал весь процесс проведения данной экспертизы — от поиска нужных экспертов и постановки задачи до выплаты им денежного вознаграждения.

Опыт участия в судах по аналогичным уголовным делам показывает, что очень часто заведомо ложными бывают заключения независимых специалистов, которые за вознаграждение готовы подчас сделать заключение под любой затребуемый одной из сторон уголовного процесса вывод. Возможными вариантами борьбы с указанным явлением противодействия расследованию со стороны лиц, обладающих специальными знаниями, являются:

  • 1) консультирование опытными экспертами и специалистами следователей на стадии оценки ими заключений специалистов и экспертных заключений по уголовным делам;
  • 2) обеспечение равноправных возможностей участия стороны защиты и стороны обвинения в процедуре назначения экспертизы;
  • 3) обеспечение гарантированной возможности участия стороны защиты (потерпевшей стороны) в процедуре первичного исследования трупа и (или) его эксгумации;
  • 4) фактическое равноправное участие в ходе судебного разбирательства специалистов и экспертов, как со стороны защиты, так и со стороны обвинения;
  • 5) введение процессуального обязательства в определенных ситуациях проверки экспертов и специалистов по поводу данных ими заключений с использованием полиграфа.

Предложенные меры борьбы с явлением противодействия расследованию со стороны лиц, обладающих специальными знаниями, требуют своей дальнейшей разработки и апробации на практике.

  • [1] Под ними в криминалистике понимаются обстоятельства, противоречащие представлению об обычном ходе вещей в данной ситуации (см.: Белкин Р. С. Криминалистическая энциклопедия. М., 2000. С. 133) или факты, противоречащие выдвинутой по делуверсии (см.: Медведев С. И. Негативные обстоятельства и их использование в раскрытиипреступлений. Волгоград, 1973).
  • [2] Волков В. Н. Судебная психиатрия. М., 1998. С. 135.
  • [3] Тишутина И. В. Преодоление противодействия расследованию организованнойпреступной деятельности : дис. докт. юрид. наук, М., 2013.
  • [4] Шпеер К. Охота на «глухарей» // Российская газета — Прикамье. 2008. 9 сент.
  • [5] Милюков С. В. Современные возможности использования свойств человекапри установлении личности в раскрытии и расследовании преступлений : автореф. дис....канд. юрид. наук. М., 2011. С. 7.
  • [6] См., например: Кухта А. А. Доказывание истины в уголовном процессе : монография. Н. Новгород, 2009.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >