Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Экономика arrow ИЗБРАННЫЕ РАБОТЫ ПО ЭКОНОМИКЕ
Посмотреть оригинал

Бюрократия и мелкий кредит

Передовая статья из «Русских ведомостей* (1904)

Одним из вредных последствий господствующей у нас в последнюю четверть века системы недоверия к общественным силам является невозможность своевременного удовлетворения назревших народных потребностей. При этой системе насущнейшие нужды остаются неудовлетворенными не только по годам, но и по десятилетиям. Ревнивая к власти и подозрительная бюрократия всячески тормозит попытки органов самоуправления и частных лиц, а сама между тем не хочет или не умеет сделать то, что нужно. Из множества примеров, характеризующих это печальное положение дел, мы остановимся на одном, на наш взгляд, очень ярком.

Кто не знает, что крестьянство опутано сетями самого беспощадного ростовщичества? Кому не известно, что невозможность достать в нужное время десяток-другой рублей отдает наше сельское население в рабскую кабалу заимодавцам всех наименований и отнимает громадную долю того ничтожного заработка, который наш крестьянин при своей безграмотности и технической беспомощности имеет от земледелия и промыслов? Министерство внутренних дел в записке, представленной в Особое совещание о нуждах сельскохозяйственной промышленности, свидетельствует, что «нередки в селениях случаи займа денег по 10 и более процентов в месяц, причем заем обеспечивается не только сельскохозяйственным инвентарем, но даже землей». Необходимость помочь сельскому люду устройством подходящих форм мелкого кредита ясно сознавалась правительством еще сто лет тому назад, а в последнее двадцатипятилетие много раз красноречиво и даже патетически выражалась в разных официальных докладах и записках. При таком признании важности кредита нашей администрации оставалось бы, казалось, одно из двух: или помочь общественной инициативе создать требуемые учреждения, или же, если она этого не желала, самой сделать решительные шаги для быстрого удовлетворения обострившейся нужды в кредит. Между тем, как мы сейчас увидим, не случилось ни того, ни другого.

Почти с самого своего открытия земства начали ходатайствовать перед правительством о дозволении основать кредитные предприятия в той или иной форме. В известной книге проф. Карышева «Земские ходатайства», обнимающей лишь первые 20 лет существования земских учреждений, упоминается о 34 обращениях этого рода к правительству; там же указывается, что ни одно из этих ходатайств не было удовлетворено. Просьбы земств об устройстве банков еще больше умножились в новое время, по мере роста нужды в кредите, и так же, как прежде, большею частью успеха не имели. Если в редких случаях земства и получали желаемое разрешение, то после стольких проВолочек и с такими урезками, что дело теряло для них почти всякую важность. Так, устав пермского кустарно-промышленного банка был утвержден лишь после шестилетнего странствования по канцеляриям, да и то в искаженном виде: банку дозволено, напр., принимать вклады и заключать займы в размере лишь в полтора раза большем против собственного капитала. Каждый имеющий хотя малейшее понятие о банковой технике скажет, что одного подобного правила довольно, чтобы подрезать крылья всякому кредитному учреждению. Длинная история сношений земств с правительством по вопросам кредита закончилась знаменитым законом 27 апреля 1898 г. «О ликвидации участия земских учреждений в кредитных установлениях». Дальше идти было некуда. Закон 1898 г. отнял у земств всякую возможность принимать активное участие в устройстве кредита и повел к закрытию даже тех немногих земских кредитных предприятий, которые существовали ко времени его издания.

Тем же характером проникнуто было и отношение правительства к частным учреждениям мелкого народного кредита. С 70-х годов начали у нас возникать ссудо-сберегательные товарищества по западноевропейскому образцу. В первое время правительство как будто сочувствовало этой форме кредита: тогда появился даже закон, разрешающий Государственному банку выдавать довольно льготные ссуды товариществам. Но эта эпоха быстро миновала. С тех пор как русское общество было заподозрено, утверждение товариществ стало обставляться нескончаемыми формальностями. Еще недавно для разрешения грошового народного банка требовалось у нас больше времени и хлопот, чем на образование многомиллионной торговой или промышленной компании. Обещанная помощь Государственного банка свелась в последние годы на нет. Больше пяти лет провалялся в канцеляриях проект союзов мелкокредитных учреждений и вышел оттуда общипанным и обрезанным в самых существенных частях; лишить союзы права заводить собственную кассу, принимать вклады и выдавать ссуды значило вынуть из союзной организации «душу живу». Мудрено понять, из-за чего произведена эта урезка, но вполне объяснимо, что благодаря ей дело устройства союзов у нас затормозилось, несмотря на настоятельную в них потребность.

При нежелании допустить земства или частные товарищества к широкой организации народного кредита администрации самой следовало позаботиться о своевременном решении этого вопроса, а между тем вот что мы видим наделе. В России существует — правда, теперь больше по имени — около трех тысяч вспомогательных касс и сельских банков, устроенных в 40-х годах прошлого столетия для бывших государственных и удельных крестьян. В середине 60-х годов у этих касс и банков имелось до 10 миллионов рублей своих и чужих средств; однако уже давно эти крестьянские кредитные учреждения стали приходить в упадок, начали терять вкладчиков, а во многих местах и вовсе перестали действовать. Произведенные правительственные расследования показали, что причиной упадка являются отчасти недостаток контроля за кассами, а, главным образом, совершенная негодность их уставов, которые и в свое время представляли довольно жалкий образец канцелярского творчества, впоследствии же оказались совершенно неприспособленными к условиям сельской жизни: достаточно припомнить, что в них на каждые 5 рублей ссуды требовался особый поручитель. После продолжительных обсуждений правительство решило привести архаические банки в более современный вид. В 1883 г. вышел закон, который предоставлял министрам финансов и внутренних дел, по их соглашению, «преобразовывать существующие вспомогательные и сберегательные кассы бывших крестьян государственных и удельного ведомства». Однако такого «преобразования» до сих пор не последовало, и, как бы вы думали, почему? «Потому, — пишет Министерство внутренних дел в упоминавшейся выше записке, — что не были твердо установлены те начала, на которых следует совершить преобразование, и не имелось достаточно опыта, который давал бы в этом отношении какие-либо указания». Всякому ясно, что если «начал» не установлено, нужно их выработать, и если нет опыта, требуется его проделать. А между тем приведенный странный аргумент показался достаточным, чтобы на 21 год задержать простое дело, от своевременного выполнения которого зависели благосостояние или гибель многих сотен тысяч крестьянских хозяйств. С таким положением еше можно было бы кое-как примириться, если бы прежние кассы при всех своих недостатках все-таки продолжали функционировать, но оказывается, по свидетельству того же Министерства, что они почти бездействуют и принадлежащие им капиталы, в общей сумме больше 4-х миллионов рублей, лежат праздно. Нельзя не согласиться со словами записки, что «целесообразное обращение упомянутой суммы на развитие кредита в сельских местностях должно иметь весьма существенное значение для оживления дела сельского кредита». Что же, спрашивается, мешало Министерству произвести это «целесообразное» действие, когда оно имело к тому не только право, но и священную обязанность?

Еще поучительнее другой случай все из той же области сельского кредита. В 1893 г., при ликвидации дел бывшего Особого комитета для помощи пострадавшим от неурожая 1891 — 1892 гг., остались неизрасходованными значительные средства. Председатель комитета, ныне царствующий Государь Император, остановился на мысли дать этой остаточной сумме назначение основного фонда для сельских ссудо-сберегательных касс, которые «должны были устраиваться по распоряжению Министерства внутренних дел на несколько иных основаниях, нежели существующие сельские банки и кассы». 5 ноября 1893 г. последовало Высочайшее повеление привести этот проект в исполнение, а через две недели суммы комитета были перечислены в Министерство внутренних дел. Нам памятно, какой восторг вызвали в печати и в обществе распубликованные во всеобщее сведение Высочайшее повеление и рескрипт Августейшего председателя комитета. Всем казалось, что для народного кредита, так долго остававшегося в небрежении, наступает новая эра. Однако русское общество и в этом случае, как во многих подобных, горько ошиблось. Для осуществления благих предначертаний председателя комитета не сделано до сих пор ровно ничего. Капиталы Особого комитета, ради быстроты действий переданные в непосредственное распоряжение Министерства внутренних дел, до сих пор благополучно лежат на счету последнего; из них не израсходовано ни одной копейки. Ни настоятельная необходимость прийти на помощь разоренному голодом населению, — чем, собственно и мотивировалась передача средств на нужды кредита, — ни простая деликатность в отношении к жертвователям, которые несли свою лепту в надежде на немедленное ее применение, ни даже ясно выраженная и всенародно объявленная воля двух Государей не могли заставить бюрократию выйти из ее непостижимого бездействия. Остаточные капиталы бывшего Особого комитета составляли в 1902 г. 2 170000 руб.; будь эти средства своевременно пущены в ход, на них можно было бы уже открыть по крайней мере тысячу сельских кредитных учреждений, а между тем призванное к тому ведомство за 11 лет не удосужилось завести ни одного[1].

  • [1] История сумм бывшего Особого комитета, равно как «преобразования»вспомогательных касс и сельских банков, подробно изложены в запискеМинистерства внутренних дел по проекту Положения о сельских кредитныхучреждениях, напечатанной в «Вестнике финансов» за 1902 г., №22.
 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 
Популярные страницы