Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Политология arrow Демократия как универсальная ценность

Эволюция христианских доктрин свободы, братства и народовластия

После установления власти Рима над Израилем здесь появляются новые прорицатели, обличавшие впавших якобы в пороки властей и народ и призывавшие искупить свои грехи. Они стали говорить о приближающемся Царстве Небесном, о приходе на землю сына Бога в качестве царя иудейского.

Одним из таких проповедников необходимости исправления грехов иудаизма становится человек по имени Иисус. По данным, приводимым французским исследователем христианства Шарлем Гиньебером, Иисус "родился где-то в Галилее во времена императора Августа, в добропорядочной семье, в которой, помимо него, насчитывалась добрая полудюжина детей" [7, р. 148]. Христианский писатель Амброзий писал, что Иисус был знаком с работами Платона и разделял его идеи.

Иисус начал проповедовал" и говорить, что приближается Царство Божье и описывать слушателям, что будет представлять собой это царство. Он сравнивал его со всем тем, что представлялось людям того времени заветным, – с человеком, посеявшим доброе семя на поле своём; с закваской, которую женщина, взяв, положила в три меры муки, доколе не вскисло всё; с сокровищем, скрытым на поле, и неводом, закинутым в море и захватившим рыб всякого рода, одни из которых будут съедены, а другие выкинуты вон [Матфей, 13:45-49]. В этом Царстве, говорил Иисус, "будут последние первыми" [Там же, 20:1-16]. Попадут же в царство только те, кто достиг морального совершенства, добродетелен, милостив, лишён самодовольства – главного греха человека, очистился от следов неправедных дел, избавился от материальных богатств, являющихся источником многих искушений, и т.д.

Свои проповеди Иисус обращал к бедным, жаждущим правды, и всем тем, кто поверил в него. Он объявлял всех их блаженными, солью земли и светом мира. У всех верующих – один учитель, говорил он, а сами верующие – братья и сёстры. Он проповедовал в рамках господствовавшей в обществе веры, уверенный в том, что "ни одна йота или ни одна черта не прейдёт из закона, пока не исполнится всё", но критиковал её отдельные моменты. "Не думайте, что Я пришёл нарушить закон или пророков: не нарушить пришёл Я, но исполнить", – говорил он своим слушателям [Матфей, 5:17-18]. При этом Иисус имел в виду не закон государства Израиль, а естественный закон человеческих отношений (Закон Божий).

Иисус призывал к миру между единоверцами, к примирению, терпимости, к совершенству во всём, призывал не подаваться соблазнам. В противовес суровым нормам иудаизма, провозглашавшим "око за око, зуб за зуб", предусматривавшим смерть за многие прегрешения и призывавшим ненавидеть врагов, новый прорицатель звал к братству людей, не противиться злу насилием и любить врагов. И напротив, вместо либеральных постулатов иудаизма, допускающих как развод, так и повторную женитьбу (замужество), в том числе и на разведённой женщине, Иисус предлагал более жёсткие нормы, отрицавшие и разводы, и женитьбы на разведённых женщинах.

Иисус выступал против алчности, накопительства и богатств. "Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут", а ведите жизнь, какую ведут птицы и растения, которым природа даёт все необходимое. Живите сегодняшним днём, не заботьтесь о том, что есть и во что одеваться завтра. И зачем заниматься мирскими делами, трудиться и накапливать богатства, когда вот-вот наступит конец этого мира и начнётся Царствие Божье? Когда его спросили, что нужно сделать, чтобы стать праведным, Иисус якобы ответил: "Если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твоё и раздай нищим" [Матфей, 19:21]. Но поскольку имение спрашивавшего было большим и жалко было расставаться с ним, он ушёл молча, что повлекло за собой другое предсказание Иисуса: в Царстве Божием не будет богатых людей, ибо им трудно будет войти в него. Он сформулировал такие нормы человеческих взаимоотношений, как: "во всём, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними"; судите о людях не по словам, а по их делам, будьте кроткими, смиренными и добродетельными, возлюбите ближнего своего, как самого себя.

Несколько противоречивы позиции христианства в вопросах применения силы и войны. Многие считают, что Иисус являлся противником войн и насилия. "Кто пользуется мечом (поднимет меч), тот от меча и погибнет", якобы говорил он. И действительно, первоначальное христианство, рассматривавшее всех своих приверженцев братьями и сёстрами, в случае своего утверждения на земле как бы не оставляло места для войн и конфликтов. Поэтому в христианских проповедях первых трёх столетий после своего возникновения воспевается мир и осуждается война как деяние демонов.

Некоторые исследователи христианства считают, что в последующем взгляды Иисуса были подогнаны под определённые стандарты поведения, угодным властям. Его объявляли человеком действий, в том числе и насильственных, и пытались найти подтверждения этому. Согласно Апокалипсису, Царство Божие на земле должно быть устроено насильственной катастрофой и свержением существующего строя. Эта цель должна быть достигнута благодаря вмешательству Бота, после чего и утвердится новая реальность [11, р. 55-71]. Иисус должен был соответствовать этому назначению. И действительно, даже судя по Евангелию, он говорил не только о покорности и непротивлении злу насилием, но и о готовности использовать силу. "...Кто имеет мешок, тот возьми его, также и суму; а у кого нет, продай одежду свою и купи меч" [Лука, 22:36]. "Огонь пришёл Я низвести на землю и как желал бы, чтобы он уже возгорелся!" [Матфей, 10:34-36].

Как бы то ни было, первоначальное христианство было, скорее всего, религией мира, запрещавшей своим приверженцам носить оружие, проливать кровь и призывавшей перековать мечи на орала (плуги и бороны). Ортодоксальные верующие и в наши дни отказываются идти в солдаты и участвовать в войнах, но в силу обязательности военной службы вынуждены идти на альтернативные службы (в больницах, по уходу за стариками и инвалидами и т.д.).

Исследователь Евангелия Г. Реймарус считал очевидным, что Иисус просто-напросто был казнён римлянами за подстрекательство, неизбежно возникшее из "активистской" интерпретации Царства Божьего. На основе собранных им данных о жизни Иисуса Д. Кармайкл также допускает; что причиной его ареста и распятия унизительным способом на кресте могло быть то, что он возглавия восстание жителей Иерусалима, захвативших главный Храм [2, с. 384]. Отголоски этого события слышны и в Евангелии. "И вошёл Иисус в храм Божий и выгнал всех продающих и покупающих в храме, и опрокинул столы меновщиков и скамьи продающих голубей, и говорил им: написано – дом Мой домом молитвы наречётся; а вы сделали его вертепом разбойников [Матфей, 21:12-13].

В христианской доктрине общественного устройства следует различать несколько вариантов: то, что говорил и делал сам Иисус, как идеи Иисуса трактовали апостолы, особенно Павел, и приспособление первых двух под интересы государства и господствующих классов накануне и после превращения христианства в государственную религию.

Первый вариант – это утопическая концепция о скором наступлении Царства Небесного для свободных и равных друг другу людей через последовательное соблюдение библейских заветов и моральное совершенствование человека. Все пророки обещали и ожидали "близкого" вмешательства Бога, но оно не наступало. Как сказано в Евангелии от Луки, Иисус был близ Иерусалима, и ученики его думали, что скоро должно открыться Царствие Божие" [Лука, 19:11]. Когда они спросили Иисуса: "Скажи нам, когда это будет? И какой признак Твоего пришествия и кончины века?", ими был получен ответ: "Истинно говорю вам: не прейдёт род сей, как все сие будет" [Матфей, 24:3, 34]. Но прошли уже более сотни поколений, а заветное царство так и не наступило.

Второй вариант – это развитие новой веры параллельно иудаизму, который оставался всё-таки ядром и нормативной базой новой, складывавшейся веры. Цель прежнего гонителя христиан Савла из Тарса, перевоплотившего после казни Иисуса в Павла, состояла, видимо, в том, чтобы распространять основные постулаты иудаизма и среди не-евреев, но под видом Нового Завета в ожидании скорейшего наступления Небесного Царства. По его собственному признанию, Павел был исключительно ревностен к традициям отцов и исходил из того, что "Иисус Христос сделался служителем для обрезанных – ради истины Божией, чтобы исполнить обещанное отдам" [Рим., 15:8]. Во многом благодаря ему многие иудаистские ритуалы проникли в христианство: крещение, преломление хлеба, наложение рук, молитва, пост, обретя здесь более таинственный смысл.

После распятия Иисуса и объявленного впоследствии его чудесного воскресения эта вера ещё более усилилась, о чём свидетельствуют слова Павла: "Ныне ближе к нам спасение, нежели когда мы уверовали" [Рим., 13:11], желанный день "приблизился" [Рим., 13:12] и т.д. Агитация за Царство Божье достигло своей высшей точки в массовом иудейском восстании против Рима в 66-70 тт. Эта агитация была порождена уверенностью евреев в том, что пока Бог не установил своё Царство, его решение должно быть приближено с помощью человеческих действий [2, с. 11].

Павел ставил себе задачей сформулировать нормы и принципы жизни христианских общин. Здесь формулируются первые идеи интернационализма, но в рамках христианской веры. "Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе" [Гал., 3:28]. Начинает складываться общность собственности у верующих. И позже христианский теолог Исидор продолжал утверждать, что совместное пользование всеми дарами природы и общей свободой является законом природы, что рабство и разделение собственности были изобретены не природой, а человеком для пользы его жизни [5, р. 162].

Ученики и последователи Иисуса, поверившие в его воскресение после распятия, уверовали, что отныне наступит бессмертие для верующих и всякая впасть перестанет быть нужной. Когда смерть – этот последний враг жизни – будет уничтожена (а "воскресение" Иисуса-де показало реальность этого!), тогда больше не понадобится власть и "будет всё во всём" [1 Кор., 15:26-28].

Проповеди Павла преследовали и другие цели: умерить демократизм доктрины Иисуса и сделать её приемлемой также и для римских властей. Здесь на передний план выступают постулаты "Отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу" [Марк, 12:17]. Этот тезис определённо звучит так, как будто он был задуман для сохранения статус-кво, считает исследователь христианства Д. Кармайкл. Вполне возможно, хотя это можно трактовать и как повторение формулы или видения наилучшего общественного строя греческими философами, при котором каждый занимается своим делом: "каждому своё!". К сожалению, последующие советы Павла подтверждают вывод исследователя. "Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены" [Послания к римлянам, 13:1-7], а также отрывки из Первого послания Петра [2:13-14], предписывающие верующим подчиняться властям и быть смиренными. Так, Павел в Первом послании Тимофею призывал молиться за императоров Рима. Павел и Пётр проповедовали, что правители являются назначенцами и слугами Бога для наложения наказаний на людей за их грехи. В своей формулировке конца света Павел пытался убеждать христиан в том, что нет никакой необходимости впутывать новую веру в неприятности с властителями мира сего, так как они вскоре должны исчезнуть.

Третий вариант христианства, доминирующий до сих пор, является искусственными компиляциями уже конца П века, преследовавшими несколько целей. Во-первых, нужно было сделать христианскую теологию приемлемой для римских властей и найти оправдание существовавшим общественным отношениям. Во-вторых, новой вере придавалась антииудейская направленность, поскольку под флагом иудаизма евреи боролись против римского господства и подняли восстание, приведшее к иудейской войне 65-70-х гг. и изгнанию евреев из Палестины, а также к концу относительной самостоятельности Израиля. И в-третьих, следовало приспособить догмы веры к новым условиям. Основой веры при этом послужили наиболее умеренные идеи Иисуса в их интерпретации Павлом, в том числе и те, которые были взяты им из Ветхого Завета.

Для верного понимания рассматриваемых проблем важно знать, что Новый Завет в его современном варианте был составлен только в конце II века, т.е. после смены нескольких поколений после распятия Иисуса и смерти его учеников. К этому времени многое о жизни Иисуса позабылось, а некоторые весьма отдалённые отголоски дошли до современников в виде воспоминаний, передававшихся от поколения к поколению, каждое из которых по-своему редактировало их. Многие демократические моменты, в том числе и идеи коллективизма, которые, по мнению многих исследователей, составляли суть трёх первых евангелий [10, р. 7-8], исчезли или были сглажены, но зато появилось значительно больше угодных властям положений.

Верующих призывали делать всё, чтобы угодить властям и получить похвалу от них, "ибо начальник есть божий слуга, тебе на добро". И потому надобно-де повиноваться не только из страха наказания, но и по совести. Христиан призывали оставаться в том статусе, в каком они пребывают ныне. В обращении христиан к Римскому императору, составленном клиром, говорилось, что они молятся Богу, "а во всём остальном охотно служат тебе" [12, р. 27]. Аврелий Августин шёл ещё дальше в попытках примирения интересов разных групп населения. Так, вынужденный признавать существование несправедливости и то, что хорошие, честные и праведные люди лишены многого и страдают от произвола, а плохие и неправедные живут в богатстве, роскоши и удовольствиях, он утверждал, что таково намерение Бога. Он-де хочет проверить, кто есть кто, с тем чтобы воздать каждому своё в Судный день. А потому, призывал теолог, христиане должны верить в это и жить в согласии с данными установлениями [6, р. 636-637].

Поскольку обещания скорого наступления Царства Небесного не сбылись, возникла необходимость в том, чтобы какого оправдать это. Тексты всех евангелий были подвергнуты ревизии в сторону усиления в них духа непротивления злу насилием и покорности христиан. Теологи внимательно изучали тексты Писаний, отбраковывали одни из них и отбирали, после определённой редакции в нужном направлении, в качестве канонических только те, которые как-то отвечали новым требованиям. Ими формулируется концепция двух заветов – Старого (Ветхого) и Нового. Ветхий завет связывался с земными обещаниями Бога, а Новый Завет – с обещанием Царства Небесного [6, р. 554], подкрепление чему находили в Первом послании Павла коринфянам: первый человек земли (Каин) земной, второй человек (Авель) – небесный [1 Кор. 15:46,47]. Именно в этот период вера в лучший, справедливый и человеколюбивый мир была превращена в идеологию грандиозного и хорошо организованного бизнеса на невежестве, предрассудках и "прахе людей. Наступление Царства Божьего отодвигалось на неопределённое время, но для подготовки к нему людей призывали молиться с целью искупления своей вины, постоянно приносить дары и жертвования Богу, посредниками между которым и верующими выступает огромная и всё расширяющаяся армия служителей церкви. По свидетельству историков христианства, Церковь действительно взяла у Павла только его второстепенные, в основном "украшающие" понятия – его мелкие морализаторские максимы, его отвращение к сексу, его чопорность. Для Тергуллиана и Иринея сущность религии как таковой стала ничем иным, как банальной рекомендацией этикета [2, с. 276, 277].

Ревизия христианства в сторону замены демократических идей в нём монархическими была дальше развита и дополнена первыми проповедниками – докторами церкви (Тертуллианом, Иринеем, Оригеном, Августином и др.). Почти все они признавали в правителях империи назначенцев Бога. "Я могу заслуженно сказать, что Цезарь является в большей степени нашим, чем "вашим", потому что он является назначенцем нашего Бога, – заявлял Тертуллиан в обращении к римлянам. – Поэтому я делаю для его здоровья и безопасности больше, чем делаете вы".

В граде земном, заявлял Августин, порядки раз и навсегда предопределены творцом вселенной: правление монархическое с абсолютной властью правителей, а люди – подданные монархов, обязанные, согласно законам божиим, беспрекословно повиноваться им и не стремиться к изменению этих порядков до второго пришествия Иисуса Христа. В противоречие с приводившимися выше взглядами Иисуса на частную собственность, Августин оправдывал её, после чего начинается накопление богатств в огромных масштабах, в там чикле и у церковных иерархов. Позже это вызовет недовольство верующих. Орден францисканцев стал осуждать накопление богатств и роскошь, смягчить это недовольство пытался Ф. Аквинский. Он писал, что частная собственность является предусмотренным Богом институтом, способствующим развитию активности людей и повышению их жизненного уровня. Но она должна быть ограничена умеренными размерами – и объявлял проявления роскоши грехам.

Начиняют также утверждаться монархические порядки среди клира. Как справедливо писал французский учёный А. Луази, "то, что Иисус провозгласил, было Царствам Божьим, то, что случилось, стало Церковью" [2, с. 126].

Таким образам, если проповеди Иисуса – это демократическая и гуманистическая вера без церкви, то христианство, ставшее официальной религией государства, – это огромный бизнес на этой вере, церковь с миллионами служителей, платные ритуалы и огромные состояния. Иисус – уже далёкая звезда, именем которой прикрываются церковники.

Но, тем не менее, новая вера, вопреки жестоким расправам с её приверженцами, распространялась относительно быстро, что объяснялось рядом факторов. Во-первых, зарождающееся христианство само становится, благодаря философским школам Филона, Оригена и других, своеобразной философией свободы и избавления от страданий. В III-IV веках его идеологи заимствовали многое из греческой и римской философии (в частности, Платона, с тех пор ставшего называться божественным, и Цицерона). А. Августин признавался, что он увидел в неоплатонизме те же идеи, что и в христианстве. Во-вторых, "раннее христианство обращалось в равной степени к обоим полам; тогда как соперничающие с ним религии ... ограничивались мужчинами. ... Христианская церковь приглашала как богатых, так и бедных" обоего пола [2, с. 301]. Распространению христианства в рабовладельческой империи способствовала также проповедь общности ресурсов природы, дарованных Богом всем людям сообща. Так, архиепископ Милана Амброзий и его последователи проповедовали, что природа создала свои богатства для всех сообща, а потому частная собственность является узурпацией, а сам собственник выступает как тиран.

Важный импульс распространению религии дало и монастырское движение простых людей. Они организовывали свободную жизнь таким образам, что каждый отдавал своё имущество в общее пользование, уничтожив понятия "моё" и "твоё". Единое имущество, образовавшееся из всех средств, должно было целиком принадлежать каждому и всем вместе [6, р. 24].

Раннее христианство, даже став государственным, всё ещё оставалось более или менее демократичным, во всяком случае в трактовке Августина. Это объясняется тем, что автором его сочинений выступал скорее философ-мыслитель, нежели теолог, хотя все и демократические, и реакционные социальные и политические процессы он связывает со сверхъестественными силами: в первом случае с Богам, во втором – с языческими божествами и демонами. Так, он с симпатиями пишет о семи консульствах Гая Мария и поддержке его народам, и с решительным осуждением, почти неприязнью – о диктатуре и жестокостях К. Суллы.

Господство христианства породило ряд проблем, вызвавших конфликты почти во всех сферах общественной жизни. Папы римские, начиная с Геласия (Gelasius), стали претендовать на абсолютную власть, утверждая, что верховным правителем мира является Бог, который вручил её вечный, духовный аспект на земле своей церкви, а временную власть – светским государям, первенство из которых принадлежит церкви и её главе – папе римскому. Подобное понимание доминировало в христианском мире вплоть до Реформации, что обернулось застоем и даже возвратом назад во всех сферах общественной жизни и прежде всего в областях науки и просвещения народов, а соответственно, социализации и профессионализации людей.

После падения Римской империи старые образовательные школы прекратили своё существование, новые не открывались. Вместо школ учреждались монастыри с монахами, которые занимались заучиванием священных текстов и учили детей тому же самому. На долгие годы в христианском мире доминировали догматизм и невежество. Выдающиеся произведения древних мыслителей предавались забвению, объявлялись еретическими, поверх текстов этих работ монахи писали тексты Библии и комментарии к ней отцов церкви. В университетах также учили монахи, которые, по свидетельству профессора нескольких немецких университетов К. Томасиуса, были крайне невежественны в науках. Любая подлинная наука, научные исследования жестоко преследовались, авторы научных открытий, не согласующихся с христианскими догмами (П. Абеляр, Д. Бруно, Г. Галилей, Н. Коперник и др.), подвергались жестоким пыткам и репрессиям. Эта практика продолжалась и в Новое время. Так, Леки сообщал о случаях, имевших место в 1869 и 1892 г. В первом случае отлучили от церкви и запретили хоронить по-христиански члена канадского научного института, отказавшегося изъять из библиотеки книги, не получившие одобрения церкви. А памфлет руководителя института в оправдание этого шага был осуждён церковью, и её вердикт был оглашён в 1892 г. во всех церквях с запретам всем верующим прикасаться к номерам журналов, где он был опубликован [8, р. 255].

Церковь обернулась непреодолимой преградой на пути всякого прогресса и пыталась удерживать образ жизни населения на уровне времён скитаний племени Моисея по пустыне. Она запретила людям даже пользоваться зеркалом, объявив его "глазом дьявола". Зато разжигала, воспроизводила и поддерживала вражду между странами и их народами.

Христианство утверждало абсолютную власть папы и безусловное повиновение ему всех верующих. Оно становится союзником и одним из оплотов абсолютизма. Духовенство превращается в часть господствующего класса и в такого же эксплуататора народа – "братьев и сестёр по вере", как и дворянство. Существовала не только тирания государственной власти, но и не менее жестокая тирания церковной власти. Любой свободомыслящий человек мог быть отлучён от церкви, что в условиях религиозного фанатизма было равнозначно объявлению его вне закона.

Правда, некоторые служители и идеологи христианской церкви в своих проповедях и трактатах продолжали придерживаться принципов разума на уровне своего времени. Так, Д. Солсбери (1120 – 1180) в трактате "Поликратус" писал о королях как о "слугах народа", и о народе – как о хозяине. Он оправдывал все способы истребления тиранов, кроме отравления адом. Доктор церкви Фома Аквинский (1225–1274) размышлял над проблемами христианского права и морали. Поступки и действия людей он разделял на человеческие по своей природе и нечеловеческие [5, р. 8]. Подлинно человеческими, туманными он считал только действия, направленные во благо всех людей и поддерживающие жизнь. Соответственно, закон является повелением разума во имя всеобщего добра, исходящим от того, кто имеет заботу об общине. В другом месте Аквинский писал, что закон – это не что иное, как практический разум суверена, правящего в совершенном сообществе. По его мнению, весь мир управляется божественной волей. Человеческое право исходит из божественного права и управляется им. Оно устанавливается как правило или мера человеческих действий. Первое и главное предписание любого права – это добро, которое должно быть утверждено и принесено в результате его реализации, и зло, которое должно быть избегнуто [5, р. 152, 159]. Все остальные вытекают из этого главного.

Поскольку отношение людей к разным явлениям и действиям различны, полагал Аквинский, то и законов у них много. Человек может принимать законы только относительно тех вещей, о которых он мажет судить. Но он не может судить о внутренних и происходящих в самом человеке невидимых процессах. Только божественное право является и может стать компасом в действиях всех людей [5, р. 161]. Когда целью законодателя становится достижение удовольствий для самого себя, продолжал размышлять теолог, право не делает человека, гражданина или подданного этого государства совершенным. Это "злое право"; оно, скорее всего, является не правом, а только актом насилия. Тиранический закон, не согласующийся с разумом, является не законом, а извращением права. Он имеет целью сделать людей послушными тираническому правлению. И в то же время Аквинский со ссылкой на другие авторитеты утверждал, что сам суверен как автор законов свободен от силы права, в особенности от его принудительной силы, поскольку никто не может спросить с него в случае нарушения им закона. Правитель может только добровольно связать себя законом и следовать ему. По мнению философа-теолога, природа дала человеку основу для удовлетворения его потребностей, наделив его разумом и руками, но не полное удовлетворение, как другим животным, обеспеченным и питанием, и одеждой. Отсюда необходимость развивать человеческие способности и накапливать опыт, а также потребность в активной трудовой деятельности.

Оригинально представлял себе соотношение духовной и светской властей ректор университета Парижа Марсилий Падуанский (1275-1342). В трактате "Defensor Pads", который был назван "наиболее оригинальным политическим трактатом средних веков", он писал, что верховную власть в церкви представляет генеральный совет, формируемый духовенством и мирянами вместе, и созывается не духовной властью, но государством, являющимся источником всего законодательства и юрисдикции. Конституированный таким образам, этот совет мажет решать не только вопросы церковные, но даже приступить к отлучению временного руководителя и наложить на его земли интердикт, просто потому, что он представляет собой орган универсальной церкви и говорит голосом всего сообщества, как в его духовном, так и в светском качестве [9, р. 256-263].

Кардинал Р. Беллармин (Bellarmine, 1542 – 1621) считал, что гражданская власть учреждена людьми. Хотя эта власть существует в рамках Закона Божьего, она вручается не одному, особому человеку, а всему народу или его большинству, поскольку по природе все люди равны. Но так как все править одновременно не могут, то она вручается одному человеку или нескольким с согласия большинства людей, которое может учреждать монархию, консульство или магистратуру. И когда это делается законным путём, большинство вправе изменить форму правления и перейти от королевства к аристократии или демократии.

Близкого к Беллармину мнения придерживался и испанский монах Суарес. Он заявлял, что Адам как глава семьи обладал только экономической и отцовской властью и то лишь до тех пор, пока его дети не повзрослели и не стали самостоятельными. Политической властью, характерной для монархов, Адам не обладал, так как сама эта власть возникает тогда, когда семьи и рода объединяются в сообщество. Политическую власть ему мог дать только сам Бог, но в священных писаниях нигде об этом не говорится [12, р. 11].

В отличие от взглядов Беллармина, Суареса и их единомышленников, английские клерикалы пытались доказать безраздельность власти монарха и необходимость беспрекословного повиновения ему народа. Они утверждали, что монархия является самим Богом рукоположенным учреждением. Наследственные права неотъемлемы, наследование регулируется правом первородства; права, приобретённые по рождению, не могут быть отчуждены никаким актом. Таким образом, монархи, власть которых никак не может быть подвергнута правовым ограничениям, подотчётны только одному Богу. Все права подданных являются всего лить уступкой со стороны монарха, а все конституционные формы и ассамблеи существуют только по его милости. Сам Бог предписал подданным покорность и их пассивное повиновение своему правителю, а потому сопротивление королю является грехом, заслуживающим проклятия. Всякий раз, когда король совершает дела, даже прямо противоречащие Закону Божьему, судьёй является сам Бог а не человек. В крайних случаях допустимо только пассивное сопротивление королю [13, р. 5-6].

В подтверждение верности своих утверждений они заявляли, что в Англии король является более древним институтом, чем парламент, поэтому нормы общего права и права людей существуют по милости монарха. То есть права человека – это не естественные права, а всего лишь подарки короны.

Обобщённо клерикальные взгляды на власть нашли свое отражение в трактате английского епископа Р. Филмера "Патриархия". В ней он объявлял взгляды священников Беллармина, Суареса и других, считавших народ источником власти, ошибочными и защищал христианскую доктрину власти и властных отношений на земле, которая сводилась к тому, что правитель вселенной – Бог, а избранные и помазанные им на власть – это правители стран и народов. Епископ утверждал, что патта римский выступает как вице-регент Бога на земле, а потому ему повинуются все живущие на земле, в том числе и слуги божьи – корали. Другими славами, существует постоянная иерархия властей: Бог – папа – монархи – их окружение (дворянство – слуги слуг Бога) – простые люди.

Р. Филмер, со ссылкой на Аристотеля, заявлял, будто самым естественным является патриархальное или отеческое правление с наследованием верховенства власти. Королевская форма правления следует за патриархальной, заимствуя все её лучшие черты. Здесь роль патриарха всех христиан переходит к папе римскому, стоящему выше всех светских монархов, точно так же, как монархи стоят выше епископов и других клерикалов в своих государствах. Однако этот принцип верховенства должен осуществляться лишь в пределах собственных владений, где они должны выступать как защитники не только государств, но и веры. При аристократической форме правления, где также почитаются знатность происхождения и богатство, принцип наследования считается фактором стабильности и безопасности государств.

Кальвин, заявляя, что человек обязан повиноваться Богу и его посланникам или послам на земле в лице монархов, всё же допускал, что если последние не исполняют поручений Бога, изложенных в священных писаниях, и требуют от своих поданных противоречащего этим поручениям, то верующие вправе отказать им в поддержке и доверии. Филмер же ставил под сомнение даже право подданных контролировать деятельность своего монарха или ограничивать его действия. При этом в качестве неопровержимых свидетельств он ссылался на библейских Адама, Ноя и их детей, якобы правивших своими семьями абсолютной властью. Подобно тому, как Господь, всеобщий отец, является абсолютным правителем Вселенной, так и каждый патриарх управляет своими семьями и их владениями уже по своему статусу, по мандату правителя универсума, а не по выбору народа или членов семьи. Отсюда, дескать, вытекает естественное королевское право. Только во власти верховного правителя, Бога, давать или отбирать королевства, заявлял епископ. Все иные способы лишения власти являются неправедными и греховными [12, р. 9].

Одним из первых взгляды Филмера о том, что государство должно и может быть лишь абсолютной монархией, подверг критике Дж. Тиррель (1642-1718), в книге под названием "Патриархия – не монархия", опубликованной в 1681 г. В ней автор доказывал, что человек рождается свободным существом и что семья (Адама, Ноя,

Авраама, Якова и т.д.) – это не монархия. Да, отец является главой семьи или лордом, принцем (первым в ряду), но таковыми же становятся и их дети после обзаведения своими семьями и рождения детей. Эта власть принадлежит им как отцам семейств, а не как наследникам Адама [17]. Отношения между родителями и детьми регулируются любовью и заботой родителей о детях и естественной любовью и благодарностью детей своим родителям.

Интересные суждения о взглядах церковников на политику высказывали также С. Пуфендорф и его единомышленник К. Томасиус. Церковь, считали они, не может быть ни монархической, ни аристократической, ни демократической, поскольку эти понятия относятся только к политическим обществам, государствам. Каково государство, такова и церковь в нём. В демократическом государстве церковь также демократична, в монархическом – монархична, в аристократическом – аристократична. Но по своей природе церковь всегда стояла и стоит ближе к властям, особенно монархическим и реакционным.

Реформация католической церкви, подвергнув критике неуёмный и основанный на откровенном одурачивании верующих бизнес на вере людей, а также претензии церкви к верховенству власти, потребовала вернуться к истокам веры. Она открыла дорогу свободомыслию, творческой мысли и предприимчивости, ограничению влияния сперва власти пал, а затем и всей церкви в политической жизни, что привело к отделению последней от государства [16, р. XI].

Новая, протестантская церковь, отказавшись от роскоши, упростив ритуалы богослужения, призывая к бережливости и экономической активности, способствовала прогрессу почти во всех областях общественной жизни. Безусловно, М. Вебер был прав, связывая становление и развитие капитализма с протестантской этикой. И действительно, в современном мире самыми экономически развитыми и демократическими являются страны, в которых восторжествовал протестантизм и признается равноправие всех конфессий. В то же время существование множества религиозных конфессий в мире и в каждом государстве само по себе превращается в фактор демократии. В последующем утвердились концепции свободы совести, религии и вероисповедания, а также равноправия конфессий, что было закреплено в Билле о правах США, запретившем учреждать единую государственную веру. Правда, сами религии и теперь не всегда церемонятся с обычаями и традициями народов, если они не согласуются с библейскими и кораническими нормами. Однако гражданские общества и государства очень внимательно и уважительно относятся к религиозным верованиям своих членов и граждан. И национальное, и международное право рассматривает таковое отношение к религии как важное условие реализации прав и свобод человека и гражданина.

 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы