Аффект, вызванный длительной психотравмирующей ситуацией, связанной с поведением потерпевшего (кумулятивный аффект)

Первая фаза — доаффективная. Основные признаки:

  • — кумуляция (накопление) эмоциональной напряженности;
  • — субъективная внезапность возникновения аффективного взрыва или выраженного эмоционального напряжения в ответ на очередное психотравмирующее воздействие (реальное, условное, ассоциативно связанное с длительной психотравмирующей ситуацией).

Эти признаки могут дополняться ощущением субъективной безвыходности из сложившейся ситуации, субъективной беспомощности и безысходности, а также неудачными попытками совладающего поведения, формированием психологических защит, снижающих степень психотравмирующего воздействия. Так же как и при физиологическом аффекте, неблагоприятное психофизиологическое состояние облегчает развитие аффективной реакции.

Вторая фаза — аффективный взрыв, или кульминация эмоционального напряжения. Основные признаки те же, что и при физиологическом аффекте.

Третья фаза — постаффективная. Основные и дополнительные признаки, характерные для физиологического аффекта, могут сопровождаться и субъективным переживанием облегчения, разрядки напряжения, разрешения психотравмирующей ситуации. У несовершеннолетних обвиняемых астения может быть отставленной, а на первое место может выходить дезорганизация психической деятельности.

Судебно-психологическая экспертная оценка аффекта кумулятивного генеза возможна при определении такого психологического механизма криминальной агрессии, как разрядка эмоциональной напряженности, возникшей в длительной психотравмирующей ситуации. Кумулятивные эмоциональные состояния диагностируются в основном у психически здоровых, у лиц с резидуальными формами органического психического расстройства без выраженных изменений психики, реже — у обвиняемых с расстройством личности. Для личностной структуры таких обвиняемых характерны высокий самоконтроль, склонность к опосредованию своих действий, обдумыванию возможных их последствий, низкий уровень агрессивности.

Интенсивность агрессивного побуждения в момент совершения преступления у таких обвиняемых обусловлена высоким уровнем эмоциональной напряженности, развившейся у них в длительной психотравмирующей ситуации, связанной с особенностями поведения потерпевшего. До разрядки напряженности для обвиняемых характерен перебор вариантов поведения, направленных на снижение этой напряженности. Он протекает как процесс совладающего поведения, но оказывается неудачным. Неудачные попытки разрешить психотравмирующую ситуацию заканчиваются фрустрациями, что, в свою очередь, но механизму порочного круга приводит к дальнейшему усилению эмоционального напряжения. Совладающее поведение у многих обвиняемых сопровождается и формированием различных психологических защит, снижающих субъективную значимость ситуации (вытеснение, рационализация и т.п.). После исчерпания всех конинг-стратегий (направленных на изменение ситуации) и "поломки" защитных механизмов эмоционально обусловленный выбор агрессивного действия (возникающего обычно в ответ на очередную психогению по типу "последней капли") оказывается импульсивным и безальтернативным.

Если при физиологическом аффекте как непосредственной реакции на разовое психотравмирующее воздействие выбор действия является первым и единственным, то при кумулятивном аффекте агрессия — субъективно последний и единственный выход из психотравмирующей ситуации.

Характерное для кумулятивного аффекта частичное сужение сознания, признаки которого иногда можно наблюдать уже на стадии накопления эмоционального напряжения, снижает возможности рефлексии и осмысления своего поступка. Смысл своих агрессивных действий в момент совершения правонарушения практически не осознается, а сочетание "отчуждения" и "принятия" своего противоправного акта на постаффективной стадии сигнализирует об отчетливом конфликтном смысле собственной агрессии: с одной стороны, она является единственным выходом из сложившейся ситуации, с другой — она противоречит ценностям личности. Способность к оценке и самооценке также снижается уже при выраженном эмоциональном напряжении — именно поэтому повод для аффекта может быть объективно незначительным, "условным" или "ассоциативно связанным с психотравмирующей ситуацией", при этом ситуация будет оцениваться субъективно как "безысходная". Искажения самооценки динамически проявляются на стадии, непосредственно предшествующей аффективному взрыву, в виде ощущения "безвыходности из ситуации и субъективной беспомощности".

Изменение действия или отказ от него на стадии кульминации аффекта практически невозможны: частичное сужение сознания, эмоционально сверхзначимый характер агрессивного побуждения, быстротечность и интенсивность эмоциональной реакции препятствуют коррекции своих действий. Оценка промежуточных результатов своих действий на стадии кумуляции эмоциональной напряженности в основном негативная, что связано с неудачными попытками совладающего поведения, а на стадии аффективного взрыва она отсутствует, что часто приводит к двигательным автоматизмам. Контроль поведения при накоплении эмоционального напряжения избыточен, что преимущественно связано с ИПО обвиняемого, а на пике аффекта — снижен. В момент совершения преступления функция прогноза результата своих действий и оценка их последствий фактически не осуществляются. Окончание агрессивного действия при кумулятивном аффекте связано не с оценкой изменения ситуации, а с истощением агрессивного побуждения, разрядкой эмоционального напряжения. Поэтому во многих случаях агрессивные действия сопровождаются нанесением потерпевшему множественных и стереотипно локализованных повреждений.

При агрессивных правонарушениях на высоте аффективных состояний кумулятивного генеза внешние ресурсы свободы выбора действия резко ограничены в силу длительной психотравмирующей ситуации, связанной с определенным поведением потерпевшего. На это влияют и социальные условия — чаще всего аффективные деликты совершаются в армии, в семье, т.е. в ситуациях, накладывающих определенные ограничения на ролевое поведение. Снижение возможности свободного выбора действия обусловлено и недостатком личностных ресурсов, связанным в основном с сужением репертуара копинг-стратегий под влиянием либо ценностей, социальных установок, либо черт личности, тормозящих агрессию. В момент, непосредственно предшествующий кульминации аффекта, способность к выбору действия максимально редуцирована. Способность к смысловой и социально-нормативной регуляции своего поведения, будучи сохранной на стадии кумуляции эмоционального напряжения и блокирующей возможность разрядки в агрессивных формах, только способствует росту напряжения. В момент аффективного взрыва смысловая регуляция поведения, опосредующая действия личностными ценностями, не осуществляется, хотя непосредственным поводом для аффекта может быть дискредитация именно ценностного уровня человека ("унижение чести и достоинства").

Например, обвиняемый П., 26 лет. Учился во вспомогательной школе, не закончил 8 классов, устраивался на временные работы. Дважды судим. Вернувшись из мест заключения, женился. Родился ребенок, который умер в 1 год 2 месяца. После этого стал ревновать свою жену к знакомому А., за два месяца до совершения преступления пытался объясниться с ним. но, не найдя взаимопонимания, стал угрожать ему топором, после чего А. скрылся. Вдень правонарушения днем подошел к работе жены, заглянул в окно и увидел, что жена целуется с А. Побежал домой, взял нож, "чтоб защищаться". Ждал жену с А. у подъезда, наблюдал, как они расставались, затем пошел за А. Тот заметил П., стал его оскорблять, пренебрежительно отзываться о нем как о мужчине, йотом ударил П., в ответ П. выхватил нож и нанес Л. множественные ножевые удары, от которых тот скончался. Суд, не назначая никакой экспертизы, квалифицировал его преступление по ст. 107 УК РФ, но адвокат потерпевшего написал кассационную жалобу, в которой требовал назначения КСППЭ, оспаривая "внезапность" возникшего сильного душевного волнения. Экспертной комиссией было установлено, что П. обнаруживает последствия раннего органического поражения головного мозга, сделан вывод о том. что в момент совершения убийства II. находился в состоянии аффекта, возникновение и развитие которого обусловлено длительной кумуляцией эмоционального напряжения.

Военнослужащий Б. обвинялся в умышленном убийстве своего сослуживца К. Рос и развивался нормально, закончил 8 классов и СПТУ. Работал токарем. В возрасте 22 лет женился, на следующий год родился ребенок. Был призван в армию, в строительные войска, в возрасте 25 .лет. В батальоне слал подвергаться издевательствам и избиениям со стороны сержанта К. и некоторых других старослужащих. Осуществил демонстративную попытку побега из части с целью привлечения внимания командования к применению к нему неуставных отношений, однако никаких мер командирами не было принято: ни его, ни его обидчиков не наказали, в другую часть его не перевели. Б. утром был избит сержантом К. за отказ чистить его сапоги, и последний пригрозил избить Б. еще сильнее вечером, после работы. Б. не мог работать, думал только о предстоящем избиении, ближе к вечеру принял решение уйти из части. Когда он вышел из строящегося здания, увидел спящего на траве сержанта К. В нем "поднялась злость и ненависть", он поднял лежащий на тройнике железный прут арматуры и нанес три удара по голове К. После этого бросил прут около убитого, убежал на речку и сидел там до тех пор, пока его не нашли. По показаниям свидетелей, "у него дрожали, тряслись руки", "он был бледный", "в глазах у него было тупое выражение". Психологический анализ материалов уголовного дела и данных ЭПИ выявил, что протрагированная конфликтная ситуация в виде систематического унижения чести и достоинства со стороны К. являлась личностно значимой для Б., фрустрация усугублялась его повышенной чувствительностью, самолюбивостью, сознанием того, что он старше К., имеет сына. Психотравмирующие воздействия обусловили у Б. накопление эмоционального напряжения. Невозможность отреагирования эмоциональной напряженности определялась, с одной стороны, тем, что его действия (побег из части) не дали ожидаемых им результатов, а с другой — кумуляции напряжения способствовали такие его личностные особенности, как аффективная ригидность, склонность к застреванию на отрицательных переживаниях, восприятие этих ситуаций как трудноразрешимых, нерешительность. В день правонарушения посте утреннего избиения эмоциональное напряжение достигло высокого уровня, сопровождалось доминирующим чувством страха, сосредоточением переживаний на предвосхищении угрозы, ощущением субъективной безвыходности. На фоне интенсивной эмоциональной напряженности с повышенной чувствительностью к повторным (реальным или потенциальным) фрустрирующим воздействиям у Б. при виде К. субъективно внезапно наступило эмоциональное возбуждение, на высоте которого он нанес удары прутом К. Иго действия в этот момент импульсивно реализовали аффективно обусловленную цель избегания предстоящего избиения, явились отреагированием накопившегося эмоционального напряжения, сопровождались снижением контроля поведения, игнорированием возможных последствий своих действий, частичным сужением сознания с фрагментарностью восприятия (Б. не помнил точного количества ударов, их силу). Последующее поведение Б. было нецеленаправленным, состояние его характеризовалось явлениями психического истощения, астении.

На основании изложенного комиссия экспертов пришла к заключению, что Б. в момент совершения инкриминируемых ему деяний находился в состоянии кумулятивного аффекта.

Аналогичный механизм нарушения свободы выбора действия под влиянием частичного сужения сознания можно установить и при выраженном эмоциональном напряжении, возникшем у обвиняемого в связи с длительной психотравмирующей ситуацией и па высоте своего развития сопровождавшемся нарушениями осознанной регуляции поведения. Феноменологически кульминация эмоционального напряжения носит невзрывной характер, тем не менее, она наступает внезапно для субъекта. На высоте напряжения происходит частичное сужение сознания, которое определяет столь же глубокое ограничение способности обвиняемого к осознанно-волевому поведению, как и при физиологическом аффекте, поэтому такое эмоциональное состояние необходимо расценивать в качестве варианта судебно-психологического экспертного понятия "аффект".

Военнослужащий К., 19 лет, обвиняемый в умышленном убийстве фельдшера Ф. Из материалов уголовного дела, медицинской документации, показаний подсудимого и свидетелей в судебном заседании известно, что ранее развитие без заметных отклонений, был скромным, послушным, подчиняемым, не очень общительным, жалостливым, добрым, слабым но характеру, трусливым, стремился избегать конфликтных ситуаций, не мог постоять за себя в случае необходимости, был аккуратным и очень чистоплотным. Попав в армию, стал нерасторопным, не следил за собой, личную гигиену не соблюдал. Через некоторое время начал стационарно лечиться в медпункте части по поводу флегмоны ноги. Ф. заставлял К. делать самую грязную работу, каждую ночь выполнять обязанности дневального, при отказах избивал. Свидетели показывали, что в этот период К. выглядел мрачным, угнетенным, замученным, подавленным. За неделю до правонарушения Ф. дал закурить ему самодельную сигарету с наркотиком, после чего, воспользовавшись беспомощным состоянием К., совершил насильственный акт мужеложства. После этого К. переживал чувство страха, обиды, боялся огласки. В день правонарушения К. был вновь изнасилован Ф. и неизвестным ему "гражданским" в кабинете начальника медицинской службы. Испытывал чувство унижения, оскорбления, подавленность и страх. Решил покончить жизнь самоубийством, пошел искать веревку в месте хранения инструментов, но ее не нашел. Увидел там гаечный ключ, и возникла мысль убить обидчиков. Вернулся в кабинет, подошел к спящему Ф. и нанес ему удар ключом по голове. После этого ключ выпал из рук, cío трясло, возникла мысль "Откуда кровь?". В это время ему показалось, что Ф. "еще хрипит". I Iepenec тело Ф. в блиндаж, где с помощью брючного ремня потерпевшего подвесил его за шею к трубе. Смерть Ф. наступила от механической асфиксии. К. вернулся в палату и заснул. Через час его разбудили, об убийстве вспомнил только тогда, когда стали искать Ф.

Экспериментально-психологическое исследование выявило, что после призыва на военную службу у К. наступила социальная дезадаптация, сопровождающаяся заострением его личностных черт, появлением регрессивных форм поведения, ограничением круга общения, снижением активности. В период стационарного лечения на фоне дезадаптации, соматического неблагополучия, астенизации, связанной с недосыпанием в результате систематических психотравмирующих воздействий со стороны Ф., у К. происходило накопление эмоциональной напряженности. Присущие К. особенности личности препятствовали непосредственному отреагированию напряженности, повышая чувствительность к вновь возникающим фрустрирующим воздействиям по механизму "порочного круга". Противоправные действия потерпевшего привели к такому усилению эмоциональной напряженности К. (с выраженным страхом, обидой, чувством унижения, сосредоточением эмоциональных переживаний на угрозе возможного повторения случившегося и боязни огласки), что наступило частичное сужение сознания с ощущением субъективной безысходности, суицидальными намерениями в сочетании с доминированием аффективно обусловленной мотивации достичь "ликвидации" сложившейся личностно непереносимой ситуации. Сознание К. с этого момента фиксировалось исключительно на реализации возникшей сверхзначимой мотивации. Это резко нарушило процесс целеполагания и ограничило субъективные представления о возможных способах разрешения сложившейся ситуации, привело к импульсивности принятия решения "убить Ф.". Его последующие действия — нанесение удара ключом, перенос тела потерпевшего и последующее удушение последнего — реализовывали аффективно обусловленную цель, сопровождались ограничением адекватной оценки своих действий и прогностических функций (парциальной некритичностью), резким снижением самоконтроля и появлением несвойственной его личностной структуре брутальной агрессии. Последующее поведение К. характеризуется дезорганизацией, истощением, с последующим сном. Комиссия экспертов пришла к заключению, что состояние К. в тот период следует квалифицировать как выраженное эмоциональное напряжение, оказавшее существенное влияние на его сознание и поведение и ограничившее возможность осознания значения своих действий и их контроля, регуляции. Суд вынес наказание К. по ст. 107 УК РФ.

Таким образом, в рассматриваемом варианте психологического механизма криминальной агрессии ограничение свободы выбора действия обусловлено прежде всего интенсивным эмоциональным напряжением, возникшем в условиях длительной психотравмирующей ситуации. На высоте эмоционального напряжения (чаще всего сменяющегося эмоциональным возбуждением, аффективной реакцией) частичное сужение сознания определяет интенсивность агрессивного побуждения и невозможность изменения направленности агрессивных действий. Экспертное заключение в данном случае формулируется как наличие состояния аффекта у обвиняемого в момент совершения правонарушения. Это может служить основанием для судебной квалификации внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного длительной психотравмирующей ситуацией, возникшей в связи с систематическим противоправным или аморальным поведением потерпевшего, т.е. одного из признаков составов преступлений, предусмотренных ст. 107 и 113 УК РФ.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >