Отечественная этнография в 1940–1980-е годы

Изменившаяся после Великой Отечественной войны политическая ситуация поставила перед этнографами новые задачи. В 1942 г. директором Института этнографии АН СССР стал С. П. Толстов – первый заведующий кафедрой этнографии МГУ, специалист по археологии и этнографии Средней Азии. Институт этнографии АН СССР состоял теперь из двух отделений – московского и ленинградского. С. П. Толстов сразу же начал проводить в жизнь новый курс развития этнографической науки. Он указывал на необходимость изучения "этнического состава различных стран, находящихся в центре мировой политики", в том числе культуры и быта тех народов, которые проживают на территориях, освобождаемых в перспективе Советской Армией. Особое внимание, по его мнению, следовало обратить на "национальный вопрос", что предполагало опровержение теорий нацизма и объективное изучение происхождения народов. Тем самым предполагалось, что этнографы имеют право исследовать любые этносы вне зависимости от уровня их социально-экономического развития. В своей статье, опубликованной в 1946 г. С. П. Толстов определил этнографию как "отрасль исторической науки, требующую конкретного исторического исследования культуры каждого народа и его живой истории". "Историзм" и сегодня признается сильной стороной отечественной этнографии. Именно С. П. Толстов в 1946 г. ввел в науку понятие "советская этнографическая школа", как обозначение совокупности этнографических исследований в СССР, которые основывались на историкоматериалистической теории развития общества.

Изменилось и отношение к междисциплинарным исследованиям. С. П. Толстов выступал за развитие тесного сотрудничества этнографов с археологами, фольклористами, антропологами и представителями иных смежных дисциплин. Институт организовывал продолжавшиеся на протяжении многих лет экспедиции, такие как Прибалтийская комплексная экспедиция (1949–1956), Поволжская этнографическая экспедиция (1950–1974) и др. Сам С. П. Толстов еще с 1938 г. руководил Хорезмской археолого-этнографической экспедицией, которая работала в низовьях Амударьи. Комплексные исследования привели к формированию палеоэтнографии – нового научного направления, которое использует анализ археологических и этнографических источников для реконструкции культуры и быта древних народов.

Были, однако, и негативные тенденции. В общественных науках стало утверждаться мнение, что основной тенденцией развитя советского общества является стирание различий между этносами СССР. В связи с этим подготовка значительного числа специалистов в сфере этнографической науки, как теряющей объект исследования, стала считаться нецелесообразной. В 1954 г. в ЛГУ закрывается кафедра этнографии, целенаправленная подготовка этнографов некоторое время осуществлялась только в МГУ.

В послевоенные годы продолжилось изучение проблем первобытности. С. П. Толстов выступал "против имеющих место тенденций фетишизации схемы Л. Моргана по псех ее деталях, тормозящих развитие нашей этнографической и археологической науки". Однако в полной степени советская наука о первобытном обществе еще не отошла от классических эволюционных схем.

В рамках Института этнографии АН СССР была подготовлена и издана в 1954–1965 гг. серия "Народы мира", состоящая из 13 томов (18 книг), каждый из которых посвящен этносам определенного региона. Большая роль в появлении этого груда принадлежала С. А. Токареву, который был известен своими энциклопедическими знаниями в различных областях этнографии. Его исследования были посвящены этнографии народов Сибири и восточных славян, проблемам первобытности, религиозным верованиям народов мира, истории отечественной и зарубежной этнографии, типологии культуры, и наконец, его перу принадлежит ряд учебников. С 1943 г. С. А. Токарев работал в Институте этнографии АН СССР, возглавлял сектор Америки, Австралии и Океании, с 1961 г. – новый сектор Западной Европы.

Сотрудники Института вели работы по картографированию явлений традиционной культуры. Их результаты появились в 1960-е гг., когда были изданы "Историко-этнографический атлас Сибири", "Русские. Историко-этнографический атлас". Принципиально новым направлением стало исследование культуры и быта современного населения СССР – колхозного крестьянства, рабочих, а затем горожан в целом. Однако развитию этих направлений препятствовали идеологические установки, не позволявшие объективно оценивать материал.

В послевоенные годы оформляются два музейных этнографических центра страны, и оба они находятся в Ленинграде. Коллекции по этнографии зарубежных народов демонстрируются в МАЭ. В 1948 г. после передачи Государственному этнографическому музею коллекций московского Музея народов СССР, прекратившего работу во время Великой Отечественной войны, создается Государственный музей этнографии народов СССР (с 1992 г. – Российский этнографический музей), ориентированный на показ коллекций по этнографии народов Советского Союза.

Постепенно стали восстанавливаться нарушенные в 1930-е гг. связи с зарубежными исследователями, уходили в прошлое огульные осуждения "буржуазной этнологии".

Формирование нейтрального и даже позитивного отношения к западной научной мысли отразилось и в названиях историографических сборников. Если сборник статей 1951 г. назывался "Англо-американская этнография на службе империализма", то в 1963 г. – просто "Современная американская этнография".

В 1964 г. Москва принимала VII международный конгресс антропологических и этнографических наук, в котором приняли участие около 2 тыс. советских и не менее 1 тыс. зарубежных ученых из 55 стран.

В послевоенные годы в советской этнографии началась разработка теории ХКТ. Отправной точкой послужил сделанный в 1945 г. М. Г. Левиным доклад "К проблеме исторического соотношения хозяйственно-культурных типов Северной Азии", в котором он выделил пять ХКТ, характерных для народов Сибири. Следующим этапом разработки проблемы стала опубликованная в 1955 г. совместная статья М. Г. Левина и Η. Н. Чебоксарова "Хозяйственно-культурные типы и историко-этнографические области (к постановке вопроса)". Теория ХКТ считается наиболее важнейшим достижением отечественных этнографов.

Новые темы затрагивала монография П. И. Кушнера "Этнические территории и этнические границы" (1951). Ее автор показал изменчивость этнических территорий в историческом контексте и впервые раскрыл значение этнического самосознания как основного признака этноса. Эта работа положила начало советской теории этноса и повлияла на последующую "реабилитацию" самого термина "этнос", который с начала 1930-х гг. считался категорией буржуазной науки.

Еще в начале XX в. об этносе как объекте этнографического исследования писал Η. М. Могилянский, оказавшийся после 1917 г. в эмиграции. Он утверждал, что "одни народы составляют объект этнографического изучения, другие – культурные, промышленные не составляют" (1908). Думается, что с таким взглядом очень трудно согласиться. Неужели современные европейские нации: французы, англичане, славяне и др., создавшие современные государства, являющиеся высшими формами социальных организаций, в которые сложились группы современного человечества – не могут быть объектами этнографического изучения? Неужели они интересны для этнографа лишь постольку, поскольку они надеются найти в них факты переживания? И наконец, что "понятие έθνος – сложное понятие: это – собрание индивидуумов, объединенных в одно целое как общими чертами физических (антропологических) признаков, так и общностью исторических судеб, наконец, общностью языка, этой основы, из которой, в свою очередь, вырастает общность всего мировоззрения, народной психологии – словом всей духовной культуры" (1916).

Его идеи развивал еще один ученый-эмигрант – С. М. Широкогоров, который рассматривал этнос как эндогамное сообщество, обладающее языком, верой в общее происхождение и особым культурным комплексом. Он считал этнос явлением одновременно социальным и биологическим, пребывающим в постоянном развитии в ходе адаптации к физической и культурной среде. В публикациях советских этнографов вплоть до 1970-х гг. имя С. М. Широкогорова не упоминалось, хотя его идеи были известны в научных кругах. В 1957 г. в "Очерках общей этнографии" члены авторского коллектива М. Г. Левин и Η. II. Чебоксаров дали определение понятию "этнос", которое впоследствии закрепилось в отечественной этнографии.

Разработка теории этноса продолжилась в 1960– 1980-е гг., особенно, после того, как в 1966 г. в Институт этнографии АН СССР возглавил, впоследствии академик, Ю. В. Бромлей. Именно проблематику формирования этничности он считал важнейшей задачей, стоявшей перед этнографами: "Основным критерием для выделения предметной области этнографии является рассмотрение компонентов этноса сквозь призму выполнения им этнических функций". В своих монографиях "Этнос и этнография" (1973), "Современные проблемы этнографии" (1981), "Очерки теории этноса" (1983) Ю. В. Бромлей рассматривал этнос как социальную общность, обладающую рядом признаков, главным из которых является этническое самосознание. В ходе развернувшихся дискуссий происходила дальнейшая выработка понятийного аппарата данной проблематики: именно тогда в научном языке прочно закрепились такие термины, как "этнос", "этническая группа", "этническая общность", "этнические процессы" и др. Результаты этих исследований нашли отражение в "Своде этнографических понятий и терминов", шесть выпусков которого были изданы в 1986– 1996 гг.

Советские этнографы пытались разработать типологию этнических общностей в соответствии с учением об общественно-экономических формациях. С общепринятой представителями советской школы точки зрения, основной этносоциальной общностью эпохи первобытности, являлось племя, рабовладения и феодализма – народность, капитализма и социализма – нация (хотя народности также могли существовать). Данная схема имела недостатки, в частности, оставалось неясным, чем отличались народности разных формаций. Для решения этого противоречия Ю. В. Бромлей предлагал использовать термин "палеос" для обозначения народностей рабовладельческого общества и "мезос" – феодального. Однако эти термины в науке не прижились. В своей статье 1986 г. М. В. Крюков предложил отказаться от термина "народность" как многозначного и использовать только термин "народ". В 1990-е гг. с отходом от марксистского постулата о жесткой зависимости настройки от базиса дискуссия утратила свое значение.

В ходе изучения феномена этноса была создана типология этнических процессов. Советские этнографы выделяли, в частности, этноэволюционные и этнотрансформационные процессы; этнообъединительные и этноразделительные.

Дальнейшим этапом развития теории этноса в рамках советской этнографии был информационный подход С. А. Арутюнова. В его монографии "Народы и культуры: развитие и взаимодействие" (1989) было предложено различать типы этнических общностей на основании плотности информационных связей (инфосвязей) – синхронных (сиюминутной информации) и диахронных (комплекс исторически значимой информации, историческая память, культурная традиция).

В 1960–1970-х гг. Л. Н. Гумилеву удалось опубликовать серию своих статей, в которых излагалась созданная им пассионарная теория этноса. Она рассматривала данный феномен как биосоциальное образование, проходящее в своем развитии ряд стадий. Эта концепция не получила поддержки официальной науки, до сих пор есть и ее убежденные сторонники и столь же убежденные критики.

Исследования сотрудников Института этнографии АН СССР дали импульс формированию смежных этнографических дисциплин: этнической психологии, этнической социологии, этнической антропологии, этнической географии, этнической лингвистики и др. В 1960–1980-е гг. расширялась сфера экспедиционных исследований, результаты которых с 1978 г. публиковались в ежегоднике "Полевые исследования Института этнографии".

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >