ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ ГОСУДАРСТВА И БИЗНЕСА В УСЛОВИЯХ ГЛОБАЛИЗАЦИИ

В результате изучения данной главы студент должен:

знать

  • • преимущества и недостатки политики свободной торговли и протекционизма;
  • • институциональные составляющие инвестиционного климата страны;
  • • основные принципы взаимодействия государственных и корпоративных инвестиций в человеческий капитал;

уметь

  • • формулировать условия эффективности защиты национального производителя;
  • • классифицировать институциональные составляющие инвестиционного климата страны;
  • • использовать возможности взаимодействия государства и бизнеса в процессе инвестирования в человеческий капитал;

владеть

  • • технологиями выработки грамотной протекционистской политики;
  • • методами государственного стимулирования инвестиций и осуществления вложений в человеческий капитал.

Глобальная конкуренция и разумный протекционизм

Мы живем в переломную эпоху — гегемония США в мировой рыночной экономике подходит к концу. Пока не выработается некий новый мировой порядок, следует ожидать значительную турбулентность и неопределенность в мировой экономике и международных отношениях. Что касается России, то в конце XX в., будучи форсированно втянута в международную торговлю на заведомо неравноправной основе, находясь в периоде жесткой трансформации хозяйственной и политической системы, породившей тяжелейший социально-экономический кризис, страна оказалась в незавидном положении поставщика сырьевых товаров. При резком переводе экономики на рыночные рельсы и таком же шоковом открытии границ практически все отрасли оказались неконкурентоспособными, если не технологически, то организационно. Предприятия, занимавшие монопольное положение при плановом хозяйстве и не имевшие возможности международной диверсификации издержек, изначально были неспособны достойно противостоять нахлынувшему импорту. В результате структура внешней торговли до сих пор напоминает колониальный тип (экспорт сырья, импорт готовых изделий, расчеты в иностранной валюте), хотя политически Россия не только не признает себя ничьей колонией, но и претендует на полюс мирового развития. Данного положения не достичь без лидерства в новейших отраслях экономики, без владения современными технологиями, без коренной структурной модернизации промышленности. Надежда на иностранные инвестиции, которые после либерализации экономики и торговли якобы потекут в страну бурной рекой и принесут с собой передовые технологии, оказалась иллюзией. Практика показывает, что новые рынки используются прежде всего для продажи готовых изделий с максимальной добавленной стоимостью, что соответствует концепции максимально выгодных «условий торговли» (отношение экспортных цен к импортным). Инвестиции же, как правило, носят вынужденный характер и связаны с грамотной протекционистской защитой отраслей.

В условиях санкций и контрсанкций (фактически это можно квалифицировать как экономическую войну) вопросы, связанные с экономическим суверенитетом и безопасностью, обретают новую силу. При этом необходимо грамотно использовать имеющиеся инструменты торгового регулирования, учитывая интересы всех субъектов национальной экономики, не вводя бездумно запреты и ограничения, а следуя продуманной политике современного протекционизма.

Если обратиться к истории вопроса, то теория так называемого фритрей- дерства, или свободной торговли, возникла в Англии вследствие вековых традиций протекционизма и стала очень популярна во времена промышленной революции XIX в., когда удачно коммерциализированные изобретения дали промышленности Великобритании техническое преимущество и определили ее статус страны-монополиста согласно концепции жизненного цикла технологий. Принципы фритрсйдерства давали возможность усиления технологического разрыва, поэтому активно внедрялись в странах, зависимых от Великобритании, в то время как английские товары продвигались на внешний рынок не только вследствие насильственной либерализации, но и с помощью печально известных «торговых войн», т.е. сами англичане не брезговали защитой своих товаропроизводителей, но делали это за рубежом, поскольку имели достаточно узкий внутренний рынок для сбыта. Таким образом, политика свободной торговли была инструментом торговой экспансии и превращения целых регионов в поставщиков сырья для английской промышленности. В дальнейшем эстафету от Великобритании приняли США, а апогеем господства фритрейдерства стало создание Всемирной торговой организации.

В противовес данной агрессивной теории доминирования сильных экономик над слабыми развивалась теория защиты национального рынка, т.е. протекционизма.

Обычно преимущество политики свободной торговли мотивируется несомненным вредом, который наносит национальной экономике различные протекционистские меры. На примере импортного тарифа это выглядит следующим образом: если рассматривать рынок отдельного товара, то, применяя, к примеру, импортный тариф, мы имеем следующую ситуацию: (вследствие введения импортного тарифа у нас присутствуют два положительных эффекта):

  • — увеличение национального производства (причем делается акцент на увеличении производства некачественного, низкотехнологичного товара);
  • — дополнительные доходы в бюджет (что для слаборазвитых стран может превратиться в минус, поскольку затраты на организацию работы таможни могут превысить поступления в силу коррупции) — и, как минимум, четыре отрицательных:
  • — инфляция;
  • — снижение потребления товара;
  • — уменьшение импорта (и, следовательно, товарного разнообразия);
  • — снижение конкурентоспособности национальных товаров (рис. 2.1).
Воздействие таможенного тарифа на национальную экономику

Рис. 2.1. Воздействие таможенного тарифа на национальную экономику:

D — спрос на товар; S — предложение товара; Е — внутреннее равновесие;

Р0 — внутренняя цена автаркии; Pw — мировая цена (цена свободной торговли);

Pw +1 — мировая цена, скорректированная на таможенный тариф; Р — цена;

<2 — количество товара

Однако все это было бы справедливо, если бы соблюдались следующие условия.

  • 1. В странах существует устоявшийся рынок товаров и факторов производства.
  • 2. Страны находятся на одинаковом уровне технологического развития.
  • 3. Экономики стран на протяжении длительного периода времени существовали в условиях открытости для международной конкуренции.
  • 4. В странах отсутствуют кризисные явления.
  • 5. В странах не осуществляются структурные преобразования.
  • 6. Ни одна из сторон не использует методы недобросовестной торговой практики (ценовая дискриминация, экспортные субсидии, агрессивный маркетинг и пр.) и не пользуется явной и скрытой военно-политической поддержкой национального правительства.

И это далеко не полный список условий, необходимых для достижения обоюдных выгод от международной торговли. Если же взять либерализацию внешней торговли Российской Федерации в конце XX в., то она проводилась без наличия хотя бы одного из вышеперечисленных условий. Таким образом, опираясь на умозрительные конструкции и игнорируя реальность, правительство тех лет фактически устроило эксперимент на выживание промышленности и населения, в результате которого вполне естественно произошли катастрофический спад и деградация национального производства, а население страны, за исключением немногих новоявленных удачливых коммерсантов, обеднело и начало неуклонно сокращаться.

Нужно также понимать, что идеи протекционизма, так же как и фри- трейдерства, были оформлены теми же западноевропейцами в трудах меркантилистов. Как известно, меркантилисты основой «внешнеторгового» богатства страны считали активный торговый баланс, что подразумевает превышение экспорта над импортом. На протяжении почти четырех веков (с XV по XIX в.) в Западной Европе обосновывалось активное вмешательство государства в международную торговлю в виде высоких импортных пошлин, субсидий национальному производителю и т.д., что находило практическое применение. При этом не только учитывались интересы крупных промышленников, но и приводились выгоды следования такой политики в виде увеличения занятости, роста доходов населения, наконец, увеличения поступлений в бюджет. Для раннего меркантилизма (XV—XVI вв.) характерны ограничение импорта, запрет на вывоз драгоценных металлов (в современном понимании — капитала) из страны, принуждение к покупке местных товаров. Поздний меркантилизм (XVI—XVII вв.) подразумевает начало торговой экспансии и поощрение вывоза готовых изделий. И, наконец, к концу XVII в. сформировалась концепция так называемой государственной политики протекционизма — мер по поддержке национального производителя в целях роста доходов и увеличения занятости населения.

Достигнув же технологического и организационного превосходства, страны Западной Европы стали официально проповедовать фритрейдер- ство, поскольку наталкивались на противодействие правительств других стран при завоевании внешних рынков. При этом даже один из основоположников новой концепции — Адам Смит, доказывая в своих трудах преимущества свободной торговли, одиозный «Навигационный акт» Великобритании 1651 г. называл «мудрейшим решением правительства». (Данный акт предписывал осуществление морских перевозок почти исключительно английскими судами, причем это касалось не только колоний, но и суверенных европейских стран, что, к слову, привело к целой серии «морских» войн и процветанию пиратства при негласной поддержке английских властей.)[1]

Соответственно, учитывая даже современную внешнеторговую политику стран Запада, можно предположить, что в этом есть определенные признаки характерного принципа двойного стандарта в виде применения одних методов для выработки собственной политики и совершенно других — для навязывания торговым партнерам.

Проповедуя либеральные принципы торговли, многие страны тем не менее и сегодня прибегают к жесткому регулированию. Вопреки получившем}' широкое распространение в нашей стране представлению о свободной конкуренции и рыночных ценах в зарубежных промышленно развитых странах государство там играет весьма активную роль в процессе ценообразования и защиты национального производителя (табл. 2.1).

Таблица 2.1

Регулирование ценообразования и защита национального производителя в отдельных странах1

Страна

Особенности ценообразования

Австрия

Парламент устанавливает цены на табачные изделия, соль, почтовые сборы, телефонные, телеграфные и железнодорожные тарифы. Министерство финансов устанавливает цены на спиртные напитки

Япония

Парламент утверждает цены на рис и пшеницу. Министерство сельского хозяйства, лесоводства и рыболовства регулирует цены на мясные и молочные продукты. Министерство транспорта регулирует железнодорожные тарифы. Агентство природных ресурсов и энергетики определяет тарифы на водотеплоснабжение и электроэнергию

Щвейцария

Регулирование цен на многие товары осуществляет специальное Федеральное ведомство по контролю над ценами. В стране в законодательном порядке фиксируются цены на 50% ассортимента сельскохозяйственной продукции. Принят специальный Закон «О продовольственной безопасности», согласно которому импорт продовольствия в страну не может превышать 40%

Норвегия

Устанавливаются в законодательном порядке ставки скидок и наценок в системе распределения

Широко используются также косвенные методы регулирования внутренних цен и защиты национальных производителей:

  • • нетарифные ограничения (квотирование и лицензирование импорта, национальные стандарты качества, финансовые условия импорта, административные барьеры);
  • • государственные закупки;
  • • дифференцированная налоговая система;
  • • регулирование денежно-кредитных отношений с помощью установления ставки ссудного процента и регулирования динамики валютного курса;
  • • установление амортизационных отчислений;
  • • осуществление валютного контроля во внешнеэкономических сделках; [2]
  • • принятие антимонопольных законов;
  • • установление таможенных и нетаможенных барьеров;
  • • субсидирование отечественной продукции (для экспортоориентированных производств Японии, в отношении сельскохозяйственной продукции в ЕС и т.д.);
  • • принятие антидемпингового законодательства в отношении стран- импортеров и т.д.

Регулированию и контролю со стороны государства подвергаются также так называемые внутрифирменные товаропотоки. Дело в том, что на транснациональные корпорации на сегодняшний день приходится около половины всей международной торговли, и они имеют преимущество в плане формирования политики трансфертных цен. В результате стоимость комплектующих, например, может быть занижена для избежания тарифного обложения и конкуренции местных производителей.

Это все признаки тактической экономической войны за рынки и экономическое лидерство. Стратегически используются уже политические и геополитические методы ослабления конкурентов. И здесь все средства, как водится, хороши. Начиная от «добровольного» ограничения экспорта в США, вводимого Японией для собственной автомобильной промышленности, заканчивая пресловутыми санкциями, государственными переворотами и даже «горячими» военными конфликтами. Родоначальницей подобной политики является, как известно, Англия с ее знаменитыми торговыми войнами, эту традицию в полной мере поддерживает на настоящий момент и США. Здесь речь идет уже не о защите национального производителя, а о нападении на иностранных. И протекционизм становится условием выживания экономики и даже самого государства, подвергающегося такого рода агрессии.

Если обратить взгляд на историю вопроса, то следует признать, что вопросам защиты отечественного производителя на Руси уделялось, мягко говоря, не слишком много внимания. Даже наоборот, зачастую иностранные купцы ставились в более привлекательное положение. Еще в XVI в. англичане добились права беспошлинной торговли по всей европейской России, которое сохранялось до середины XVII в. Русские же купцы были обложены многочисленными внутренними пошлинами (поскольку порядок сбора податей сформировался еще во время удельной раздробленности, все виды обложения именовались внутренними таможенными пошлинами). Главной и одной из старейших пошлин являлся так называемый мыт, регулярно взимаемый с середины XIII в. при провозе товаров на возах и судах через заставы независимо от их количества и качества. Одновременно с выплатой мыта платилась «годовщина», т.е. личная проезжая пошлина, а при возвращении купца этот сбор — «задние колачи» — взимался еще раз. Большую роль в пополнении казны играла тамга, которая оформилась в период ордынского ига и являлась пошлиной на проданный товар и одновременно на само право торговой деятельности. Всего же до 1653 г. взималось около 30 (!) внутренних таможенных пошлин: «мыт», «годовщина», «задние колачи», «костки», «мостовщина», «перевозы», «замыгная» («замыт»), «явленое», «гостиное», «амбарное», «иолавочное»,

«поворотная» («подворная»), «свальное», «весчее», «контарное», «подъемная», «рукознобная», «номерное», «покоренное», «пятно», «писчее», «роговое», «привязная», «узолцовое («поулощина»), «тамга», «порядное», «восменичье» и др. Все они не представляли собой сколько-нибудь упорядоченной системы, к более древним установлениям механически присоединялись новые.

Таким образом, англичане активно вытесняли русских купцов с внутреннего рынка, не допуская их к участию в экспортной торговле. При этом они активно навязывали свои правила. Как известно из донесений русских купцов, англичане искусственно поддерживали высокие цены на свои товары или по сговору занижали цены при скупке русских, придерживали их и провоцировали рост цен, использовали, как сегодня бы сказали, демпинг, массированно выбрасывая товары и обваливая рынок. Несмотря на запрет держать «закладней» из числа подданных русского царя (свободных людей, отдававших себя во временную зависимость в качестве обеспечения долга), английские купцы заключали «кабальные» договоры, в результате которых мелкие торговцы и промышленники лишались права самостоятельно продавать свой товар русским купцам. Голландский, шведский и германский капиталы тоже присутствовали на русском рынке, при этом европейские коммерсанты также обладали привилегиями и схожими способами навязывали невыгодные условия торговли. Русское купечество периодически заявляло о своих интересах в виде челобитных на имя царя, где перечислялись «обиды». Требования протекционистского характера выдвигали и посады в 1648 и 1650 гг. во время бунтов в Москве, Новгороде и Пскове. Однако только в 1649 г. англичане были лишены торговых привилегий и даже изгнаны из России, но эти действия не являлись ответом па купеческие челобитные и выступления посадов, это была демонстрация негативного отношения царя к казни английского короля Карла I[3].

Российская национальная промышленность и торговля стали активно развиваться, как это не парадоксально для адептов принципов свободного рынка и либерального государства, в эпоху Ивана Грозного, «собравшего» русские земли и преодолевшего феодальную раздробленность. Особенно быстро, конечно, росло оружейное производство. Развивалось также производство посуды, мебели, бумаги. В период же так называемой смуты значительная часть промышленности прекратила свое существование одновременно с сокращением населения страны.

Если проследить историю российского государства далее, то увидим, что подъем промышленности неизбежно связан с усилением государства и политикой протекционизма.

При Петре I индустриализация началась с резкого повышения импортных пошлин, которые составляли иногда более половины цены конкурирующего импорта. Наиболее крупные мануфактуры строились за счет казны и работали в основном на заказы от государства. Некоторые заводы передавались от государства в частные руки, как это было, например, со знаменитыми демидовскими заводами, чье развитие обеспечивалось предоставлением субсидий. В результате было построено огромное количество заводов, мануфактур, налажено производство леса, пороха, стекла, серы, селитры, парусины, сукна, чугуна и пр. На верфях возводились корабли.

При Екатерине II внимание государства к развитию промышленности начало ослабевать, и тут же российская экономика заболела «голландской болезнью» — начала экспортировать чугун и ввозить из Европы готовые изделия, свои же перерабатывающие производства фактически не развивались.

Все последующие волны индустриализации связаны с активной протекционистской политикой. Начиная с деятельности М. М. Сперанского, создавшего целую систему протекционизма, которая привела к созданию в России конкурентоспособных отраслей, после промышленной депрессии либерального Александра II и до реформ С. Ю. Витте четко прослеживается связь между протекционистскими усилиями правительства и промышленным подъемом[4]. Сперанский был последовательным сторонником проведения протекционистской внешнеторговой политики, способствовавшей не только притоку денег от ввозных пошлин в казну, но и ограждению молодой национальной промышленности от конкуренции более дешевых импортных товаров. Французские товары, в основном предметы роскоши, впервые были обложены солидной пошлиной, а некоторые из них вовсе запрещены к ввозу. Принципами политики С. Ю. Витте были:

  • 1) привлечение иностранных капиталов в виде инвестиций и правительственных займов;
  • 2) протекционистская таможенная политика, защищающая отечественных производителей на внутреннем рынке и стимулирующая российский экспорт.

Таким образом, Витте фактически воспроизводил концепцию меркантилистов, позволившую странам Западной Европы достичь лидерства в технологическом развитии.

Разумеется, одним только протекционизмом невозможно было бы поднять промышленность. Развитию производства и торговли России во второй половине XIX в. способствовали и освобождение крестьян от крепостной зависимости, и развитие сети железных дорог, и отмена подушной подати с мещан и крестьян, а также создание земских учреждений, проведение судебной реформы, принятие городского положения и т.д.

В течение всего периода становления российской промышленности не утихали так называемые таможенные войны, целью которых было навязывание России неэквивалентного обмена и роли поставщика сырья для западноевропейских мануфактур и фабрик. Примером ожесточенной войны такого рода могут служить взаимоотношения России и Германии в период 1893—1894 гг., когда в течение полугода эти страны трижды поднимали ставки ввозных таможенных пошлин в отношении друг друга. Причиной этого послужило непредставление Германией льгот для ввоза и транзита русских товаров. В 1893 г. был принят Закон о двойном таможенном тарифе, согласно которому товары из стран, отказавших в предоставлении льготных условий для ввоза и транзита российских товаров, облагались пошлинами, на 15—20% превышавшими обычные ставки. После нескольких месяцев изнурительной для обеих сторон таможенной войны Россия и Германия пришли в начале 1894 г. к соглашению и подписали торговый договор[5]. Россия в результате получила права «наиболее благо- приятствуемой нации», и это было не доброй волей немецкого правительства, а результатом активного противодействия со стороны российского правительства (прежде всего в лице министра финансов С. Ю. Витте) дискриминационной политике Германии. Этот пример лишний раз доказывает, что в международной политике, в том числе внешнеторговой, только национально ориентированная стратегия приносит плоды и позволяет на равных условиях осуществлять взаимовыгодное экономическое взаимодействие.

Учитывая обеспеченность России всевозможными природными ресурсами (так называемое ресурсное проклятие) и, соответственно, бедную ресурсную базу современных промышленно развитых стран, следует понимать, что при малейшем ослаблении государственной политики в России, во-первых, в полном объеме начинает работать теорема Рыбчинского, согласно которой избыточный фактор производства оттягивает на себя все производительные силы экономики, и, во-вторых, правительства и капиталы западноевропейских стран моментально начинают навязывать России статус «сырьевого придатка», устанавливая в свою пользу «условия торговли».

На протяжении всей истории иностранный капитал при поддержке правительств с завидным постоянством пытался навязать условия игры «в одни ворота», в случае «неповиновения» используя все возможные методы экономического, политического и даже военного характера. Если говорить о тех же санкциях, то это далеко не новое изобретение. Весь XX в., например, наша страна практически непрерывно находилась и находится в условиях торговых ограничений. Так, с самого начала становления СССР оказывались такие меры воздействия, как золотая блокада, кредитная блокада, ограничения или запреты на ввоз товаров из СССР, повышенные пошлины на ввоз товаров из СССР, лицензирование советского импорта и т.п.

Золотая блокада заключалась в том, что Запад отказывался принимать от Советского Союза в порядке оплаты импорта золото. И это несмотря на то, что после Первой мировой войны к 1925 г. существовавший до 1914 г. золотой стандарт был восстановлен (хотя и в усеченном виде), т.е. золото рассматривалось как универсальные мировые деньги. Однако СССР мог покрывать свои импортные закупки только поставками нужных Западу природных ресурсов, сельскохозяйственной продукции (особенно зерна). Кредитная блокада заключалась в запрете предоставлять Советскому Союзу кредиты, в том числе торговые (что было нормой в международной торговле), либо же кредиты предоставлялись на неприемлемых условиях и под избыточное обеспечение.

Инициатором антисоветской торговой войны выступили США, перенявшие у Великобритании все принципы внешней политики. Торговые ограничения были также поддержаны Францией и Англией. Здесь были и запретительные пошлины, и эмбарго, и даже разбойные нападения на советские внешнеторговые организации. И только жесткие ответные меры советского правительства способствовали нормализации торговых отношений.

Следующий этап санкционной войны приходится на послевоенный период (середина XX в.). И опять главными зачинщиками становятся США. В марте 1948 г. США вводят экспортные лицензии, которые запрещали вывоз большинства американских товаров в СССР. В январе 1950 г. начал функционировать Координационный комитет по экспортному контролю (Coordinating Committee for Multilateral Export Controls) для контроля над экспортом в СССР и другие социалистические страны. Он составлял перечни стратегических товаров и технологий, не подлежащих экспорту. В мае 1951 г. Конгресс принимает Закон об ассигнованиях вместе с так называемой поправкой Кема для прекращения экономической помощи странам, которые будут поставлять Советскому Союзу товары стратегического характера. 26 октября 1951 г. Конгресс США принимает Закон Бэттла, установивший целую систему запретов на торговлю с социалистическими странами, под давлением США такие же меры вводят ряд стран Западной Европы, Канада и Япония[6]. Уместно здесь вспомнить и поправку Джексона — Веника, действовавшую с 1974 по 2012 г., которую сменил так называемый Акт Магнитского, позволяющий вводить ограничения, и получится, что Америка никогда не соблюдала провозглашаемые принципы либерализма и свободной торговли, по крайней мере в отношении России. И не стоит даже обращать внимания на формальные предлоги политического характера для введения различных дискриминационных мер, поскольку они благополучно продолжали действовать долговременно и после устранения обозначенных причин. Истинная причина здесь одна — недобросовестная конкуренция. И экономические санкции 2014 г. укладываются в ту же логику.

В этом смысле протекционизм является логичным ответом на дискриминацию. Причем протекционизм следует понимать как широкое понятие поддержки национального производителя как на внутреннем рынке, так и за рубежом. Играть честно возможно только на взаимной основе. При этом, даже если все игроки будут соблюдать принципы свободной торговли и будет достигнут паритет технологического развития, нельзя полностью отказываться от протекционизма. Например, он совершенно необходим при формировании инновационных отраслей. Общеизвестно, что большинство новых технологий рождается при поддержке, а чаще — при непосредственном участии государства. Как правило, их продуцируют военные разработки, удачно «конверсированные» в гражданскую продукцию. Отрасль на стадии зарождения должна быть защищена, чтобы иметь время вырасти и стать конкурентоспособной на мировом рынке; после этого предполагается, что защита может быть снята. При этом, конечно, необходимо, чтобы защищаемая отрасль имела тот потенциал, из которого она сможет развиться до такого уровня, чтобы конкурировать с иностранными фирмами по мировым ценам и чтобы общественная выгода от такой индустрии после отмены защиты могла компенсировать потери от протекционизма.

Другой причиной протекционизма в условиях паритета является вопрос привлечения прямых иностранных инвестиций, что, впрочем, взаимосвязано с поддержкой молодых отраслей, поскольку они как раз и требуют масштабных вложений и для них иностранных капитал будет не лишним. Меры протекционистской защиты служат стимулированию иностранных производителей к размещению производств на внутреннем пространстве вместо осуществления экспорта, что положительно влияет на занятость, инфраструктуру, наполняемость бюджетов и пр.

Вопрос состоит в том, какую форму должна принимать защита. Помимо тарифных и паратарифных методов (таких, например, как корректировка таможенной стоимости), существует, как известно, масса других способов осложнить импортерам ввоз товаров (рис. 2.2).

Методы протекционистской защиты

Рис. 2.2. Методы протекционистской защиты

Не стоит при этом забывать про грамотное распределение тарифной защиты по отраслям — эффективность протекционизма определяется увеличением добавленной стоимости производителя:

где ЭУП — эффективный уровень протекционизма; V0 — добавленная стоимость национального производителя до введения мер протекционистской защиты; Vx добавленная стоимость национального производителя после введения мер протекционистской защиты.

Наиболее просто эффективность вычисляется в случае с импортным тарифом. Тариф тем эффективнее, чем больше он для готовых изделий отрасли и чем меньше для сырья и материалов. В случае с нетарифными ограничениями подсчет может быть затруднен, однако придерживаться следует этой же логики.

Одновременно существует и множество вариантов прямой и косвенной поддержки непосредственно отечественного производителя. Это субсидии, льготное кредитование, государственные гарантии, привилегии при получении государственных заказов, государственное софинансирование. В этом смысле хорошим инструментом для «создания» отрасли может стать частно-государственное[7] партнерство. Изначально данная система партнерства была изобретена в целях поощрения частного капитала к реализации не слишком привлекательных проектов, при этом вместе со своим материальным вкладом государство предоставляет значимым проектам как финансовые средства, так и «квазиденьги» (налоговые льготы и пр.). Такой институт имеет ряд преимуществ и для стратегических иностранных инвесторов, поскольку позволяет нивелировать политические и административные риски.

Функционально можно выделить следующие характерные черты частногосударственного партнерства: оно удовлетворяет потребности развития, используя или заимствуя ресурсы частного сектора; осуществляет государственные полномочия, при этом функционируя совместно с частным сектором. Как правило, частно-государственное партнерство состоит из двух или более сторон, работающих ради достижения совместных целей. Участниками партнерства могут быть местные и общегосударственные органы власти, коммерческие структуры (отечественные и иностранные), некоммерческие организации. При этом все участники партнерства разделяют полномочия и ответственность, совместно затрачивают ресурсы, осуществляют вложения, несут риски и получают выгоды, поддерживая взаимоотношения в течение определенного срока, которые прописаны в правоустанавливающем документе — соглашении. Проекты частно-государственного партнерства — это особый вид сотрудничества государственного и частного секторов экономики, цель которого — реализация долгосрочных инвестиционных проектов, не приносящиих немедленной прибыли, поэтому здесь так важны гарантии инвесторам. Развитие частно-государственного партнерства в России может стать действенным способом преодоления фидуциарного барьера[8] для инвесторов, если будут решены следующие задачи:

  • • внесена юридическая ясность относительно собственности, структуры налогообложения и регулирования потенциальных взаимных претензий;
  • • обеспечено повышение квалификации государственных служащих в плане экономических и юридических компетенций (в особенности это касается местных управленцев);
  • • обеспечены прозрачные и равноправные конкурсные процедуры доступа участников рынка (независимо от организационных форм и юрисдикции) к институту частно-государственного партнерства.

Частно-государственное партнерство имеет в России некоторое развитие. Примером достаточно эффективного использования подобной структуры может служить Российский фонд прямых инвестиций (РФПИ) — инвестиционный фонд, созданный правительством России для инвестиций в лидирующие компании наиболее быстрорастущих секторов экономики. Во всех сделках РФПИ выступает соинвестором вместе с крупнейшими в мире институциональными инвесторами — фондами прямых инвестиций, суверенными фондами, а также ведущими отраслевыми компаниями.

Не стоит забывать и о таком немаловажном аспекте политики протекционизма, как методы поддержки национальных производителей за рубежом (национально-ориентированная внешнеэкономическая политика, поддержка на уровне торговых представительств, посольств и т.п.). И не следует игнорировать «имиджевые» и социальные инструменты - знаменитый лозунг «Buy American!» (покупай американское) сыграл не последнюю роль в преодолении Великой американской депрессии 1930-х гг.

Выбор тех или иных методов протекционистской защиты является серьезным вопросом в плане эффективности принимаемых мер и их воздействия па благосостояние — в основном дилемма состоит в том, что эффективней: ограждать отечественных производителей от иностранной конкуренции или непосредственно помогать национальным производителям.

Возьмем для сравнения тарифную защиту (импортный тариф) и метод непосредственной поддержки национального производителя (производственную субсидию). Общеизвестно противоречие интересов потребителей и производителей. Интересы группы потребителей заключаются в том, чтобы не допускались искажения рыночных цен. Имея в виду политику, минимизирующую подобные искажения, можно утверждать, что производственные субсидии наименее вредны. Субсидии искажают только производственную сторону экономики и вызывают меньшие потери благосостояния покупателей, чем тарифы, которые как раз и искажают уровень цен по сравнению с мировым уровнем. И та и другая политика увеличивают производство. Однако прямые производственные субсидии — это выгоды только для определенных фирм, тогда как тарифы — это общественные блага, выгода, доступная для любой новой фирмы, начинающей деятельность в защищенной отрасли. Следовательно, субсидии были бы предпочтительнее тарифов для существующих членов защищенной отрасли, но ими, скорее всего, не смогут воспользоваться новые фирмы. Вместе с тем, в то время как тарифы пополняют государственную казну, субсидии — это дополнительная утечка государственных доходов.

У каждого из методов протекционизма, таким образом, есть свои преимущества и недостатки, поэтому выбор политики следует производить дифференцированно — например начинать создавать отрасль с прямых субсидий или инструмента частно-государственного партнерства, затем, по мере роста числа производителей, применять таможенный тариф и далее переходить, скажем, к национальным стандартам качества.

Следует, однако, понимать, что ограничивать возможности по поддержке национального производителя имеет своей целью ВТО, куда недавно вступила Россия. Членство в данной организации пропагандировалось как средство получения так называемого режима наибольшего благоприятствования в торговле, а также прочими выгодами, такими как:

  • • участие в выработке новых правил международной торговли;
  • • создание правового климата для привлечения иностранных инвестиций в Россию, расширение возможностей для российских инвесторов;
  • • доступ к системе разрешения споров ВТО и исполнения решений;
  • • укрепление международных отношений.

Однако нужно понимать, что членство в ВТО накладывает и определенные ограничения:

  • • ограничение возможности принятия самостоятельных экономических решений, что может нанести непоправимый ущерб целым отраслям промышленности;
  • • невозможность автономно повышать импортные таможенные тарифы выше уровня, согласованного с членами ВТО;
  • • принятие обязательства по размеру государственных экспортных субсидий;
  • • невозможность включения в инвестиционные соглашения обязательства инвестора приобретать товары на внутреннем рынке;
  • • неизменность российского внешнеторгового и таможенного законодательства, в том числе в области интеллектуальной собственности, стандартов и сертификации, капиталовложений;
  • • неправомочность применения дискриминационных правил для импорта на всех стадиях транспортировки и продажи, включая налогообложение и предложение к продаже, рекламу, применение технических барьеров, стандартов и пр.;
  • • невозможность ограничивать транзит и доступ к транзитным сетям, ухудшать условия доступа на рынок и деятельности на рынке услуг по сравнению с параметрами, установленными соглашениями[9].

Таким образом, следует констатировать, что вступление в ВТО означает потерю части экономического суверенитета. И здесь, опять же, важно полное соблюдение обозначенных правил всеми участниками организации, тогда как это происходит далеко не всегда, и снова складывается впечатление, что основатели ВТО изобретали их для того, чтобы их выполняли все, кроме них самих. Подтверждением тому являются многочисленные нарушения принципов свободной торговли. Особенно чувствительной сферой для подобного рода инцидентов являются, безусловно, сельское хозяйство, транспорт, нс говоря уже об оборонно-промышленном комплексе — ситуация с оплаченными авианосцами, когда Франция «не увидела условий» для передачи их России, подтвердила хрупкость международного права и необходимость полной независимости отечественного оружейного производства. Что касается упомянутых стратегически важных отраслей — агропромышленного комплекса и транспортной отрасли, то здесь возможно продуктивное международное сотрудничество. Однако главным условием такой кооперации следует признавать, во-первых, стратегический характер инвестиций, подразумевающих локализацию производства с трансфертом передовых технологий с безусловным исполнением экологических и социальных стандартов, и, во-вторых, безоговорочно привилегированное положение отечественных производителей. Фактически антироссийские западные санкции 2014 г. спровоцировали кризис системы ВТО, а введение эмбарго на сельхозпродукцию со стороны России закрепило это состояние. Поэтому необходимо воспользоваться появившейся свободой действий, чтобы поддерживать внутренние точки роста, ведь членство в ВТО (при безусловном соблюдении ее принципов) лишало страну возможности защищать внутренний рынок. При этом важно грамотно расставлять приоритеты: если следовать сугубо национальным интересам, следует добиваться режима свободной торговли с экономически менее развитыми странами и защищать внутренний рынок от более развитых производителей. Если же следовать принципам высшей справедливости, нужно признавать право каждого государства на защиту отечественных производителей. Что же касается интеграционных объединений, то они работают только при равном уровне развития производительных сил, при неравенстве же выгоды распределяются неравномерно в пользу более сильного партнера, способствуя деградации промышленности более слабого.

  • [1] Киселев А. А. Навигационные акты и британская экономическая политика в XVII —XVIII веках // Вестник ВолгГУ, 2007. Вып. № 12. С. 44—50. Сер. 4: История. Регионоведе-ние. Международные отношения.
  • [2] Евдокимов А. И., Кнышев А. В. Основные факторы стратегии ценообразования в международном бизнесе // Ученые записки Санкт-Петербургского филиала Российской таможенной академии. 2009. № 1 (33). С. 61—68.
  • [3] Институциональные аспекты зарождения российского протекционизма: принятие торгового Устава 1653 года // Гуманитарные науки. Вестник финансового университета. 2014.№2(14). С. 19-32.
  • [4] Струмилин С. Г. Очерки экономической истории России и СССР. М.: Наука, 1966.
  • [5] Ерешко Е. Б. Протекционизм и фритрейдерство в таможенной политике Российскойимперии // Историческая и социально-образовательная жизнь. 2009. № 1. С. 73—77.
  • [6] Катасонов В. /О. Экономическая война против России. М. : Алгоритм, 2014.
  • [7] Термины частно-государственное партнерство и государственно-частное партнерствоиспользуются автором в одном и том же значении, которое нс противоречит действующемузаконодательству.
  • [8] Фидуциарный барьер означает препятствие для сотрудничества, вызванное взаимнымнедоверием.
  • [9] Татаркин А. Я., Тарасов А. Я. Трансформация внешнеторговой деятельности регионовРоссии в условиях членства в ВТО // Экономическое возрождение России. 2014. № 1 (39).С. 21-30.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >