Психологические особенности допроса в конфликтной ситуации

Допрос в конфликтной ситуации в психологическом отношении одно из труднейших следственных действий. Основным способом противодействия следователю во время допроса является дача ложных (полностью или частично) показаний либо вообще отказ давать какие-либо показания.

Мотивы ложных показаний. Мотивами сообщения ложных сведений допрашиваемым нередко являются боязнь оказаться разоблаченным в совершенном преступлении, каких-либо неблаговидных поступках и получить за это наказание, нравственное осуждение; опасение быть отвергнутым личностно значимой для него референтной группой из-за допущенного по отношению к кому-либо из ее членов "предательства"; боязнь мести со стороны соучастников преступления; стыд за содеянное; желание скрыть интимные стороны жизни; явная или скрытая антипатия к следователю и т.п. У лиц с психическими отклонениями, низким уровнем интеллектуального развития мотивами ложных показаний могут оказаться потребность в самоутверждении, негативизм, что проявляется в малопонятном на первых порах упрямстве и т.п.

Серьезное влияние на мотивацию лжесвидетельства допрашиваемого, особенно если им является подозреваемый, оказывает неопределенность его положения. Ситуация когнитивного диссонанса и как следствие - состояние психической напряженности могут стать сильным побудительным фактором, занять доминирующее положение в структуре его мотивационной сферы.

Мотивы самооговора. Гораздо труднее разобраться в мотивационной сфере, поведении допрашиваемого, прибегающего к самооговору. Кажущаяся на первый взгляд причастность лица, подозреваемого в результате самооговора к совершенному преступлению, состояние психической напряженности, сопровождающее его "признание", могут несколько ослабить контроль следователя за ситуацией, вызывать ощущение успешно осуществляемого расследования, в связи с чем может возникать переоценка им своих возможностей, личных качеств.

Процесс искаженного восприятия и оценки следственной ситуации, обусловленной самооговором допрашиваемого, может еще более усугубляться при завышенной самооценке следственного работника, которая постоянно требует новых "подкреплений", подтверждений его "высокого" профессионализма. В последующем этот процесс профессионального самоутверждения "любой ценой", в основе которого лежит неправильная оценка им не только своих способностей, но и реальной следственной ситуации, становится одной из причин профессиональной деформации следственного работника, приводит к различного рода судебным ошибкам, лишний раз подтверждая пристрастность нашего мышления.

Формированию мотивов самооговора у допрашиваемого могут способствовать состояние безнадежности, безысходности, обусловленное утратой человеком веры в справедливость, гуманность правоохранительных органов, законность их деятельности, под влиянием заключения его под стражу в качестве меры пресечения, ареста в связи с задержанием по подозрению в совершении преступления, а также под воздействием той негативной социальной среды, в которой он сразу же оказывается, будучи арестован.

Однако, оговаривая себя, допрашиваемый может преследовать и сугубо эгоистические, корыстные цели:

  • а) признав себя "виновным" в менее тяжком преступлении, быстрее получить за него наказание и таким способом выйти из поля зрения правоохранительных органов, ведущих расследование совершенного им более тяжкого преступления;
  • б) приняв на себя всю вину за совершение группового преступления, добиться освобождения от ответственности других соучастников, в конечном итоге и самому получить менее строгое наказание.

Причиной самооговора может оказаться и временное психическое расстройство допрашиваемого.

Психология лжесвидетельства. Очевидно, что ложь - это разновидность коммуникативного поведения, во время которого человек умышленно на вербальном уровне выдаст продукт собственной мыслительной деятельности, плод своего разума, искаженно (полностью или частично) отражающий действительность, ради достижения поставленных им целей. А раз так, то и все закономерности, свойственные мышлению, проявляют себя в процессе лжесвидетельства.

Ложь и лжесвидетельство как ее проявление не существуют сами по себе, им нередко сопутствуют различные чувства, эмоциональные проявления. Это и повышенное состояние тревожности, и опасение, страх оказаться разоблаченным, чувство вины за содеянное либо, напротив, чувство радости, удовлетворения в случае состоявшегося обмана, которым сопутствуют всевозможные внешне наблюдаемые признаки, проявляющиеся на невербальном уровне: в мимике, жестикуляции, голосовых модуляциях, микровыражениях лица, глаз и т.д. В несоответствии всех этих компонентов мыслительной деятельности лжесвидетеля и сопутствующего ей эмоционального фона кроется залог успеха в выявлении и разоблачении лжесвидетельства. "Если обманщик хочет, чтобы ему поверили, он должен и выглядеть соответствующим образом, а его голос и в самом деле звучать испуганно или сердито. Подобрать же необходимые для успешной фальсификации эмоций жесты или интонации не так-то просто", - пишет американский психолог Пол Экман, глубоко исследовавший проблематику лжи1.

"Обычно принято думать, что нет ничего более случайного, капризного и не подчиняющегося никаким законам, чем ложь, - писал А. Р. Лурия. - Однако такое представление неверно. Ложь, как и всякое мышление, построенное по другому принципу, имеет свои формы, свои правила, свои приемы. Человек, который лжет, прибегает всегда к определенным законам мышления, к определенным формам логики. Вскрыть их - означало бы сделать серьезный шаг вперед по пути умения отличить правдивое высказывание от ложного, а это дало бы новые прекрасные приемы в следственном деле".

В процессе подготовки ложных высказываний субъекту приходится выполнять гораздо большее число мыслительных операций с фиксацией своего внимания, и особенно памяти, на том, какие его высказывания правдивы, а какие основаны на вымысле. В ходе такого процесса происходит своеобразное раздвоение сознания, нарушается внутренняя гармония личности, в связи с чем резко повышается напряженность мыслительных, мнемических процессов, а это, в свою очередь, отрицательно влияет на их качество. Возросшее количество искусственно сконструированных посылок и следствий "загромождает" память, заставляя допрашиваемого постоянно соотносить вновь высказываемое суждение с реальной действительностью, а также с уже ранее высказанными ложными утверждениями. И чем больше их становится, тем труднее соотносить содержание вымысла с реальными фактами, что может проявляться в различного рода оговорках, неадекватных реакциях на вопросы следователя. Вот почему лгущий нередко рискует проговориться.

С точки зрения структуры можно выделить следующие виды показаний, содержащих ложь: показания, полностью состоящие из вымысла; показания, частично содержащие ложные утверждения и либо прикрывающие правду, которую допрашиваемый скрывает, либо являющиеся дополнением к ней.

На примере последнего вида ложных показаний рассмотрим особенности мыслительной деятельности допрашиваемого, умышленно пытающегося ввести органы правосудия в заблуждение. Данный процесс включает в себя:

  • - обдумывание и выражение субъектом в виде показаний части той правды, которая объективно существует и которую, по его мнению, незачем скрывать;
  • - анализ тех фактов, которые не должны, по мнению допрашиваемого, стать достоянием следователя (суда), и определение путей (способов) их сокрытия;
  • - создание вымысла, которым заполняются опущенные в показаниях места либо объясняется (оправдывается) отсутствие в показаниях тех или иных фрагментов (простейший пример подобного вымысла: "забыл", "не обратил внимания", "меня там не было" и др.).

В подобных случаях следователь должен превзойти допрашиваемого в ранге рефлексии, суметь воссоздать последовательность его возможных рассуждений и их результат, а затем, имитируя ход мыслей допрашиваемого, продумать серию уточняющих, дополняющих вопросов, побуждающих допрашиваемого продолжать начатый им цикл мыслительных операций, часть из которых строится на ложных посылках. На это и рассчитан метод развертывания лжи.

Как ни парадоксально, но ложь тоже является важной информацией, которой нужно умело воспользоваться, особенно в ситуации группового лжесвидетельства, когда допрашиваемые с помощью тактических приемов расследования лишаются возможности договариваться между собой о деталях своих ложных показаний.

В литературе можно встретить достаточно широкий перечень признаков речевого (вербального) поведения, с помощью которых оценивается лживость высказываний допрашиваемого. В частности, о том, что они могут содержать ложь, нередко свидетельствуют:

  • - несоответствие показаний (полностью или частично) бесспорно установленным доказательствам по делу;
  • - схематизм сообщаемых сведений, однотипность, "заученность" различных подробностей, сопутствующих событиям;
  • - употребление несвойственных допрашиваемому речевых форм, высказываний, оценочных суждений, которые использовались ранее другими лицами на допросах;
  • - "забывание" обстоятельств, которые вряд ли могли быть забыты субъектом с учетом времени, прошедшего с момента событий, его возрастных, мнемических, профессиональных способностей;
  • - дезадаптивные формы поведения на допросе, не связанные с самим фактом вызова на допрос, возникающие в качестве ответной реакции на уточняющие, дополняющие вопросы, на предъявление доказательств по делу.

Дезадаптивные формы поведения допрашиваемого лица, дающего ложные показания. Подобные дезадаптивные демаскирующие формы поведения лиц, пытающихся обмануть следователя, могут оцениваться последним не только в чисто информационном отношении (сказал - не сказал; сказал, но совсем не то, что точно установлено по делу, и т.д.), но и с точки зрения невербальных проявлений на уровне психофизиологических, эмоциональных реакций, сопровождающих речь лжесвидетеля, которые наблюдаются в его мимике, жестах, интонации и т.д. Одним из распространенных в следственной практике психологических методов выявления подобных лиц, определения их возможной причастности к исследуемым обстоятельствам является метод ассоциативных реакций.

Давно подмечено, что различные факты, явления, объекты, отраженные в нашем сознании, могут в виде представлений сохранять между собой незримые связи (ассоциации). Благодаря этому в какой-то момент то или иное представление, вызванное либо случайными обстоятельствами, либо преднамеренными действиями со стороны (например, вопросом следователя), может инициировать появление других представлений о других фактах по их чисто внешнему сходству либо даже по контрасту. В свою очередь, появление новых представлений о вещах, которые надо скрыть, как правило, не может не сопровождаться определенными вербальными и невербальными, чисто психофизиологическими реакциями, которые проявляются в поведении человека и его эмоциях.

Безусловно, как справедливо указывал А. Р. Ратинов, все эти особенности поведения, какие-то отдельные реакции допрашиваемого не имеют доказательственного значения, однако они не могут быть безразличны для следователя, особенно когда приходится оценивать показания такого свидетеля. "Тонкий наблюдатель способен иногда подметить и правильно понять признаки, указывающие на некоторые чувства, побуждения и намерения людей. Причем основную роль играет здесь не общее состояние человека (волнение, смущение и проч.), оно может быть естественной реакцией на сам факт допроса, а изменения в его состоянии по ходу следственного действия: особое беспокойство или замешательство, вызванное определенным вопросом или предъявленным предметом, стремление уклониться от освещения тех или иных обстоятельств дела", служащие своеобразными сигналами, которые имеют значение для выработки наиболее правильной тактики допроса.

Причем все эти сигналы, побуждающие усомниться в искренности поведения лгущего, проявляются не только на вербальном, но и на невербальном, подсознательном уровне, поэтому "язык телодвижений", выявляющий скрытые связи между нашим внутренним состоянием с внешне наблюдаемыми телесными проявлениями, обычно "выдает нас с головой". В тот момент, когда субъект начинает лгать, его жестово-мимические реакции начинают вызывать у нас ощущение того, что нам лгут. Такими реакциями могут быть едва заметные сокращения лицевых мышц, расширение или сужение зрачков глаз, испарина на лбу, румянец на щеках, учащенное моргание и множество других мелких жестов, сигнализирующих об обмане, которые проявляются на какие-то доли секунды2. И лишь благодаря соответствующему тренингу, высокому уровню самоконтроля некоторым людям иногда все же удается привести в соответствие невербальные проявления со своими высказываниями.

Если свою речь, отдельные фразы, высказывания люди, находящиеся в обычном состоянии, более или менее контролируют, то с невербальными (жестовыми, мимическими, интонационными и др.) проявлениями обычно происходит иначе, поскольку они часто оказываются вне контроля, они постоянны и неизменны на протяжении всей жизни человека. Соответствие этих чаще всего подсознательно управляемых проявлений поведению человека, его высказываниям свидетельствует о том, что субъект ведет себя искренне. И напротив, рассогласованность (неконкурентность) описанных выше проявлений может свидетельствовать о стремлении свидетеля обмануть следователя.

Среди наиболее распространенных психофизиологических проявлений (реакций), сопровождающих речь лжесвидетеля и выдающих его неискреннее поведение, в первую очередь нужно назвать взгляд, так называемые "закрытые" позы и др. Например, взгляд свидетельствует не только об отношении сторон друг к другу, но и косвенно может сигнализировать о нежелании человека сообщать правду. Подмечено, если субъект пытается что-то скрывать, то его глаза встречаются с глазами партнера по общению менее одной трети всего времени их разговора. Такое поведение может сопровождаться направлением взгляда в сторону или вниз, как бы внутрь себя или в пространство (отрешенный взгляд), непроизвольным потиранием пальцем века, ушной раковины и т.п.

О стремлении субъекта отгородиться от своего партнера по общению, скрыть от него свои подлинные намерения косвенно могут свидетельствовать и различные закрытые позы в виде скрещенных на груди рук, закидывания ноги на ногу, сцепленных пальцев рук и т.н.

Состояния волнения, тревоги, напряженности, возможно, обусловленные стремлением субъекта что-то скрыть от органов правосудия, его колебаниями - давать правдивые показания или продолжать лгать, - могут выражаться в виде замедленного темпа речи, нрикусывании губ, почесывании подбородка, в различных непроизвольных ритмических движениях пальцев рук, в виде так называемых жестов-самоадапторов (манипуляций с одеждой, мелкими предметами, которые допрашиваемый то берет в руки, то оставляет). Указанные проявления, но мнению З. Фрейда, являются "знаком других, более важных душевных процессов", наполненных определенным смыслом.

Безусловно, ко всем вышеперечисленным вербальным и невербальным проявлениям в поведении допрашиваемых лиц следует относиться достаточно критически, непременно оценивая их в совокупности, сопоставлении друг с другом, а также с различными доказательствами по делу. Ведь далеко не всегда следует малейшую реакцию принимать за показатель лжесвидетельства, поскольку причинами ее могут быть иные обстоятельства, например обычные опасения человека, обусловленные всего лишь вызовом его на допрос, боязнью, что его могут подозревать в чем-либо предосудительном, к чему он на самом деле не имеет никакого отношения.

В последние годы все более широкое распространение при расследовании целого ряда преступлений, совершенных в условиях неочевидности, получают методы регистрации динамики психофизиологических реакций, причем как у лиц, заподозренных в умышленном сокрытии той или иной информации, так и у лиц (свидетелей, потерпевших), являющихся носителями той или иной информации, показания которых вызывают сомнения относительно их достоверности вовсе не потому, что они умышленно лгут, а по причине того, что они могут заблуждаться в силу своих психофизиологических особенностей, сниженных мнестических, перцептивных способностей и т.п.

В подобных случаях благодаря применению полиграфа возможно устранение возникающих противоречий, выявление дополнительных обстоятельств, существенно расширяющих информационную базу следствия, конкретизирующих какие-то более или менее важные детали. Как отмечают специалисты, результаты проверок при помощи полиграфа являются важной ориентирующей информацией, помогающей выбирать верное направление в расследовании.

Главное концептуальное положение, лежащее в основе применения полиграфных устройств, состоит в том, что чем более значима для опрашиваемого скрываемая им информация, тем выраженнее провляются у него фиксируемые полиграфом психофизиологические реакции. Таким образом, полиграф рассматривается не в качестве некоего определителя (детектора) лжи, как это иногда упрощенно пытаются представить критики данной методики, а как средство регистрации эмоциональных реакций обследуемого лица, обусловленных его неискренним поведением, в контексте с расследуемым преступлением и другими обстоятельствами, имеющими к нему отношение, которые предположительно могут им скрываться2. Поэтому опрос с применением полиграфа является не следственным действием, а разновидностью оперативно-розыскных мероприятий, осуществляемых в соответствии с Федеральным законом от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ "Об оперативно-розыскной деятельности" (ст. 6) и Инструкцией МВД России "О порядке использования полиграфа при опросе граждан"3. Понятно, что полученные с помощью применения полиграфа результаты носят вероятностный характер и не могут рассматриваться в качестве прямого доказательства по делу. Опрос с помощью полиграфа может проводить только специалист, имеющий соответствующую подготовку и допущенный к работе с полиграфом4.

Наиболее распространенные психологические приемы и методы разоблачения лжесвидетеля при допросе.

В литературе по юридической психологии, криминалистике помимо описанных выше приемов психодиагностики неискреннего поведения допрашиваемого, метода развертывания лжи описано достаточно большое количество разнообразных тактико-психологических приемов, используемых для выявления и разоблачения лжесвидетелей. Кратко остановимся на некоторых из них.

1. Метод повторного допроса с постановкой вопросов в несколько иной формулировке по сравнению с теми, которые ранее уже ставились. Данный метод рассчитан прежде всего на не очень прочную память допрашиваемого, который, дав однажды ложные показания, будет стремиться придерживаться их и в дальнейшем. Однако, запамятовав отдельные детали своего вымысла, допрашиваемый может допустить противоречия по сравнению с ранее сообщенными сведениями, какие-то отдельные проговорки. Кроме того, метод повторного допроса позволяет вызвать у допрашиваемого состояние повышенной напряженности, под влиянием которой тот может проявить косвенные признаки своей осведомленности о скрытых им ранее на первом допросе обстоятельствах.

Безусловно, возможности данного метода ограниченны: не располагая весомыми доказательствами, изобличающими допрашиваемого, вряд ли удастся сразу же побудить его говорить правду, в том числе и о том, почему он сам себе противоречит. Тем не менее полученные в ходе повторного допроса расхождения в показаниях допрошенного лица, его повышенная эмоциональная напряженность, явно несоответствующее обстановке волнение позволят обратить на него более пристальное внимание. Это побудит следователя активнее заняться поиском ответа: почему данный субъект излишне волнуется или допускает противоречия, тем более даже в каких-то не очень существенных деталях? Давно (и не без оснований) подмечено, что маленькая ложь рождает большие подозрения.

В ходе начавшегося диалога целесообразно вводить какие-то новые дополнительные подробности, пусть даже и не столь существенные, но свидетельствующие о большой и самое главное - тщательно (в деталях!) проделанной работе. Все это плюс соответствующие многозначительные паузы, размышления вслух, интонация, которая их сопровождает, разложенные на столе следователя всевозможные бумаги, схемы и проч. должны способствовать созданию необходимой деловой атмосферы допроса, значительности происходящей встречи.

Начинать повторный допрос лучше с постановки таких, например, вопросов1:

  • - Не желаете ли вы добавить что-либо к тому, о чем мы уже с вами говорили в прошлый раз?
  • - Не появились ли у вас какие-либо новые соображения, относительно того, кто бы мог это сделать?
  • - На ваш взгляд, кто бы из известных вам лиц мог быть заинтересован в (указываются обстоятельства совершения преступления)'?
  • - Как вы думаете, может ли быть какая-то причина, которая не позволяет исключить вас из числа лиц. возможно осведомленных о некоторых обстоятельствах совершенного преступления?

Судя по вашему поведению, вашим реакциям, не правда ли, что тема нашего разговора вас несколько волнует?

  • - Неужели вы думаете, что за время, прошедшее после нашей первой встречи, мы ничего не делали, сидели сложа руки, и ваш повторный вызов на допрос носит случайный характер?
  • - Если вы так уверенно говорите о своей непричастности (неосведомленности), не хотели бы вы пройти испытание на полиграфе? (В данном случае речь должна идти всего лишь о возможности такого испытания и выяснении отношения допрашиваемого к этой процедуре.)
  • - Как вы думаете, какой был бы результат в случае применения полиграфа во время вашего допроса?

Понятно, что вопросы могут быть и другими, в иной постановке и последовательности, однако, отвечая на подобные вопросы, лжесвидетель совершенно по-иному реагирует на них по сравнению с человеком, стремящимся отвечать правдиво. Не вдаваясь в детальный анализ расхождений в поведении указанных лиц, можно сказать, что свидетель, правдиво отвечающий на все эти вопросы, чаще всего не опасается добавить что-то к ранее сказанному, уточнить детали, внести коррективы в свои ранее высказанные суждения и оценки. Всевозможного рода намеки относительно его якобы не совсем искреннего поведения могут вызвать с его стороны в адекватной форме сожаление, обиду, гневное отрицание самой мысли об этом. Такие лица обычно высказывают и свое убеждение в положительных для них результатах применения полиграфа без всяких "да, но...", что более характерно для лиц, ведущих себя неискренне. Ответы последних к тому же отличаются схематизмом, точным повторением ранее сказанного вплоть до деталей, что создает впечатление их заученное™.

В целом, метод повторного допроса помогает отсеивать лиц из числа заподозренных и значительно сузить круг тех, на ком следует сосредоточить наибольшее внимание.

2. Методы (приемы), создающие искаженное представление об осведомленности следователя. Данная группа методов объединяет большое количество разнообразных приемов, с помощью которых допрашиваемому демонстрируется повышенная осведомленность следователя, знание им в деталях обстоятельств дела. К такого рода методам прежде всего можно отнести приемы чисто поведенческого характера (уверенная манера держать себя и задавать вопросы, тон, в котором задаются эти вопросы; выжидательные, многозначительные паузы, перемежающие речь; улыбки, выражающие сомнение относительно того, о чем говорит лжесвидетель; прямой, открытый взгляд, уместная жестикуляция и др.).

Формирование представления о преувеличенной осведомленности следователя может целенаправленно проводиться путем использования второстепенной (но непременно достоверной!) информации, поступающей к нему из различных источников, нередко парадоксальным образом дезориентирующей допрашиваемого. Этого удается достичь, вводя в диалог с ним отдельные достоверно установленные факты из его жизни, о каких-то его занятиях, увлечениях, известных узкому кругу знакомых допрашиваемого. Подобного рода осведомленность следователя в этих, казалось бы, совсем не относящихся к делу сведениях нередко приводит к тому, что у допрашиваемого создается впечатление: за ним постоянно ведут скрытое наблюдение и поэтому следователю известны данные подробности. Осведомленность следователя о прошлом допрашиваемого подсознательно формирует у последнего мнение и об осведомленности о его настоящем. Под влиянием этого он может склониться к мысли о том, что в данной ситуации бессмысленно продолжать давать ложные показания.

Однако, как справедливо подчеркивают многие авторы, используемая следователем информация должна быть абсолютно точной, иначе, сообщив допрашиваемому неверные сведения, следователь рискует показать свою неосведомленность и этим только укрепит решимость допрашиваемого продолжать давать ложные показания1.

В качестве приема, создающего преувеличенное представление об осведомленности следователя, может быть использовано и заранее продуманное размещение на его рабочем столе, в других местах служебного кабинета (в зоне видимости допрашиваемого) различного рода документов, таблиц, вещественных доказательств, изъятых с места происшествия, во время обыска, или предметов, похожих на них.

3. Метод постановки косвенных вопросов. Суть данного метода состоит в том, что допрашиваемому задаются вопросы, имеющие второстепенное для него значение, но, отвечая на них, он вынужден сообщить именно те сведения, ради которых и были поставлены эти "второстепенные" вопросы. Как пишет А. Р. Ратинов, "интересующие следователя вопросы задаются без всяких акцентов, в будничном, даже несколько небрежном тоне, чтобы не подчеркивать их особого значения. При этом используются различные отвлекающие приемы, при помощи которых переключается внимание допрашиваемого с тех обстоятельств, которые подлежат выяснению, нарочито выделяются несущественные моменты, создается видимость того, что в них и заключен весь смысл допроса"2.

Очень образно описан данный прием Ф. М. Достоевским в романе "Преступление и наказание" в эпизоде, когда следователь Порфирии Петрович пытается изобличить Раскольникова в лжесвидетельстве, а затем и в совершении убийства:

- Да вот, кстати же! - воскликнул он, чему-то внезапно обрадовавшись, - кстати вспомнил, что же это я!.. - начинает как бы издалека, между прочим свой монолог Порфирий Петрович, будто бы обеспокоенный судьбой двух маляров, подозреваемых в убийстве, которые в день совершения преступления красили этажом ниже квартиру в том доме, в котором жили убитые Расколышковым женщины.

Как известно из романа, последний отрицал факт своего нахождения и; >том доме в день убийства. 1 признайся, что во время своего последнего визита к Алене Ивановне он видел маляров во время ремонта этой посторонней квартиры, ему пришлось бы признаться и в том, что в день убийства он был на месте происшествия, а следовательно, и мог совершить преступление. Вот как далее "разворачивается" этот "косвенный вопрос" Порфирием Петровичем:

  • - Так проходя-то в восьмом часу-с, по лестнице-то, не видали ль хоть вы, во втором-то этаже, в квартире-то отворенной помните? двух работников, или хоть одного из них? Они красили там, не заметили л и? Это очень, очень важно для них!., (выделено мною. - Авт.).
  • 4. Приемы предъявления доказательств допрашиваемому. Приемы изобличения лжесвидетеля с использованием собранных прямых и косвенных доказательств широко применяется в следственной практике. В зависимости от обстоятельств дела, индивидуально-психологических особенностей личности допрашиваемого, тактического замысла последнему сначала могут предъявляться доказательства, подтверждающие второстепенные моменты, а затем следователь переходит к предъявлению доказательств, относящихся к более серьезным обстоятельствам. Возможен и другой, обратный порядок предъявления доказательств, изобличающих лжесвидетеля в главном с использованием фактора внезапности1.

Таким образом, с помощью данного метода на допрашиваемого оказывается определенное информационное, психологическое воздействие, вследствие чего у него меняется эмоциональное состояние. Признаки этого проявляются в тех или иных изменениях вегетативной нервной системы (изменения цвета кожных покровов лица, мимика, жестикуляция, тембр голоса и т.д.), в речевом поведении, словесном реагировании, оговорках и т.п. Такого рода явления анализируются, им дается соответствующая оценка в целях диагностики возможной причастности (непричастности) лица к совершенному преступлению либо его осведомленности о нем и участвовавших в нем лицах.

Однако, используя данный прием, не следует забывать и тех предостережений, которые в свое время высказывал Г. Гросс, обращаясь к следователям, "особенно отличающимся ретивостью". По его мнению, они легко могут "соблазниться каким-либо свидетельским показанием", представить его обвиняемому "в несколько измененном виде, для того чтобы "облегчить ему сознание", или могут дать понять обвиняемому, что следователю известно кое-что, на самом деле неизвестное". В конечном итоге все это превращается в "бесчестную ложь", приводящую к тому, что человек оказывается "невинно осужденным!"

При предъявлении доказательств лицам, которых необходимо разоблачить в лжесвидетельстве, попутно следует обращать внимание на предварительное тактико-психологическое обеспечение самой процедуры такого предъявления, с тем чтобы сохранить само доказательство, дабы оно не утратило процессуального значения. Например, если при расследовании кражи из магазина на разбитых стеклах витрины были обнаружены следы пальцев рук подозреваемого, отрицающего причастность к хищению, то прежде чем предъявлять ему заключение дактилоскопической экспертизы, следует спросить, не приходилось ли ему ранее бывать в этом магазине. И лишь только после того, как будет закреплен его отрицательный ответ, можно переходить к предъявлению заключения, изобличающего допрашиваемого но оставленным им следам в том, что он ранее был на месте совершения кражи. В противном случае без детальной проработки данного обстоятельства подозреваемый легко сможет "переиграть" следователя, заявив, что он мог ранее заходить в этот магазин и там случайно оставить следы своих рук.

5. Обращение к положительным качествам личности допрашиваемого. Известно, что положительные качества имеются у любого человека, даже совершившего тяжкое преступление и взявшего на вооружение ложь. Тот факт, что следователь видит эти положительные стороны личности допрашиваемого (или даже делает вид, что их заметил), повышает чувство собственной значимости допрашиваемого, помогает налаживанию с ним психологического контакта.

Хорошим дополнением к данному методу допроса является обсуждение с допрашиваемым отдельных моментов в его поведении, дающих ему своеобразное "моральное оправдание" своих неблаговидных поступков. "Дайте ему социально приемлемую мотивацию совершенного поступка, - рекомендуют А. Г. Гельманов и С. А. Гонтарь (они называют данный прием формулой получения признания). Проделайте мыслительную работу за заподозренного, чтобы он получил возможность думать, что он спасет свое лицо. Предложите заподозренному программу (систему аргументов) для самооправдания..."

В качестве примера, иллюстрирующего высказанную мысль, уместно привести некоторые реплики И. М. Костоева (в прошлом заместителя начальника отдела по расследованию особо важных дел Генеральной прокуратуры РФ), высказанные им во время допроса известного маньяка А. Чикатило:

  • - Я хочу кое о чем вас предупредить. Видя, что вы уклоняетесь от правды, я говорю себе: "Нет, этот человек - преступник ловкий, пытающийся избежать наказания, как это случилось в 1984 г.". Одно из двух - либо вы действительно ловкий преступник, либо вы не в силах справиться с собственными навязчивыми идеями.
  • - О том, что вы совершили неслыханные доселе преступления, мы знаем, но мы не знаем, что вас на них толкало. Этого не могут пояснить даже очевидцы. Об этом говорить нужно вам самому.
  • - Я не понимаю, почему вы не хотите оказать помощь следствию. Из разговоров с вами я понял, что вы - человек неглупый... С вами действительно не все ясно. Предстоит очень серьезное обследование на самом высоком уровне. Ваши преступления дают основание сомневаться в вашей полной вменяемости. Однако разобраться в этом можно только в связи с вашим конкретным поведением. Неужели ваше сознание настолько помутилось, что вы предпочитаете смерть?
  • 6. Приемы использования "слабых мест" допрашиваемого. "Слабыми" обычно считаются такие свойства характера, как тщеславие, завышенная самооценка, избыточная тревожность, повышенная мнительность, трусливость, а также нервно-психическая неустойчивость, низкий уровень интеллектуального развития, негативным образом отражающийся на прогностических способностях человека. К "слабым местам" допрашиваемого можно отнести и такие психические состояния, как эмоциональная напряженность, вспыльчивость, повышенная аффективная возбудимость, отрицательно влияющие на мыслительную деятельность, поведение человека, готового сказать то, что он никогда бы не рассказал, будучи в эмоционально уравновешенном состоянии.

"Слабыми местами" допрашиваемого могут быть не только психологические особенности, но и его пристрастия к чему-либо, увлечения, привязанности, располагая информацией о которых, следователь может воспользоваться ею в налаживании психологического контакта с допрашиваемым лицом, продемонстрировать ему свою осведомленность об этих интересах и т.п.

7. Групповой метод допроса. Опытным следователям хорошо известно, что далеко не всегда групповой допрос приводит к положительным результатам. Более того, многие из них предпочитают общаться с допрашиваемыми только наедине, разговаривая с ними "но душам", прекрасно понимая, что есть вещи, о которых человек будет рассказывать только "с глазу на глаз". Тем не менее групповой допрос имеет место в следственной практике, его проведение не противоречит уголовно-процессуальному законодательству (ч. 5 ст. 163 УПК).

В чем же заключаются преимущества, какие психологические закономерности сопутствуют данному виду профессионального общения?

Из следственной практики известно: в тех случаях, когда два следователя ведут допрос, между ними как бы распределяются "роли". Один из них активно задает вопросы, используя малейшую возможность для изобличения допрашиваемого ("злой" следователь). Второй более примирительным тоном, как только обостряется конфликт между его коллегой и допрашиваемым, пытается снять возникшую напряженность, выступая в роли своеобразного "миротворца", доброжелательного ("доброго") следователя. Однако, если оба следователя не столь примитивны в обыгрывании этих "ролей", в подобной ситуации на самом деле происходит не только то, что лежит на поверхности их коммуникативного поведения. Его гораздо более глубокое психологическое содержание скрыто от поверхностного взгляда. Фактически оно выражается в том, что диалог "следователь-допрашиваемый" постепенно, незаметно для последнего подменяется диалогом "первый следователь - второй следователь", а допрашиваемому остается пассивная роль невольного слушателя этой "групповой дискуссии", содержание и сценарий которой продумываются заранее.

Главным содержанием диалога двух следователей, его "дискуссионности" является оценка доказательств, а также последствий для допрашиваемого, связанных с его показаниями, и в конечном итоге - снятие у него "барьера недоверия" к следователям, проводящим допрос. При этом акценты в оценке доказательств, якобы изобличающих допрашиваемого, иногда несколько смещаются то в одну, то в другую сторону. Допрашиваемый волей-неволей вынужден сидеть и слушать все эти pro et contra. Таким образом, на его психику, сознание начинает действовать известный в социальной психологии феномен группового давления с сопутствующим ему эффектом внушающего воздействия группы. Вследствие этого сложно дать однозначную оценку метода группового допроса. Здесь все зависит от того, какая цель стоит перед теми, кто решился его использовать, каков уровень их нравственных и профессиональных качеств.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >