Информационное общество и ноосферная цивилизация

В связи с обсуждением стадиальных этапов развития цивилизации в свете информационной парадигмы для нас крайне важно проанализировать особенности современного этапа развития в рамках моноцивилизационной концепции, а именно концепции информационного общества.

Исследователи утверждают, что особенности информационного общества связаны с ролью информации в обществе, с глобальными электронными сетями, с широким распространением компьютерной культуры. Термины «массовое общество», «постиндустриальное общество», «общество потребления», «технотронное общество», «общество знания», общество «третьей волны» теперь все чаще заменяются термином «информационное общество» (само понятие появилось в 60-х гг. XX в.). М. Кастельсу принадлежит термин «информационная эпоха», А. Урсул говорит о ноосферной цивилизации.

И. С. Мелюхин считает, что «становление информационного общества является закономерным этапом развития цивилизации, происходит в результате воздействия современных информационных и телекоммуникационных технологий на экономику, социальную структуру, право, культуру, государство»[1]. Исследователь полагает, что развитие информационного общества можно увязать с воплощением идей Вернадского о развитии ноосферы и дает определение, сочетающее разные концептуальные подходы к этому понятию: «Информационное общество — это следующая ступень развития человечества, на котором доминирующим объектом производства и потребления становятся информационные продукты и услуги»[2]. При установлении информационного общества сфера услуг, в частности, и в особенности информационных, преобладает над производством, информационное потребление становится преобладающим видом потребления.

Глобальная информационная структура, по мнению О. Тоф- лера, характеризуется признаками взаимодействия, мобильности, обратимости, сочлененности, повсеместности и глобальности. Ученый отмечает двойственную природу развития информационной системы — глобализацию и дифференциацию: «вместо единого мирового города, предсказанного канадским теоретиком

М. Маклюэном, мы присутствуем при рождении множества различных глобальных городов, включенных в новую информационную систему, но при этом стремящихся сохранить или усилить свою культуру, этическую, национальную или политическую индивидуальность»[3]. С ним солидарен и М. Кастельс: «Мы живем не в глобальной деревне, а в построенных по заказу коттеджах, производящихся глобально, а распределяемых локально»[4].

А. Д. Урсул еще в ранней в работе «Освоение космоса (философские методы и социологические проблемы)» пришел к выводу, что социальному прогрессу свойственна тенденция все большего накопления информации в социосфере, что эго «единственная характеристика, которая в отличие от вещественно энергетического пространства и иных параметров социального прогресса не обнаруживает тенденцию к убыванию в отличие от иных ресурсов развития. Это и является предпосылкой того, что в будущем будет увеличиваться роль информации в обществе». Этот вывод был сделан еще в 1967 г. независимо от западных исследователей проблем информационного общества.

Определяя черты будущего информационного общества, А. Д. Урсул в 1993 г. («Путь в ноосферу») выделяет несколько его особенностей, которые в дальнейшем подтвердились.

  • - Информационное общество овладеет информационными потоками человечества, прежде всего массовыми, определяющими социальное развитие общества в глобальном масштабе.
  • — Экономической основой общества в глобальном масштабе окажется всесторонняя интенсификация как основа перехода к модели устойчивого развития.
  • - Информация получит приоритет по сравнению с другими видами ресурсов и факторов развития, а информационная деятельность охватит подавляющее большинство либо даже все население (в разной степени).
  • — Будет создана инфосфера в глобальных, космических масштабах, автоматизированные информационные технологии будут основаны на компьютерных системах с широким использованием искусственного интеллекта.

При реализации глобального единства цивилизации на информационной основе откроется возможность принятия согласованных решений и достижения информационного консенсуса на рационально-демократических началах.

  • - Информация охватит все сферы социальной деятельности. Общество имеет возможность гарантировать свободный доступ каждого человека к информационным ресурсам всего человечества при одновременной защите от вторжения в его личную информацию (личную жизнь) и обеспечить информационную безопасность общества в самом широком масштабе.
  • — Будущее информационное общество в максимальной степени имеет потенцию реализовать гуманистические принципы и идеалы, обеспечивая выживание цивилизации и ее дальнейшее устойчивое во всех отношениях развитие[5].

Эти характеристики информационного общества — как модель будущего развития, как его желаемое будущее, хотя ученый осознает, что кое-что трудноосуществимо, и видит все реальные негативные эффекты, которые будут сопровождать информационное общество. Его основная идея — это создание совершенной ноос- ферпой цивилизации, в которой будут превалировать всеобщий гуманистической разум и общечеловеческие принципы. «Под ноосферной цивилизацией понимается ее качественно новое состояние, при котором на пути своих интенсивных трансформаций социум войдет в коэволюцию с природой, приоритетами станут гуманитарно-общечеловеческие ценности и интегральный интеллект человечества обеспечит его переход от сползания к глобальной катастрофе к выживанию и эффективному во всех отношениях развитию»[6].

Развивая идеи Вернадского, А. Д. Урсул считает, что за биосферой следует социосфера, затем ноосфера как сфера гуманистического разума. Но полагает, что и на этом развитие человечества не остановится и возможны постсоциальные формы развития общества и информации, космоноосфера и астроноосфера, когда об интеграции разума и информации можно будет говорить даже во вселенских масштабах.

Одним из самых популярных современных исследователей в области информационного общества или информационной эпохи является профессор Калифорнийского университета М. Кастельс, трехтомный труд которого «Информационная эпоха» (1996—1998) стал научным бестселлером.

Ученый связывает развитие цивилизации с возникновением новой универсальной социальной структуры и нового способа развития — информационализма. «В новом, информациональ- ном способе развития источник производительности заключается в технологии генерирования знаний, обработки информации в символической коммуникации»[7].

Огромное значение в повышении роли информации в развитии цивилизации М. Кастельс, ссылаясь на Хэвлока, связывает с появлением алфавита в Греции примерно за 700 лет до Рождества Христова (что соотносится в «осевым временем», названным К. Ясперсом), когда стало возможным «преодолеть разрыв между устной речью и языком, отделив сказанное от говорящего и сделав возможным концептуальный дискурс. Этот исторический прорыв был подготовлен тремя тысячелетиями «эволюции устной традиции и неалфавитных форм коммуникации».

В связи с концепцией, изложенной в параграфе 3.1, здесь мы можем заострить внимание на том, что от непосредственных форм оперирования информацией в устной (и, возможно, даже невербальной метаинформационной) форме начался процесс постепенной материализации информации, ее закрепление на материальных носителях, для чего понабилось средство такого закрепления — алфавит.

Но одновременно в связи с возможностью информации отделяться от своего носителя и передаваться другому в материализованных формах появилась и возможность разных интерпретаций и искажений этой информации, ее адекватного или неадекватного реальности содержания. Или даже можно сказать, что в таком отделенном виде информация никогда не будет полностью адекватна реальности или даже субъективным намерениям самого производителя информации. Таким образом, создается как бы два информационных слоя — один потенциальный, другой актуализированный, реальный, который может только с большей или меньшей степенью приближенности отражать смысл первоисточника. На этой основной посылке и может быть построена вся теория социальной, массовой коммуникации, идеологии и т.п. Из этого же проистекает и огромное и все возрастающее значение информации в жизни человека, общества, цивилизации. Здесь и корни разнопо- люсности и ценностной дуальности информации.

И в этом смысле нельзя не согласиться с М. Кастельсом, что «за опору, которую получила человеческая практика в письменном дискурсе, пришлось платить, воздвигнув, эксплицитно и имплицитно, социальную иерархию между письменной культурой и аудиовизуальным выражением»[8]. Однако на новом этапе развития цивилизации не могли снова наряду с письменными не появиться аудиовизуальные средства информации, чтобы затем в нерасторжимом единстве снова объединиться в глобальных сетях. Логика рассуждений поневоле влечет к тому, что новый интегральный нерасчлененный этап существования и восприятия информации вернется к своим виртуальным, или нереальным, может быть даже трансперсональным, формам существования, поскольку совершил свой круг материализации. Сигнал на компьютерных носителях может в любое время исчезнуть и стереть всю имеющуюся информацию, но в то же время он дает ощущение не существующего в границах, т.е. безграничного пространства и времени. В компьютерных системах, по словам М. Кастельса, формируется супертекст и метаязык, а различные измерения человеческого духа объединяются во взаимодействии между обоими полушариями мозга, машинами и социальными контекстами. Н. Постмен говорил, что «наши языки, это наши средства массовой информации. Наши СМИ — это наши метафоры. Наши метафоры создают содержание нашей культуры»[9].

Глобальный интерактивный симультанный способ коммуникации в глобальных сетях изменяет наше общество необратимо или, если угодно, на новом витке возвращает нас к прежней социо- природной целостности. Нельзя не согласиться с утверждением М. Кастельса, что «под воздействием новой коммуникационной системы, опосредованным социальными интересами, политикой правительства и стратегиями бизнеса, рождается новая культура, культура виртуальной реальности»[10].

Анализ теорий зарубежных и российских исследователей информационного общества (А. Тойнби, О. Тоффлера, Д. Белла, М. Кастельса, А. Урсула, Р. Абдеева, И. Курносова, И. Мелюхина и других) позволяет вычленить характеристики информационного общества по нескольким основаниям: условия становления, основные характеристики информационного общества, положительные и негативные эффекты массового информационного влияния.

К основным условиям становления информационного общества можно отнести:

  • — достаточно высокую степень развитости цивилизации, ее информационной зрелости;
  • - увеличение центробежное™ и самостоятельности входящих в нее структур;
  • — плюрализацию социума при понимании общности цивилизационных судеб и неизбежности интеграции в единое человечество с переходом в «единое вселенство».

Это парадигмальная цивилизационная, эволюционная потребность современного этапа развития дополняется рядом условий, таких как:

  • — экономическая и технологическая развитость;
  • — создание крупных информационных ресурсов;
  • — наличие информационной индустрии, компьютерной и телекоммуникационной промышленности;
  • — появление социальных, технических и правовых возможностей доступа к источникам информации разного типа и уровня;
  • — появление глобальных информационных сетей.

Основными характеристиками информационного общества

можно считать:

  • — формирование единого мирового информационного пространства и углубление процессов информационной и экономической интеграции стран и народов;
  • — распространение глобальных информационных сетей;
  • — доступность информации;
  • — возможность получать любую информацию для использования в разных сферах жизни;
  • — использование информации как экономического ресурса и предмета массового потребления;
  • - преобладание производства и распространения информации среди продуктов социальной деятельности;
  • — создание и интенсивный рост информационного рынка;
  • — преобладание информационных видов труда;
  • - преобладание удаленных коммуникаций, дистанционных связей;
  • — новые возможности для взаимодействия и выражения общественного мнения;
  • — формирование новых моделей и норм поведения на основе информационных моделей;
  • - в конечном счете — возможность практически полного удовлетворения информационных потребностей людей независимо от места их жительства, рода занятий и т.п.;
  • - возрастание роли телекоммуникационной, транспортной, организационной инфраструктуры.

Эффекты информационного влияния связаны с масштабным воздействием на изменение культуры производства, бизнеса, организации работы, обучения, досуга, потребления и т.п., с воздействием на социальные институты, на сознание и поведении людей со всех сферах жизнедеятельности. Колоссально возрастает роль информации в глобализации, в интеграции человечества, в организации коммуникации, общения между людьми, усилении каналов обратной связи для деятельности социальных институтов.

Хотя наряду с положительными весьма реальны и негативные эффекты: возможность манипулирования массовым сознанием и общественным мнением; опасность внесения ценностных ориентаций стран, доминирующих в информационных технологиях, когда эти ориентации не совпадают с национальными интересами стран — потребителей их информационных продуктов; экспансия одного из языков (в данный момент английского) и типов культур в связи с монополией на изготовление программных компьютерных продуктов и в этом смысле проблема национальной безопасности языка и культуры; опасность унификации, стереотинизации массовой информации, ведущая к шаблонизации сознания и поведения человека; возможность контроля за личностью со стороны государства либо криминальных структур; уязвимость конфиденциальной информации, опасность посягательства на неприкосновенность личной жизни в связи с «информационной прозрачностью»; угроза доминирования технократических тенденций в ущерб гуманитарным, опасность разделения общества на имеющих доступ к информации и не имеющих его и т.п.

Теории информационного общества связываются сегодня прежде всего с технологическими прорывами и глобальными сетями, информационными супермагистралями. Но, как справедливо замечает Е. Вартанова: «блистающая чистота идеи информационного общества не совпадает с реальной практикой даже в наиболее развитых странах... Частое обращение к этой идее самых разных людей — представителей частного бизнеса, журналистов, политиков — сделало ее столь привлекательной, что она начинает заменять одним религию, другим идеологию. Критикам же частые ссылки на нее дают основания считать се недостижимой утопией. В большинстве случаев информационное общество не столько конкретная реальность, сколько будущая цель, сверхзадача, желаемое будущее»[11].

Однако информационное общество пока является скорее перспективой, чем реальностью, не только потому, что еще недостижима информационная связь для всех, но и потому что в парадигме развития цивилизационных систем понятие «информационное общество» намного более многозначно и глубоко, чем просто понятие о планете, опутанной современными средствами коммуникации. Это тип общества, в котором информация становится суперзначимой, креативной, созидающей силой, основанной на исходных гуманитарных, позитивных смыслах-ценностях человеческой цивилизации.

Основной характеристикой информационного общества становится глобальная всепроникаемость и вседоступностъ информации, ее креативные возможности на уровне создания, потребления и влияния на все сферы жизни цивилизации.

При этом все уровни информационного поля, от мета- до микро- информационных, оказываются вовлеченными в процесс создания и обмена информацией на планетарном уровне.

  • [1] Мелюхин И. С. Информационное общество: проблемы, тенденции развития.М„ 1999. С. 203.
  • [2] Информационное общество. Баланс интересов государства, общества и личности. М., 1997. № 4—6. С. 8.
  • [3] Тоффлер О. Смешение власти: знание, богатство и принуждение на порогеXXI века. М., 1991. С. 341.
  • [4] Кастельс М. Информационная эпоха. М., 2000. С. 327.
  • [5] Урсул Л.Д. Путь в ноосферу. М., 1993. С. 97.
  • [6] Там же. С. 28.
  • [7] Кастельс М. Указ. соч. С. 39.
  • [8] Там же. С. 315.
  • [9] Кастелъс М. Указ. соч. С. 315.
  • [10] Там же. С. 316.
  • [11] Вартанова Е. Л. Северная модель в конце столетия. М., 1999. С. 11.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >