Календарные праздники и обряды

Один из самых популярных календарных праздников — масленица («Хоть себя заложить, а масленицу проводить») — отмечался в древности как начало Нового года по лунному календарю, в начале марта. В XVI в. церковь утвердила начало Нового года 1 сентября, но масленица так и осталась весной как праздник проводов зимы и встречи весны.

Для масленицы были характерны два основных элемента: изобильная еда и молодежные увеселения, что имело, конечно, тот же смысл — провоцирование природы на благоденствие в пользу человека. Масленица продолжалась целую неделю, была заполнена изготовлением и поеданием блинов и другой выпечки, различными молодежными увеселениями, недаром ее называли веселой, широкой, объедухой.

Особое внимание в масленичные дни уделялось молодоженам. Холостые парни подвергались озорным шуткам, их бесчестили, так как считалось, что холостяк, не реализовавший свои возможности к продолжению рода, плохо влияет и на плодородие земли, из-за этого могли произойти засухи, неурожаи.

Обильные застолья начинались с середины недели, когда поедалось большое количество блинов.

Заканчивался праздник, где было много веселых шуток, физической разрядки, гуляний, гостеваний, начинался семинедельный Великий пост.

Праздник Троицы был введен в обрядовую практику Православной церкви в конце XIV в. Сергием Радонежским. Он совпал с древнеславянскими семиковыми празднествами, вобрав в себя и их обряды, в том числе обязательное наличие зеленых ветвей деревьев и цветов. «Семик на ветвях, а Троица на цветах». К службе в церкви принято было идти с цветами (зарей), которые следовало оплакать. Вспомним А. С. Пушкина:

Умильно на пучок зари Они роняли слезки три...

и С. А. Есенина: «Я пойду к обедне плакать на цветы». Возможно, это олицетворяло тайное раскаяние или служило оберегом от засухи.

Перед Троицей поминали умерших, иногда по очень древнему обычаю — готовили поминальный обед.

Празднество молодежи проходило в лесу, вокруг березки. Наряженное, ухоженное, прославленное песнями дерево должно было отдать всю свою силу зеленеющему полю.

Большим педагогическим потенциалом обладали обряды, передаваемые от поколения к поколению и служившие сохранению самобытности национальной культуры и воспитания. Они были постоянными спутниками всей жизни человека, сопровождая его от рождения до кончины, и имели яркую этническую специфику. Знакомство с некоторыми из них позволяет проследить их влияние на развитие нравственных и эстетических установок, на становление личности.

Свадьба. Это самый торжественный, затейливый и поэтический из всех обрядов, заполненный песнями, причитаниями, приговорами и занимавший несколько дней, а часто и недель. Свадьба включала в себя три основных этапа: предсвадебный, сама свадьба и послесвадебный, каждый из которых предусматривал свои обряды и обычаи.

Предсвадебный период начинался в доме жениха семейным советом, в котором сам жених не участвовал. Здесь обсуждали здоровье, поведение намеченной родителями невесты, ее родословную, трудолюбие, умение вести хозяйство, имущественное положение и т.и.

После того как невеста была одобрена, начинался следующий этап - сватовство.

Совершив различные магические действия, помолившись Богу и поздоровавшись с хозяевами, приступали к делу: «У вас товар — у нас купец», «У вас курочка — у нас петушок, нельзя ли их загнать в один хлевушок?» Сваты расхваливали жениха, выспрашивали о невесте. Посещения сватов повторялись несколько раз: вначале это была «разведка», затем «проверка» и др. Если предварительный этап сватовства удавался, сваты получали приглашение: «Хлеб-соль принимаем, а вас под образа сажаем». И тогда переходили к обсуждению брачного договора. В приданое деревенской невесты входило личное имущество («сундук»), телка или овца, иногда денежное накопление или надел земли — в разных местах по-своему.

Дальше наступал черед смотрин: вначале родители девушки осматривали хозяйство жениха; если оно их устраивало, через несколько дней приглашали «сторону» жениха (жениха с родителями и ближайшими родственниками) на смотрины невесты. Бывало, что жених и невеста на смотринах впервые видели друг друга. Невеста показывалась во всех своих платьях, нередко тут же она демонстрировала и свое умение трудиться: пряла, шила и т.п. После смотрин через 2—3 недели проходил сговор, заканчивающийся рукобитьем.

На протяжении всего предсвадебного периода жених и невеста не участвовали в переговорах, за них все решали сваты, родители, дружки.

День свадьбы — кульминационный в свадебном обряде. Он начинался в доме невесты коротким застольем, после чего жених с невестой отправлялись в церковь. Заканчивались оплакивание и причитания невесты. Дорогу перед церковью разметали веником, под ноги жениху и невесте бросали деньги на разостланный платок. Сам обряд венчания одинаков повсюду, но большое значение придавалось приметам: уронить обручальное кольцо — не к доброму житыо; погасшая свеча — к скорой смерти державтему ее; тот, кто под венцом держал свечу выше, тот и будет главенствовать в семье, и т.п.

Начинался свадебный пир, молодых усаживали за стол на лавки, покрытые шубами, со словами: «Шуба тепла и мохната — жить вам тепло и богато». Это был первый свадебный стол, за которым сами новобрачные не ели, а окружающие без умолку произносили им пожелания, пели величальные. За первым следовал второй стол, здесь появлялись родственники молодой, молодая одаривала подарками родню мужа.

Заканчивался и этот стол, молодые падали родителям в ноги: благословите на брачное ложе.

Таков был ритуал свадебного крестьянского обряда с множеством специальных песен, а их известно несколько тысяч; все они разнообразны и функциональны: для каждого этапа свадьбы свои обряды и песни.

Но как мог обряд сохраняться веками? Видимо, благодаря тому, что к нему начинали приобщать детей с самых ранних лег. Наблюдая за свадьбами, которые неоднократно проходили перед их глазами, слушая песни и участвуя с малолетства в некоторых обрядовых действах, помогая, например, невесте в приготовлениях к торжеству, девушки получали полное представление о церемониях этих дней.

Надо отметить, что далеко не все свадьбы проводились с соблюдением всех ритуалов. Девушки из бедных семей, сироты выходили замуж очень скромно, часто ограничивались церковными церемониями и благословле- нием ближних. Однако каждая девушка еще с детства мечтала о широком свадебном празднике и готовилась к нему.

Несмотря на то что по внешнему виду свадьба предстает как веселье, игра, на самом деле по своему значению она была серьезным и важным событием. Облеченная в затейливые обряды, она внушала молодым, что семья создается на всю жизнь, что главная ее радость и обязанность — дети. В свадьбе был глубокий педагогический смысл. Здесь старшие передавали свой жизненный опыт, учили молодых и детей, наблюдавших за нею или принимавших участие в праздничных действах, семейной этике, азам семейной жизни.

Свадебный обряд высвечивал нравственные предпочтения крестьянина: трудолюбие, хозяйственность, почтение к родителям, уважение ко всем односельчанам, открытость души, доброту и т.п. Наблюдая за свадьбой, ребенок усваивал многократно демонстрировавшиеся и в других условиях нравственные истины.

Подготовка к свадьбе была связана с множеством хозяйственных дел, к выполнению которых подключались близкие люди, дети и подростки; так осуществлялась взаимопомощь, крепилось родство.

Таким образом, свадебный обряд являлся с педагогической точки зрения одним из элементов воспитательной системы.

Обряды, связанные с рождением и первым годом жизни ребенка

Уже с самого начала создания семьи — свадьбы всеми окружающими молодых подчеркивалась важность деторождения и многодетности, чему было посвящено немало ритуальных обрядов, способных магически вызвать желаемое.

Предпочтительным считалось рождение мальчиков', ведь девочке нужно было приданое, а выйдя замуж, она уходила в семью мужа, и ждать от нее помощи в старости не приходилось. Поэтому бытовали такие присказки: «Мальчик родится — на подмогу, девочка — на потеху», «Растить девочку, что лить в пустую бочку».

Начинались роды, но их тщательно скрывали, об этом не должны были знать посторонние, иначе возможны сглаз и порча, и вообще будут тяжелые роды. Для благополучного разрешения от бремени использовались различные магические средства: развязывали все узелки на одежде у домочадцев, раскрывали вес двери, печные заслонки, шкафы, сундуки. Эта подражательная магия призвана была способствовать легким родам. Роды чаще всего проходили в бане, даже русские царицы в XVI— XVII вв. удалялись в свой срок в мыльню.

К женщине, родившей ребенка, отношение окружающих было двойственным. С одной стороны, Православная церковь рассматривала ее как «источник скверны», но с другой — она сама могла пострадать от порчи и сглаза.

В течение первой недели женщина считалась особенно опасной, поэтому в это время ее держали либо в той же бане, либо в избе за перегородкой.

Поскольку, по поверью, роды оскверняли весь дом, приглашали священника для обрядового очищения и чтения особой молитвы. Частичное очищение осуществлялось крещением младенца; только после этого женщине дозволялось трапезничать вместе со всей семьей и заниматься домашними делами; но все равно ей нельзя было месить хлеб, доить корову, сажать что-либо в огороде. Лишь после молитвы в церкви на 40-й день она считалась очистившейся, с нею возобновляли контакты соседи, она снова могла выполнять все хозяйственные дела.

Для сохранения здоровья ребенка использовались испытанные средства: травы, омовения, прогревания, растирания, но их часто оказывалось недостаточно. В силу разных причин (антисанитарии, недостаточного ухода, незнания родителями эффективных способов лечения) детская смертность была велика; она воспринималась покорно: «Бог дал — Бог взял».

Наречение имени — важный момент в жизни ребенка, обычно ему давалось имя святого (по месяцеслову), память которого празднуется в этот или ближайший день. Считали, что святой становится ангелом-храните- лем, небесным заступником человека.

Вместе с христианским крестильным именем младенцу обычно давали и некрестное, защитное имя, прозвище, которое якобы ограждало от зла, ведь, зная имя, лихие люди или темные силы могли навредить человеку. Такие имена наряду с теми, что давались при крещении, были у русских людей вплоть до конца XVII в.

Крестильное имя знали обычно лишь самые близкие родственники, а вот защитное было у всех на слуху.

Порой защитное имя словно бросало вызов нечистой силе. В документах XV в. упоминается Ивашка, Дьяволов сын, а также зафиксировано обращение женщины к «мужу и господину Негодяю». Первый, Смирный, Паук, Злодей, Нехорошко — такие имена можно было не только услышать, но и встретить в деловых бумагах.

Семейные обряды, соблюдавшиеся людьми на протяжении веков, выполняли и педагогические функции — через них подрастающему поколению передавались знания о хозяйственных обязанностях членов семьи, правилах поведения в супружестве, подготовке к материнству, нравственных нормах и о многом другом. Но эта передача осуществлялась не путем назиданий, а наглядными примерами поведения взрослых, где как раз и не требовалось никаких объяснений. Дети просто перенимали определенные образцы поведения, включались в исполнение обрядов, осваивая при этом целый пласт духовной этнокультуры.

Описанные семейные события: свадьба и рождение ребенка и сопровождавшие их обряды были связаны с радостными, счастливыми днями жизни, они затрагивали эмоциональный мир детей, учили радоваться, приносили ощущение единения с близкими. Так осуществлялось духовное развитие ребенка.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >