Проблематика и художественные течения литературы русского зарубежья 1920-1940 годов

Большинство писателей первой волны русской эмиграции осознавали себя хранителями и продолжателями русской национальной культуры, видели свой долг в сохранении гуманистических традиций А. С. Пушкина (его имя было символом для всей эмиграции, юбилеи поэта отмечались во всех странах русского рассеяния), Л. Н. Толстого и частично Ф. М. Достоевского. Утверждая приоритет личности перед государством, старшее поколение писателей русского зарубежья никогда не проповедовало индивидуализма. Русская идея соборности, слиянности человека с миром, обществом, природой, Космосом в той или иной мере неизбежно присутствовала в их произведениях. Многие из них были наследниками литературы Серебряного века, недосягаемым идеалом для которой являлась пушкинская идея внутренней гармонии человека, а близкими по духу стали писатели послепушкинской норы - II. В. Гоголь, М. Ю. Лермонтов, Ф. И. Тютчев, Ф. М. Достоевский, ощущавшие трагедию разрушения гармонии, но тоскующие по ней и прозревающие ее восстановление в будущем. Вслед за художниками Серебряного века писатели русского зарубежья не приняли жестокий "железный век", "век-волкодав". Капитализм и западное общество с его бездуховностью и делячеством, наблюдаемые ими повседневно, не только не вызывали у них восторга, но, напротив, воспринималмсь резко негативно. Заголовок одной из книг В. Ф. Ходасевича - "Европейская ночь" мог бы стать эпиграфом ко многим произведениям русских эмигрантских писателей. Те же настроения в еще большей степени пронизывали произведения молодых писателей.

Сквозным лейтмотивом всей русской литературы за рубежом проходит тема России, отвергшей своих детей, тоски по ней. "Темные аллеи" - так называет свою книгу И. А. Бунин, и у читателя сразу же возникают воспоминание о родине и чувство ностальгии: на Западе липы не сажают близко друг к другу. Воспоминаниями о светлом прошлом пронизан и роман Бунина "Жизнь Арсеньева". Писатель теперь не хочет вспоминать те темные стороны российской жизни, что он отразил в "Деревне"; издалека прошлая жизнь кажется ему светлой и доброй.

Россия, писал известный романист и редактор одного из ведущих журналов русского зарубежья Роман Гуль, "непрестанно живет в нас и с нами - в нашей крови, в пашен психике, в нашем душевном складе, в нашем взгляде на мир. II хотим мы того или не хотим - но так же неосознанно - мы ведь работаем, пишем, сочиняем только для нее, для России, даже тогда, когда писатель от этого публично отрекается".

"Мы не в изгнанье, мы в посланьи" - кратко и выразительно сформулировала эту же мысль Зинаида Гиппиус в разговоре с Ниной Берберовой, а в одном из своих стихотворении емко сказала: "Если кончается моя Россия - я умираю".

Воспоминания о России, ее красоте и прекрасных людях вызвало к жизни целый ряд автобиографических произведений о детстве ("Богомолье", "Лето Господне" И. С. Шмелева, трилогия "Путешествие Глеба" Б. К. Зайцева, "Детство Никиты, или Повесть о многих превосходных вещах" А. Н. Толстого), ведь именно в детском возрасте человек наиболее остро воспринимает прекрасное.

Сложную гамму отношений русской эмиграции к родине отлично передают стихи молодого поэта Юрия Терапиано:

Россия! С тоской невозможной Я новую вижу звезду - Меч гибели, вложенный в ножны. Погасшую в братьях вражду. Люблю тебя, проклинаю. Ищу, теряю в тоске, И снова тебя заклинаю На дивном твоем языке.

Ему вторит Зинаида Шаховская в стихотворении "Россия":

О тебе кричать... Тебя забыть... Это всё, что нам теперь осталось. И еще - осталась в сердце жалость, Нам велящая тебя любить.

Еще более драматичны строки Георгия Адамовича:

Когда мы в Россию вернемся - о, Гамлет, восточный, когда? - Пешком по размытым дорогам, в стоградусные холода, Без всяких коней и триумфов, без всяких там кликов... пешком, Но только наверное знать бы, что вовремя мы добредем... <...>

Когда мы в Россию вернемся... но снегом ее замело. <...>

Пора собираться. Светает. Пора уже двигаться в путь. Две медных монеты на веки, скрещенные руки на грудь.

Ностальгическими мотивами проникнуты рассказы сборника "Марьянка", написанного молодым прозаиком бунинской школы Леонидом Зуровым (1902-1971). Впрочем, Зуров не ограничивается светлыми воспоминаниями. В его книгах делается попытка художественно постичь причины революции, сказать о вине русской интеллигенции. Таков его роман "Древний путь" (1934)1 о драматичных взаимоотношениях молодого барина Назимова, вернувшегося с фронта, с крестьянами. Обреченность довоенного и дореволюционного Петербурга, картины разложения и безумия показаны в неоконченном романе "Зимний дворец", главные герои которого - "вольноперы" и "прапоры" - наделены автобиографическими чертами.

Осмыслению причин революции посвящены и "Ледяной поход" Романа Гуля (1896^1986), и "Зверь из бездны" Евгения Чирикова (1864-1932).

Широкое распространение получает жанр исторического романа, представленный произведениями Марка Алданова (Марк Александрович Ландау, 1886-1957), в том числе романа-биографии. Так, Михаил Осипович Цетлин (1882- 1945) написал роман-исследование "Декабристы: Судьба одного поколения" (1933). Ему же принадлежит книга "Пятеро и другие" (1944). "Пятеро" - это В. П. Стасов, М. И. Глинка, М. А. Балакирев, А. П. Бородин и М. П. Мусоргский, в числе "других" - Н. А. Римский-Корсаков, А. С. Даргомыжский, А. Н. Серов, Ц. А. Кюи. Книги о русских композиторах "Чайковский. История одинокой жизни" (1936) и "Бородин" (1938) создала Нина Берберова (1901-1993).

Однако наиболее распространенной темой литературы зарубежья была жизнь эмиграции. Она отражалась в самых разных жанрах и стилевых направлениях. Трагедия бытия и способы хотя бы временной победы над ней составляли содержание книг И. А. Бунина. Мучительный поиск Бога, смысла жизни и предназначения человека пронизывал стихи и прозу Бориса Поплавского (1903-1935), романы Гайто Газданова (1903-1971), лирическую прозу Юрия Фельзена ("Обман", "Счастье", "Письма к Лермонтову").

Широкое распространение приобретает и бытовая проза, характерным представителем которой стала Ирина Одоевцева (И. Г. Гейнике, 1895-1990). Героини ее рассказов и романов "Ангел смерти" (1927), "Изольда" (1929) - русские девушки, познавшие горечь эмигрантской жизни. Кончают жизнь самоубийством русская женщина и французский кинорежиссер в романе "Зеркало" (1939). Повседневному быту русских людей за рубежом посвящены книги Н. Н. Берберовой "Последние и первые. Роман из эмигрантской жизни" (1930), "Повелительница" (1932), "Без заката" (1938).

Тяжелая жизнь, выпавшие на их долю и долю их героев испытания не истребили в писателях русский оптимизм, надежду, умение с юмором воспринимать действительность. Соединение драматизма и комизма, лирики и юмора - особенность творческой манеры Аркадия Аверченко (1881-1925), Тэффи (Н. А. Лохвицкая, 1872-1952), Дон-Аминадо (А. П. Шполянский, 1888-1957), Саши Черного (А. М. Гликберг, 1880-1932). Характерно, что столь разные писатели, как Н. Н. Берберова и В. И. Горянский (Иванов, 1888-1949), в равной степени испытали потребность обратиться к сказовой манере повествования об эмигрантском быте. Речь идет о цикле из 12 рассказов Нины Берберовой "Биапкурские праздники" и "Рассказах господина Тощепко" Валентина Горянского.

Как видно, русская литература за рубежом развивалась полноценно, многожанрово, многостильно. Впрочем, вопрос о стиле и языке решался далеко не просто. Старшее поколение русских писателей сохранило привязанность к неореализму рубежа веков, к чистому русскому слову.

"Старшие, - вспоминала Н. Н. Берберова, - откровенно признавались, что никакого обновленного стиля не нужно <."> Было также усиленное давление со стороны тех, кто ждал от нас продолжения бунинско-шмелевско-купринской традиции реализма. Попытки выйти из него никем не понимались, не ценились. Проза Цветаевой <...> не была понята. Поп лаве кий был прочтен после его смерти, Ремизова никто не любил".

В этом консерватизме присутствует своя логика - нужно было сохранить великий русский язык; но есть и некая неправильность, ведь жизнь и литература не стояли на месте. На Западе, да и в России появлялись книги, по-новому воссоздающие действительность, проникающие в непознанные ранее сферы человеческой души, и игнорировать литературные достижения современности было бессмысленно. Отход, отталкивание от классических традиций с удержанием всего лучшего, как это и предполагает гегелевская диалектическая триада, был неизбежен. Как обычно, к новаторским поискам тяготело прежде всего молодое поколение, сформировавшееся уже в эмиграции: В. В. Набоков, Б. Ю. Поплавский, Г. Газданов, В. А. Мамченко, С. И. Шаршун и др.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >