Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Политология arrow ЕВРАЗИЙСКИЙ ВЕКТОР ГЛОБАЛЬНОЙ ГЕОПОЛИТИКИ
Посмотреть оригинал

Геополитические перспективы евразийской интеграции.

Недавно в одном из интервью политолог Сергей Караганов заявил: «Мы хотим стать центром большой Евразии, местом, где царит мир и сотрудничество. К этой Евразии будет принадлежать и континент Европа... На данный момент Россия превратилась в азиатско-европейскую мощную державу. И я был одним из тех, кто обозначил этот путь развития, на восток, как верный. Но на данный момент могу сказать, что нам стоит в некоторой степени снова повернуться к Европе» [29]. Невольно вспоминаются слова В. И. Ламанско- го, с которых начинается одна из значительных его географических работ «Три мира Азийско-Европейского материка»: «Европа есть собственно полуостров Азии, и потому она с последней составляют одно целое, одну часть света, которая, по всей справедливости, может носить еще название Азийско-Европейского материка». То, что С. Караганов высказывает как стремление России стать «центром Большой Евразии», подобной «России-Евразии», о которой писали П. Н. Савицкий и Г. В. Вернадский, с точки зрения географической, этнологической, историко-культурной и политической утверждает В. И. Ламанский [30].

На евразийском пространстве стратегия перехода к по- лицентричному мироустройству реализуется в создании таких коалиций государств как ЕАЭС и ШОС, а в глобальном масштабе — БРИ КС — коалиции, объединяющей Бразилию, Россию, Индию, Китай и Южно-Африканскую республику. Методология исследования и прогнозирования перспектив евразийской интеграции — моделирование многоагентного взаимодействия геополитических акторов коалиций на основе математической теории игр. Стратегия перехода к полицентрич- ному мироустройству предполагает необходимость перехода от так называемой геополитической беллетристики к геополитике, основанной на математическом моделировании процессов 250

глобальной политики методами теории игр. В таком случае для формализации процессов конвергенции национальных интересов государств в рамках геополитических союзов необходимо прибегнуть к обоснованию модели конфликтного распределения затрат агентов (государств, входящих в коалицию — геополитический союз). Для всякой функции полезности коалиций С(К) существует единственный вектор распределения полезности Ф(0 — вектор Шепли. Теория игр позволяет определять скрытую логику взаимодействия геополитических акторовпо- лицентричного мира.

Геополитическая карта мира второй половины второго десятилетия XXI в. изменилась радикальным образом. Причина этому — появление трех четко оформленных геополитических объединений государств на евразийском пространстве (и не только), становление которых служит наглядным подтверждением перехода к полицентричному мироустройству. Причем здесь достаточно четко прослеживается собственно геополитическая природа данных объединительных процессов — теллурократическая, выражающая объединительные процессы государств Великой Суши, с одной стороны, и геоцивилизационная, т. е. выражающая объединительные процессы комплиментарных цивилизаций [31]. Сложившаяся тенденция находит отражение и вдокументах международно-правового порядка. Еще в 2007 г. в «Обзоре внешней политики Российской Федерации» (раздел «Многосторонняя дипломатия. Межцивилизационный диалог») отмечалось: «Одной из определяющих тенденций современного этапа развития международных отношений стало выдвижение на передний план вопросов, связанных с поддержанием межцивилизационного согласия в мире. Во многом это связано с глобализацией, создающей угрозу национальной самобытности, культурно-цивилизационному многообразию мира, свободе личности. Напряженность в межцивилизационных отношениях провоцируют террористы и те, кто продвигает жестко идеологизированные подходы к международным делам. Угроза раскола мира по цивилизационному признаку становится одним из главных вызовов нашего времени. Ученые выделяют два основных сценария раз-

251

вития межцивилизационных отношений в мире. Первый вариант связан с дальнейшей всесторонней интернационализацией при сохранении специфических культур, сложившихся в отдельных странах и регионах. Второй предусматривает конвергенцию, при которой цивилизационные ценности различных культур как составные части вольются в глобальную цивилизацию. В любом случае, восточным цивилизациям как важной части культурного наследия человечества еще предстоит сыграть позитивную рать в формировании общемировых тенденций развития.

Развитие межцивилизационного диалога в этих условиях становится одним из важнейших элементов нашей внешнеполитической стратегии. Есть основания сделать эту тему сквозной в наших международных контактах, закрепить ее в качестве “большой идеи” российской дипломатии на обозримую перспективу. Это уже становится эффективным средством утверждения интеллектуального лидерства России в мировой политике, отстаивания нашей внешнеполитической самостоятельности, а также продвижения национальных интересов в конкретных ситуациях и вопросах международной жизни. Тема межцивилизационного согласия позволяет в неконфронтационном ключе обсуждать целый ряд принципиальных вопросов, отражающих наше видение нового мироустройства. В таком ракурсе особо четко проявляется неразрывная связь между внешней и внутренней политикой, затрагиваются интересы национальной безопасности России с ее многонациональным и многоконфессиональным обществом. Межцивилизационная тема дает объединяющую позитивную повестку дня как внутри страны, так и в международном плане, создает необходимые условия для вовлечения религиозных и иных институтов гражданского общества во внешнеполитический процесс. Объективная цивилизационная многовекторность становится важным преимуществом нашей дипломатии» [32]. Эти положения получили более четкую и краткую формулировку в Концепции внешней политики Российской Федерации (от 30. 11. 2016). Во-первых, в документе четко различаются три региона евразийского континента — Евро-Атлантический, Евразийский и Азиатско-Тихоокеанский.

252

Евро-Атлантический регион (North Atlantic Treaty Organization (orthographic projection).svg)

Рис. 24. Евро-Атлантический регион (North Atlantic Treaty Organization (orthographic projection).svg)

Во-вторых, в концепции отмечаются выразившиеся в осуществляемой НАТО и ЕС геополитической экспансии системные проблемы в Евро-Атлантическом регионе, несмотря на которые стратегической задачей в отношениях с ЕС «является формирование общего экономического и гуманитарного пространства от Атлантики до Тихого океана на основе гармонизации и сопряжения процессов европейской и евразийской интеграции» (ст. 63). В-третьих, «Россия рассматривает укрепление своих позиций в Азиатско-Тихоокеанском регионе и активизацию отношений с расположенными в нем государствами как стратегически важное направление своей внешней политики, что обусловлено принадлежностью России к этому динамично развивающемуся геополитическому региону, <...> и настроена на формирование... пространства совместного развития государств — членовАСЕАН, ШОС и ЕАЭС в целях обеспечения взаимодополняемости интеграционных процессов в Азиатско-Тихоокеанском и Евразийском регионах» (ст. 78, 82) [33].

Таким образом, мы можем теперь не только концептуально, но и опираясь на официальный документ, который явился продуктом многолетних научных исследований и дискуссий, утверждать о признании концепции евразийства как общегосударственной. При этом необходимо учитывать возможные сценарии развития евразийской цивилизации. Пессимистический (инерционный) сценарий пред- ставляет картину завершения распада евразийской цивилизации, в результате чего останется лишь ее ядро в виде ЕАЭС, а остальные евразийские страны будут поделены на сферы влияния западноевропейской, мусульманской и китайской цивилизаций. С другой стороны, оптимистический (инновационно-прорывной) сценарий предстает как возрождение евразийской цивилизации в новом формате с усилением геополитического влияния ЕАЭС и постепенным перерастанием «евразийской пятерки» в «евразийскую десятку», а в более отдаленной перспективе — в «евразийскую дюжину».

Россия занимает основную часть Евразийского региона (Россия-Евразия) и выстраивает свои отношения с государствами Ев- ро-Атлантического и Азиатско-Тихоокеанского регионов (рис. 24, 25) на основе традиций своей тысячелетней истории глобального тренда современности — «складываются новые центры экономического и политического влияния. Происходит рассредоточение мирового потенциала силы и развития, его смещение в Азиатско- Тихоокеанский регион. Сокращаются возможности исторического Запада доминировать в мировой экономике и политике» (ст. 4).

В условиях децентрализации глобальной системы управления ООН сохраняет за собой ключевую роль в процессах регулирования международных отношений и координации мировой политики в XXI в., но, вместе с тем, достаточно четко прослеживается тенденция к формированию полицентричной модели мира на основе процессов, протекающих на региональном уровне. В условиях рассредоточения глобального потенциала силы и развития по регионам мира, смещения центра экономической и политической активности в Восточную и Северную Евразию наблюдается стремление государств этих регионов к объединению, что характеризуется рядом показателей. Во-первых, это переход от однополярного (Беловежского, postcoldwar) к полицен- тричному мироустройству. Во-вторых, происходит трансформация 254

Азиатско-Тихоокеанский регион (http://www.vestifinance.ru/infographics/8228 23.11.2016)

Рис. 25. Азиатско-Тихоокеанский регион (http://www.vestifinance.ru/infographics/8228 23.11.2016)

классической (военной, силовой) геополитики в современную — глобальную, цивилизационную. В-третьих, Евроатлантика и Большая Евразия образуют полюсы силы (политической, экономической, духовной), отношения между которыми задают основной тренд мировой политики (рис. 26).

«В современном мире, — вспомним еше раз заявление И. С. Иванова на XX ежегодной конференции Балтийского форума «США, ЕС и Россия — новая реальность», — евроатлантическое пространство включает в себя западные государства, расположенные в Европе и в Северной Америке. С другой стороны, набирают обороты процессы евразийской интеграции и сотрудничества. Это и Евразийский экономический союз, и Шанхайская организация сотрудничества, и проект Нового шелкового пути. Стало модным заявлять о том, что на место Большой Европы от Лиссабона до Владивостока приходит Большая Евразия от Шанхая до Минска. И хотя контуры Большой Евразии пока остаются зыбкими и во многих отношениях неясными, нельзя не видеть объективный и долговременный характер процессов становления новой транснациональной экономической и полити-

255

Народы Евразии должны жить в мире, а не встречаться на тропе войны (http://countries-pictures.tolpix.ru/ua/view/626159)

Рис. 26. Народы Евразии должны жить в мире, а не встречаться на тропе войны (http://countries-pictures.tolpix.ru/ua/view/626159)

ческой конструкции. Евроатлантика и Евразия оформляются как новые центры глобального притяжения, а отношения между ними превращаются в главную ось мировой политики будущего»[34].

В этой ситуации Россия трансформируется из восточного фланга несостоявшейся Большой Европы (а если расширить масштаб — от «Der Untergangdes Abendlandes» О. Шпенглера к «Закату Большой Европы» сегодня) и превращается в западный фланг формирующейся Большой Евразии (Great Eurasia). Генри Киссинджер в своем выступлении 4 февраля 2016 года на открытии Центра внешнеполитического сотрудничества им. Е. М. Примакова в Москве по-своему объяснил суть геополитического противостояния США и России и отмеченную выше трансформацию: «Для Соединенных Штатов конец холодной войны означал защиту своей традиционной веры в неизбежную демократическую революцию. Это выразилось в расширении международной системы, управляемой исключительно правовыми нормами. Но исторический опыт России более сложен. Для страны, через которую веками марши- 256

ровали иностранные армии и с востока, и с запада, у безопасности есть как геополитическое, так и юридическое измерение. После того как российская зона ответственности сместилась от Эльбы на тысячу миль на восток к Москве, российское восприятие мирового порядка неизбежно будет содержать стратегический компонент. Проблема нашего времени состоит в том, чтобы совместить эти два измерения — юридическое и геополитическое — в нужной последовательности... В зарождающемся многополярном мире Россия должна восприниматься в первую очередь не как угроза США, а как важная часть системы глобальной стабильности» [35].

 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 
Популярные страницы