Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Этика и эстетика arrow Этика

Парадокс морального совершенства

Давно было замечено, что понятие совершенства парадоксально. Оно как идеально-завершенное состояние исключает стремление к совершенству и, следовательно, не может считаться совершенством по человеческим критериям. Моральное совершенство не тождественно совершенству, оно есть путь к нему, выступает как совершенствование, говоря точнее, как самосовершенствование. Но и оно парадоксально, даже еще в большей мере.

Моральное совершенствование возникает на почве осознания собственного несовершенства. Более того: оно сопровождается нарастающим его углублением. Чем морально совершеннее индивид, тем сильнее его сознание собственной порочности. В данном случае движение вверх оказывается одновременно падением вниз. Эти два процесса связаны между собой столь неразрывно, что именно чувство неудовлетворенности собой, постоянное, искреннее и действенное осознание человеческой порочности в своем собственном лице считается одним из безошибочных индикаторов морального совершенства индивида.

Парадокс морального самосовершенствования оборачивается на практике рядом неразрешимых вопросов, наиболее острым из которых является вопрос о том, кто может быть авторитетной инстанцией нравственного суждения и воспитания, кто может говорить от имени морали. Логично предположить, что таковыми могли бы считаться люди, продвинувшиеся дальше других по пути морального самосовершенствования, подобно тому, как это происходит во всех других сферах знания и практики (правом авторитетного суждения по биологии имеет биолог, по юридическим вопросам - юрист и т.д.). Однако одним из несомненных качеств таких людей, как сказано, является скромность, сознание своей порочности. Нравственный человек именно потому, что он нравственный, не может считать себя достойным кого-то судить, достойным роли судьи, учителя в вопросах морали. И если бы он думал иначе, то по одной этой причине, не мог бы считаться нравственным. Люди, охотно берущие на себя роль морального судьи и учителя, уже одним этим фактом обнаруживают такое самодовольство, которое органически чуждо морали и показывает, что они этой роли недостойны. Те, кто мог бы вершить моральный суд, быть учителем морали, не будут этого делать; тем, кто хотел бы вершить моральный суд, быть учителем морали, нельзя этого доверять.

Вопрос: каким образом несовершенство может быть показателем, мерой совершенства?

Парадокс морального самозаконодательства (автономии воли)

Сознательная (целенаправленная) деятельность, включая и само сознание (целеполагание), может быть рассмотрена как с точки зрения содержания, так и с точки зрения источника и носителя. В этом втором случае речь идет об обращенности думающего и действующего индивида на самого себя, о его субъектности, самости. За каждой целесообразной деятельностью, так же как и за самими актами целеполагания, стоит некий субъект ("я", тот, кто в языке обычно обозначается словом "сам"). В этом смысле в одном индивиде собраны десятки, сотни, тысячи, бессчетное и, быть может, не поддающееся счету число субъектов. Все проявления человеческой активности описываются таким образом, как если бы для каждого существовал свой особый субъект. Один и тот же индивид (например, автор этих срок) выступает в самых разных субъектностях (ролях): предстает сыном, отцом, братом, дядей, дедушкой, товарищем, другом, сокурсником, коллегой, подчиненным, руководителем, профессором, заведующим кафедрой, учеником, учителем, пешеходом, водителем, земляком, лицом кавказской национальности, свидетелем такого-то происшествия, участником такой-то дискуссии, покупателем, читателем, академиком, гостем, хозяином и т.д. и т.п. Как все эти многочисленные "я", разнообразные ипостаси и субъектности собираются, соединяются, суммируются в одном индивиде?

Предполагается, что все конкретные субъектности являются сколками с индивида, который сам по себе также есть субъект. Индивид есть субъект в качестве личности, о которой, если вычесть все другие суммирующие (выражающие) ее субъектности, только и можно сказать, что она является инстанцией ответственного суждения и действия, т.е. точкой, к которой все привязано. Ей, этой инстанции, именно ей придается моральный статус. Она отождествляется с моральным "я", которому принадлежит последнее слово в принятии решений, в самом бытии индивида, поскольку это последнее задается им самим, разворачивается в плоскости сознательной (целесообразной) деятельности. Парадокс состоит в том, что "я" задает закон самому себе. Оно тем самым сковывает себя, действует не как "я". Если бы "я" действовало как "я", в серьезном и полном смысле самодеятельно, то ему не нужен был бы никакой закон, ибо то, что оно решает и является законом для него. Если же "я" (личность) связано нравственным законом, выступает в качестве (субъекта) нравственного закона, то возникает вопрос о другом "я", которое учредило нравственный закон. Тем самым нравственное "я" оказывается в общей куче со всеми другими бесчисленными "я" и не выполняет своей роли, синтезирующей эти последние в связанную единственность индивидуально-личностного бытия.

Про нравственное законодательство нельзя утверждать, что его субъектом является личность, ибо саму личность мы определяем через нравственность. Индивид выступает в качестве личности в той мере, в какой он способен к морально ответственному существованию. Когда говорится "Я сделал то-то" или "Я выступаю в такой-то роли", то мыслится, что все это - делать что-то, выступать в какой-то роли суть свойства, следствия некоего "я", которое находится за самими этими действиями и ролями. В спектакле моей жизни, как и в театральном спектакле, есть остающийся за кулисами режиссер, который принимает решение о том, кому и какие роли играть. Это закулисное, незримое начало индивида, являющееся последним основанием его деятельных проявлений, и называется его нравственным, личностным началом. Применительно к этому началу, именно по той причине, что оно является последней и высшей инстанцией индивида, запускающей механизм решения, нельзя рассуждать по обычным законам грамматики и логики, устанавливающим связь подлежащего (субъекта) и сказуемого (объекта, действия). Когда говорится о моральном субъекте так же, как и о всяком другом (экономическом, физическом и т.д.), то это означает, что способность действовать морально рассматривается как свойство субъекта ("я"), существующего до этой способности. Тогда возникает вопрос: "А кто этот "я", чьим свойством является моральная способность?" "Я" опять ускользает и мы вновь оказываемся, как говорится, без царя в голове, без того самого начала, которое мы и обозначали как нравственное.

Стремление философов ответить на вопрос о субъекте нравственности неизменно уводило их в трансцендентные сферы. Желая остаться в рамках рационально-ответственного знания, они выдвигали идею свободной воли. Ответ в этом случае заключается в том, что человек является субъектом морали, поскольку он обладает свободной волей. Но именно эта апелляция к свободной воле, которая рассматривается в качестве порождающего мораль субъекта, особенно выпукло обнажает парадоксальность морального самозаконодательства. Свободная воля, развернувшаяся в моральный закон, сковывает себя им и тем самым перестает быть свободной. Закон, вытекающий из свободной воли, лишается внутренней необходимости и тем самым перестает быть законом.

Вопрос: каким образом свободная воля подчиняет себя закону, не сковывая себя им?

 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 
Популярные страницы