Священные тексты в христианстве. Экзегетика и герменевтика

Священной книгой христиан является Библия, делящаяся на две части — Ветхий и Новый Заветы, первый представляет собой подготовку ко второму. Новый Завет говорит об эпохе, начавшейся с зачатия и рождения Христа. Далее текст делится на более мелкие части — книги.

Вопрос авторства. Библия считается боговдохновенной, но не продиктованной записывавшим ее буквально. Авторы жили в разное время, и тексты отражают особенности их личности. Кроме того, культура того времени, когда они создавались, не имела выраженных представлений об авторском праве и последнее часто не фиксировалось. Его могли установить позднее, без уточнения личности писавшего при совпадении имен, текст мог быть из уважения приписан более авторитетному лицу. Наконец, при объединении более мелких текстовых фрагментов могли объединяться и тексты, написанные разными людьми.

Церковь различает чисто человеческий аспект авторства и аспект божественный, не зависящий от конкретной личности писавшего.

Канон и жанры. Тексты, официально включенные в Библию, составляют канон — его определение является привилегией церкви. Было отсеяно немало текстов, претендовавших на включение в Библию, — они называются апокрифами («отброшенные книги»). Часть из них сохраняется как душеполезные, часть апокрифов признаны еретическими и вредными.

Все книги Нового Завета были написаны в пределах I в., но канон окончательно сложился к V в., и в него входит 27 книг. Состав Ветхого Завета варьирует в разных христианских конфессиях, прежде всего из-за «второканонических» книг, внесенных туда позднее (это книги, не имеющие достоверного оригинала на древнееврейском). Церковь признала, что она может не следовать абсолютно точно составу еврейского канона Священного Писания, поскольку обладает собственной божественной властью для его определения. В католицизме признается 45 книг, в православии - 38 канонических и 9 неканонических, но душеполезных и включаемых в издания Библии (кроме того, неканоническими считаются несколько несамостоятельных фрагментов), в протестантизме — 39. Различия могут быть связаны и со слиянием или разделением разных книг.

В жанровом отношении книги Библии принято делить на книги Закона (наиболее важные моменты вероучения), исторические (преобладает повествование о религиозно значимых событиях), учительные (толкование учения или назидание) и, наконец, пророческие (разного рода предсказания). Пророческие книги преобладают в Ветхом Завете и считаются относящимися к приходу Христа. В Новом Завете такой считается только посвященное концу времен Откровение Иоанна Богослова (Апокалипсис).

Переводы. Ветхий Завет изначально был написан на древнееврейском языке с вкраплениями арамейского, Новый — на греческом, хотя некоторые тексты явно имели еврейский оригинал. Существует множество переводов Библии.

Известными переводами Библии являются Септуагинта (перевод семидесяти толкователей, греческий текст около III в. до Р.Х.), Вульгата (пере-

вод, принадлежащий в основном св. Иерониму и сделанный в 383—406 гг., нормативный для Католической церкви), немецкий перевод М. Лютера, Библия короля Иакова (перевод английских протестантов). В частном обиходе Русской православной церкви находится Синодальный перевод (XIX в.), сделанный на русский язык, но в богослужении используется более старая церковнославянская версия.

Проблемные вопросы

Ряд попыток перевести Библию на современный русский язык оказались неудачными. Помимо искажения ряда мест, важных в вероучительном отношении, из текста исчез особый колорит, присущий именно древнему священному тексту, не подверженному времени. Фрагменты нескольких таких переводов приведены в табл. 8.1.

Изучение Библии считается обязанностью верующего, но свое понимание он должен сверять с толкованием церкви, особенно по важным вопросам, где разногласия абсолютно недопустимы. Именно поэтому церковь периодически налагала ограничения на бесконтрольное чтение и исключала из употребления сомнительные переводы и искаженные тексты.

Экзегетика и герменевтика. Церковь исходит из того, что не все фрагменты Библии нужно понимать буквально, прямо (например, те места Ветхого Завета, которые описывают Бога в человекоподобных образах), а в некоторых случаях буквальное понимание даже недопустимо, ибо может исказить подлинный смысл. Напротив, для некоторых мест предполагается именно буквальное, дословное понимание. Для православия и католицизма Библия — Священное Писание — немыслима без Священного Предания, в котором она как бы пребывает, покоится, подобно кристаллу, вырастающему из раствора вещества. Чтение библейских отрывков является непременной частью богослужения. Кроме того, сами богослужебные тексты насыщены разного рода цитатами и отсылками к библейскому тексту.

Под экзегетикой на современном этапе принято понимать методы понимания древних священных текстов, которые используют теологи соответствующих конфессий. Она относится к богословским дисциплинам, ее методы ограничиваются теологическими установками. Герменевтика обозначает «искусство понимания текста как такового» (Ф. Шлейермахер), причем текста не только словесного, но музыкального, живописного и т.д.

Термины «экзегетика» и «герменевтика» в настоящее время часто используются как синонимы. Если быть точным, то экзегетику нужно рассматривать как частный случай герменевтики.

Христианская герменевтическая традиция начинает формироваться почти сразу же после возникновения первых христианских общин, по мере развития церковных институтов в эллинистическом мире она все больше вбирает в себя элементы античной науки. Формирование аллегорического метода, предполагавшего небуквальные, «духовные» интерпретации, раскрывавшие переносные значения библейским образов и сюжетов, происходило под влиянием античной герменевтики.

Разновидностью экзегетико-герменевтической деятельности являются переводы (см. табл. 8.1).

Таблица 8.1

Варианты понимания текста в разных переводах

Переводчики

Ин. 1:1-5

Мф. 11:27-30

Перевод

епископа

Кассиана

1В начале было Слово, и Слово было с Богом, и Слово было Бог.

Юно было в начале с Богом. 3Все чрез Него возникло, и без Него ничто не возникло, что возникло.

  • 4 В Нем была жизнь, и жизнь была свет людям.
  • 5И свет во тьме светит, и тьма его не объяла
  • 27Всс Мне предано Отцом Моим, и никто не знает Сына, кроме Отца; и Отца не знает никто, кроме Сына, и кому хочет Сын открыть.
  • 28Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я упокою вас; 29возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим;
  • 3(,ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко

Перевод священника Л. Лутков- ского

1В начале было Слово, и Слово было с Богом, и Слово было Бог.

Юно в начале было с Богом. 3Все сущее Бог создал Словом, и без Него, и вне Его, — ничто из сущего не существует.

  • 4 В Нем был и есть источник жизни, и жизнь есть свет для всех людей.
  • 5И светит этот свет во тьме, но тьма его не поглощает
  • 27Все Мне было передано Отцом Моим, а Сына никто не знает, кроме Отца, и Отца никто не знает, кроме Сына и тех, кому Сын пожелает открыть.
  • 28Придите ко Мне все, кто трудится и обременен заботами, и Я дарую вам покой.
  • 29Возложите иго Мое на себя и научитесь у Меня кротости и смирению сердца, и обретете покой для душ ваших;
  • 30ведь иго Мое — благо, и бремя Мое — легко

Перевод В. Н. Кузнецовой

Изначально был Тот, кто называется Словом. Он был с Богом, и Он был Бог.

Юн изначально был с Богом. 3Через Него все было сотворено, ничто не было сотворено без Него.

Юн был источником жизни, и жизнь была светом для людей.

5Свет сияет во тьме, и тьма его поглотить не смогла

  • 27Никто не знает Сына, кроме Отца, и Отца никто не знает, кроме Сына и того, кому Сын пожелает открыть. 28Придитс все ко Мне, измученные тяжкою ношей! Я дам вам отдых! 29Наденьте на себя ярмо Моих заповедей и у Меня учитесь: потому что Я мягок и кроток сердцем, и вы наконец отдохнете,
  • 30ведь заповеди Мои просты и ноша Моя легка!

Перевод под редакцией

М. П. Кулакова

начале всего было Слово, и Слово было с Богом, и Само Оно было Бог. Юлово от начала уже было с Богом.

  • 3Через Него все обрело свое начало, и не возникло без Него ничто из всего, что возникло.
  • 4В Слове была жизнь, и жизнь эта — Свет людям. г>Этот Свет и во тьме светит: не одолела она Его
  • 27Все вверено Мне Отцом Моим, и никто нс знает Сына, кроме Отца; также не знает никто Отца, кроме Сына и тех, кому Сын хочет открыть. 28Придите ко Мне все, несущие тяжкое бремя трудов и забот, и Я успокою вас!
  • 29Примите на себя иго Моих заповедей и у Меня учитесь, ибо кроток Я и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим,
  • 30потому что иго Мое удобно нести, и ноша Моя легка

Окончание табл. 8.1

Переводчики

Ин. 1:1-5

Мф. 11:27-30

Синодальный

перевод

начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог.

Юно было в начале у Бога. 3Все чрев Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть.

  • 4В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков.
  • 5И свет во тьме светит, и тьма не объяла его
  • 27Все предано Мне Отцем Моим, и никто не знает Сына, кроме Отца; и Отца не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть. 28Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас;
  • 29возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим;
  • 30ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко

Аллегорическое понимание. Аллегорические интерпретации мифов, известные уже с Античности (прежде всего по трудам неоплатоников), развились в условиях глубокого этического и гносеологического конфликта между содержанием античных мифов и учением философских школ, о котором уже рассказывалось в гл. 3. Античная мифология перестала соответствовать развившемуся этическому идеалу, сформированному философскими школами этого периода. В мифологии произошло закрепление архаичных представлений о богах как о существах изменчивых, страстных, порочных. Философы же приблизились не только к теологическому монотеизму, но и к представлению о Боге как об Абсолюте. Для разрешения этого конфликта требовалось предложить иное, небуквальное прочтение древних мифов, которое бы не противоречило требованиям этики и рационализма.

Так, Плотин (ок. 204—270) в «Теогонии» предлагает образцы таких аллегорических прочтений, например вполне плотскую, эротическую любовь, олицетворением которой считалась Афродита, интерпретировать в совершенно отличных от мифа категориях:

.. .Так как душа, будучи отличной от Бога, происходит от него, любовь к нему составляет для нее естественную необходимость; но только пока душа обитает там, она любит Бога небесной любовью и остается Афродитой небесной, здесь же она становится Афродитой публичной, как бы гетерой. Так выходит, что всякая душа — Афродита, как и подсказывает миф о рождении Афродиты и т.д.

Аллегорический метод интерпретации Библии господствует у большинства церковных авторов первых двух веков существования церкви. При этом отличительной особенностью христианского аллегоризма, восходящего к Посланиям апостола Павла, является вера в исполнение библейских ветхозаветных пророчеств.

Для верного понимания как ранней, так и средневековой аллегорической экзегетики необходимо учитывать взаимосвязь аллегории и мистического символизма и уметь их различать. Связь аллегории и символа, часто приводящая к смешиванию этих понятий, во многом определяется спецификой самого языка мистики. Но различение их возможно в силу того, что для аллегории свойственно истолкование символа.

Это свойство аллегории и было положено в основу аллегорической экзегетики ранней церкви. Поскольку целью экзегетики стало истолкование содержащихся в тексте Писания символов духовной жизни, ценность текста была поставлена в зависимость от содержащихся в нем и нуждающихся в богословском истолковании символов. Следствием этого стало расширительное понимание символизма Писания — символическое значение было присвоено каждому отрывку, предложению и даже слову Библии.

Созерцательное понимание. Отвергнув аллегорические экзегетические спекуляции, последователи Антиохийской школы, однако, не сводили экзегетику к буквальному пониманию Писания, или, правильнее сказать, их принцип истолкования оставлял достаточно широкие возможности для истолкования не только историко-фактологического, но и одновременно духовного пласта содержания библейских книг.

Так, например, Диодор, отвергая аллегорическую экзегетику, утверждает принцип истолкования Писания, согласно которому все повествование надлежит понимать реалистично, так как оно непосредственно относится к тому, о чем идет речь. Согласно его позиции, библейское толкование должно быть чистым изложением реалий Писания. При этом от аллегоризма необходимо отличать «созерцание».

Как соотносятся аллегорическое и созерцательное понимание текста?

Созерцательное понимание, подобно аллегорическому, позволяет рассматривать более высокий, чем буквальный, уровень значения. Однако при этом, в отличие от аллегорических интерпретаций, созерцательное понимание не игнорирует, но базируется на буквальном значении текста. Различие аллегории и созерцания можно проследить и в основных принципах созерцательной экзегетики, согласно которым экзегет не может игнорировать буквальный смысл повествования, он должен учитывать реальные соответствия между историческим фактом и его духовным значением, не смешивая их при этом. Созерцание открывает высший смысл в самой истории — исторический реализм этим не отрицается, но предполагается.

Необходимо также отметить, что созерцательное истолкование Писания не носило характер универсального экзегетического принципа, применимого если не ко всем, то к большинству библейских текстов. Последователи Антиохийской школы прибегали к созерцательным трактовкам прежде всего для раскрытия духовного содержания пророческих текстов Писания, значение которых могло не вмещаться в формальные рамки лексики и грамматики, т.е. было «жанрово мотивировано».

Антиохийские экзегеты, утверждая трансцендентальный характер духовного понимания текста по отношению к буквальному, вместе с тем ограниченно пользовались типологическим истолкованием, применяя типологии к немногочисленным текстам Ветхого Завета.

Антиохийской экзегетике во многом был свойственен полемический характер. Возникнув как протест против злоупотреблений аллегористов, она боролась, однако, не с правом духовного истолкования Писания, но именно с крайностями аллегорической экзегетики. Исследуя экзегетические сочинения Иоанна Златоуста, одного из наиболее выдающихся

представителей Антиохийской школы, священник И. Мейендорф отмечает, что экзегетика Златоуста почти полностью лишена аллегоризации, его истолкования носят простой и ясный характер, но при этом содержат типологические толкования.

Духовное понимание. Существенное развитие христианской экзегетики стало возможным благодаря трудам Августина, который в своих работах сформулировал ряд значимых тезисов, определивших дальнейшее развитие экзегетики на протяжении всего Средневековья.

В духе философии неоплатонизма Августин придает большее значение духовному пониманию Библии, нежели буквальному. Это соответствовало его мировосприятию — Августин воспринимал мир как «ясное зеркало, в котором наша мысль видит во всем отражение Бога», а слова Писания считал отражающими их божественного Автора. Говоря об экзегетическом методе Августина, следует учитывать, что согласно философской концепции, которой он придерживался, познание умопостигаемого мира делается возможным преимущественно благодаря воздействию Бога на человека, познавательный акт возможен благодаря действию Благодати Бога, а не свободной воли человека.

Одновременно с Августином над принципами интерпретации Библии работал Иероним, с именем которого связан знаменитый латинский перевод Библии — Вульгата.

Библейские комментарии, составленные Иеронимом, отражают присущие ему глубокое знание грамматики, церковной истории и археологии и свидетельствуют о значительном прогрессе экзегетической мысли в сравнении с предшествующей экзегетикой. Иероним знал кроме латинского еврейский и греческий языки. Подобная образованность в среде высшего клира для того времени является далеко не типичным явлением.

Буквальное понимание. В средневековый период церковная экзегетика развивалась благодаря трудам теологов Сен-Викторского аббатства — Гуго, Рихарда и Андре Сен-Викторских.

Исследователи давно уже обратили внимание на характерную черту Сен-Викторских экзегетов, которая в определенной степени сближает их с Антиохийской школой — подобно Иоанну Златоусту, Гуго Сен- Викторский извлекал духовно-нравоучительный смысл Писания из его буквального смысла, и именно это позволяет провести некоторые параллели между его духовной интерпретацией и созерцательной экзегетикой Антиохийской школы.

Так же как и для антиохийских богословов, исключительно серьезное отношение к буквальному смыслу Писания является важной отличительной чертой Сен-Викторских экзегетов. Согласно их концепции, комментирование Писания должно строиться с учетом истории, географии и «свободных искусств». Данные первых двух наук главным образом создают фундамент для буквальной экзегетики, которая необходима для утверждения основополагающих принципов христианской веры.

Аллегории, согласно этой концепции, подчиняются буквальному смыслу или, по крайней мере, не могут ему противоречить. Таким образом, аллегория не может выходить за рамки христианского учения, которое в свою очередь обосновывается буквальным смыслом ясных для понимания текстов Писания.

Согласно логике Сен-Викторской экзегетики, духовное значение Писания не может быть выявлено до тех пор, пока не изучен его буквальный смысл, при этом исследование акцентируется на изучении грамматики текста, т.е. буквальное исследование Писания переносится в область изучения семантики, грамматики и синтаксиса.

Правило четырех смыслов. Средневековая теология, восприняв экзегетические принципы патристики, предприняла попытку объединить различные формы экзегетики ранней церкви в рамках одной системы. Таким образом, возникло экзегетическое правило «четырех смыслов», или «квадрига», представляющее собой модификацию более ранних и менее сложных форм истолкования.

Согласно этому методу, каждый отрывок Библии (иногда каждое слово) одновременно обладает четырьмя уровнями смыслов, буквальным, аллегорическим, апагогическим и тропологическим. При этом аллегорическое значение предполагало раскрытие догматического содержания текста, тропологическое относилось к сфере нравственного руководства, апагогическое обращало внимание на обетования веры.

Квадрига использовалась не только при составлении библейских комментариев, но и в различных жанрах церковной проповеди.

Евангелическая герменевтика. Кризис средневекового мировосприятия, обусловленный развитием идей Ренессанса, способствовал отходу от схоластической теологии практически во всех европейских университетах. Но на севере Европы, в германских государствах-княжествах, схоластика продолжала оставаться в чести еще в начале XVI в.

Реформатор средневековой церкви М. Лютер в своих ранних работах придерживается этого метода. Позднее, в ходе Реформации, формируется традиция евангелической герменевтики, которая фактически не выходила за границы дословной экзегезы. Отвергнув «квадригу», М. Лютер и его последователи исходили из представлений о том, что основным источником теологического знания является дословный смысл Писания, аллегорическое прочтение возможно, но оно должно быть мотивировано или «правилом веры», или тем, что дословное понимание приводит к бессмыслице. М. Лютер считал, что сложные места Библии нужно понимать в свете других, ясных отрывков; провозглашая принципиальную ясность Писания, он, однако, допускал наличие отдельных сложных мест, трудность которых обусловлена недостатком наших историко-филологических знаний или порчей текста. Уделяя большое внимание изучению классических языков, М. Лютер создал предпосылки для формирования традиции протестантской экзегетики, которая фактически становится христианской герменевтической школой.

Критическая герменевтика. Под влиянием идей рационализма, сформулированных Р. Декартом, в XVII в. формируется критическое направление в герменевтике, наиболее видным представителем которого принято считать еврейского мыслителя Б. Спинозу.

Не будучи атеистом, в своих герменевтических исследованиях Б. Спиноза, однако, был далек и от ортодоксального иудаизма, и от ортодок-

сальной христианском теологии, хотя некоторые протестантские взгляды и оказали на него влияние. Б. Спиноза считал, что правильное изучение Ветхого Завета невозможно без самого серьезного изучения еврейского языка и шире — духовной культуры еврейского народа. Библейские образы и описания, считал он, следует интерпретировать в свете всей ветхозаветной религии, учитывая при этом исторические особенности создания каждой книги. В результате лингвистических исследований и критического анализа деталей библейского повествования Б. Спиноза поставил под вопрос авторство первых пяти книг Библии — Пятикнижия Моисеева (в самом его названии отразилось традиционное приписывание авторства ветхозаветному пророку Моисею), — достоверность описанных в Библии чудес, радикально переосмыслил вопрос об откровении. Богодухновен- ность Библии была истолкована не как объективное свойство библейского текста, но как его согласованность с божественным этическим идеалом.

В XVIII в. критико-текстологический анализ Ветхого Завета привел к формированию «документальной гипотезы», суть которой сводилась к представлению о том, что Пятикнижие представляет собой продукт механического соединения двух независимых друг от друга текстуальных источников. На основе того, что одни отрывки Пятикнижия именуют Бога Яхве, а другие — Элохим, было высказано предположение, что соответственно эти отрывки относятся к двум различным традициям, механически объединенным в Пятикнижие. Разграничение текстов предполагаемых разных авторов («яхвиста» и «элохиста») было способно, по мнению сторонников документальной гипотезы, объяснить имеющиеся в тексте Пятикнижия повторы и противоречия. Сторонники документальной гипотезы не были атеистами, хотя их герменевтика, безусловно, была весьма либеральной и расходилась с церковной ортодоксией.

«Герменевтический круг». Современная герменевтика немыслима без знаменитого «герменевтического круга», понятие которого было впервые сформулировано Ф. Шлейермахером. Обратив внимание на диалектические отношения части и целого, Ф. Шлейермахер сформулировал тезис, согласно которому часть текста можно понять только из целого, но и целое может быть осмыслено только с учетом составляющих его частей. Таким образом понимание текста превращается в бесконечный процесс, символом которого стал расширяющийся круг.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >