Церковь на службе государства

В истории церкви рассматриваемых десятилетий протекаю два внешне несхожих, но органически связанных между собою процесса, завершившихся превращением церкви в безропотную служанку государства. Один из них затронул материальные условия жизни духовенства, поставившие его в зависимость от светской власти, - была проведена, хотя и не окончательно, секуляризация владений черного и белого духовенства; другой процесс протекал в духовной сфере и сопровождался бесплодными попытками части духовенства восстановить порядки, существовавшие до проведения церковной реформы Петра I, нацеленные на возрождение патриаршества.

Частичную секуляризацию церковных владений Петр осуществил еще в 1701 г., но два десятилетия спустя вернул вотчины в полное распоряжение духовенства. Однако секуляризационный процесс приобрел столь явные черты необратимости, что уже при Екатерине I было решено реформировать Синод, разделив его на два департамента по 6 персон в каждом: первый, состоявший из духовных иерархов, должен был ведать чисто церковными делами; второму, укомплектованному светскими чиновниками, поручаюсь управлять вотчинами черного и белого духовенства. Мера мотивировалась стремлением облегчить заботы духовенства, которому поручаюсь попечение лишь о духовных делах. Позже второй департамент получил наименование Коллегии экономии и в 1738 г. был передан из Синода в ведомство Сената. До завершения секуляризации оставался один шаг, и Анна Иоанновна готова была сделать его, но помешал случай: инициатор реформы Платон Иванович Мусин-Пушкин оказался причастным к делу А.П. Волынского и попал в немилость, а императрица, наложившая на его донесение резолюцию "учинить по сему представлению", через полгода умерла. Синоду после ее смерти удалось добиться ликвидации Коллегии экономии и создания вместо нее Канцелярии синодального экономического правления, полностью ему подчинявшейся.

Казалось бы, судьба церковных вотчин в правление набожной Елизаветы Петровны должна была находиться в полной безопасности, но даже она не могла противиться властному велению времени и в 1757 г. передала управление вотчинами из рук монастырских служек в руки штаб- и обер-офицеров, которым было велено составить опись монастырского имущества и обстоятельный перечень крестьянских повинностей. Секуляризация, однако, не была проведена: Синод и монастырские власти всячески саботировали деятельность офицеров, а набожная императрица не проявила настойчивости, заявив, согласно молве: "Как хотят после моей смерти, а я не подпишу".

И все же деятельность офицеров оказала влияние на секуляризацию земель: духовенство убедилось, что изъятие у него земель неизбежно, и поэтому принялось активно эксплуатировать крестьян. Те ответили неповиновением монастырской администрации и отказом выполнять повинности. Упорное сопротивление крестьян многих монастырей ускорило секуляризацию земель.

Указ о полной секуляризации церковных земель был подписан Петром III 21 марта 1762 г. Сделал он это с необычайной легкостью, во-первых, потому что секуляризация долго вызревала и плоду оставалось только упасть; во-вторых, Петра не одолевали, подобно Елизавете Петровне, сомнения, и он не был обременен ни глубокой верой, ни чувством уважения к православному духовенству. Указ, однако, не был претворен в жизнь - через три месяца после обнародования Екатерина Алексеевна свергла с престола своего супруга.

Напряженные отношения между светской и духовной властью сопровождались раздором в среде самого духовенства, в большинстве своем враждебно относившегося к церковной реформе Петра Великого и его сподвижнику, претворявшему ее в жизнь, - Феофану Прокоповичу. Если при жизни Петра никто из церковных иерархов не осмеливался открыто нападать на Феофана, то после смерти императора он уже не чувствовал себя в безопасности: волны доносов следовали одна за другой, и ему приходилось изощренно обороняться.

Первым состряпал донос псковский иеромонах Савватий, действовавший по указке новгородского архиерея Феодосия, второго вице-президента Синода. Феофану, обвиняемому в хищении драгоценностей с икон, удалось не только оправдаться, но и выдвинуть встречные обвинения против невоздержанного на язык Феодосия, придав им политическую окраску. В итоге Феодосий оказался в ссылке, лишился новгородского архиерейства, а Феофан его приобрел.

Этот прием оказался успешным, и Феофан в дальнейшем наносил удары своим противникам, возводя их проступки в ранг политических преступлений, сотрудничая при этом с Тайной канцелярией. В 1726 г. последовал новый донос, обвинявший Феофана в недоброжелательном отношении к императрице и во враждебности к православию. Прокоповичу и на этот раз удалось оправдаться, и доносителя за неправый донос посадили за решетку.

Самые тяжелые времена для Феофана наступили после смерти Екатерины I, когда отрок император Петр II оказался под влиянием Долгоруких, ненавидевших первого вице-президента. Если бы Петр II не умер так неожиданно и скоропостижно, то Феофану было бы не миновать падения и заточения в каком-нибудь глухом монастыре. Но он удержатся, а после воцарения Анны Иоанновны укрепил свое положение настолько, что стал полновластным хозяином Синода, - ему без труда удаюсь изгнать из него таких противников, как Георгий Дашков, претендовавший на патриаршее место, Игнатий Смола, Феофилакт Лопатинский и др.

Анна Иоанновна благоволила к Прокоповичу за оказанную им услугу во время бурных февральско-мартовских событий 1730 г. Ему покровительствовав Бирон и Остерман. В итоге Прокопович стал проводить такую же политику преследований противников в духовном ведомстве, какую осуществляли Бирон и Остерман в светском, - они учинили над поверженными Голицыным и Долгорукими, не представлявшими для них никакой опасности, жестокую расправу. Таким же чувством мести руководствовался и Феофан Прокопович, зорко следивший за условиями жизни своих противников в монастырском заточении, требуя ужесточения содержания, хотя они не представляли угрозы ни для Прокоповича, ни для церковной реформы. Таким образом, Прокопович вошел в историю в двух ипостасях: соратника Петра I, образованнейшей личности, теоретика и практика преобразований и человека жестокого и мстительного, действовавшего наперекор христианской морали и чувству милосердия.

Расправившись с оппозицией и смирившись с ролью учреждения, целиком подчиненного светской власти, Синод в последующие десятилетия сосредоточил усилия на распространении христианства среди народов Сибири и Среднего Поволжья, а также на просвещении духовенства. Принятие христианства народами Сибири власти поощряли освобождением от уплаты ясака, а также бесплатной выдачей муки, соли, одежды и даже освобождением от наказания за тяжкие преступления. Для христианизации народов Поволжья в 1740 г. была учреждена Контора новокрещеных дел, считавшая, что за 15 лет ее деятельности (1741-56 гг.) около 407 тыс. чувашей, черемисов, удмуртов приняли православие.

Не всегда миссионерская деятельность протекала мирно, без конфликтов и даже вооруженных столкновений. Нередко принятие христианства носило формальный характер: новокрещеный не понимал сути новой для него религии, не знал русского языка и, крестившись, продолжал молиться идолам, не почитая икон. Чтобы получить льготы, они крестились повторно, иногда многократно. С другой стороны, представители местной администрации вымогали с новокрещеных взятки, сажали их в тюрьму. В 1744 г. Сенат назначил в Казанскую, Нижегородскую и Воронежскую губернии специальных офицеров, поручив им следить, чтобы новокрещеным не чинили обид.

Синод занимался и образованием духовенства. Указ 1730 г. обязывал открыть школы для детей священнослужителей во всех епархиях. К началу 1740-х гг. в стране насчитываюсь 17 семинарий, через 20 лет их было уже 26 с 6 тыс. учащихся. Церковь, таким образом, выполняла роль распространителя просвещения - часто на селе единственными грамотными людьми были священник и дьячок, услугами которых пользовались не только крестьяне, но и дворяне для обучения своих детей.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >