Позитивистская философия науки

Первая попытка построения философии науки как результата самосознания науки ее собственными средствами (путем эмпирического исследования реальной науки, ее содержания, структуры, методов и развития) была предпринята в рамках так называемого первого позитивизма (Конт, Спенсер, Милль). Для постановки вопроса о новом понимании предмета и метода философии науки к 30-м гг. XIX в. уже имелись определенные социокультурные основания и предпосылки. К их числу относятся следующие:

  • 1) резко возросшая к этому времени (даже по сравнению С XVIII в.) относительная самостоятельность науки как подсистемы культуры;
  • 2) массовая ориентация новой европейской науки (science) на результаты экспериментов и систематических наблюдений ("факты") как на свой фундамент;
  • 3) тесная связь science с практикой, с применением результатов науки в технических и технологических целях;
  • 4) высокий престиж науки в обществе, в том числе с точки зрения понимания ее огромного мировоззренческого значения.

Основными задачами философии науки, по мнению первых позитивистов, должно быть создание:

  • 1) общенаучной картины мира путем обобщения содержания науки своего времени;
  • 2) общей методологии науки путем обобщения реальной познавательной деятельности ученых из разных областей наук; в основе построения такой методологии должно быть исследование того, как сами ученые в разных науках получают факты, законы, теории и каким образом обосновывают их;
  • 3) теории социальных функций науки путем эмпирического исследования реальных взаимосвязей между наукой и обществом.

С точки зрения позитивистов, различие между прежней философией науки как эпистемологии и новой (позитивной) философией науки столь же кардинально и принципиально, как, например, различие между натурфилософией и физикой или философией общества и научной социологией, которую еще только предстоит создать. В одном случае мы имеем дело с общими умозрительными рассуждениями (с позиций определенной философии) о том, какими должны быть природа, общество или наука, во втором - с установлением и описанием того, какими они действительно являются. Очевидно, что это абсолютно разные задачи. Первые попытки реализации нового понимания философии науки выразились:

  • а) в построении Г. Спенсером общей научной картины мира его времени, классификации наук и написании их истории;
  • б) создании эмпирико-индуктивистской методологии научного познания (О. Конт, Дж. Ст. Милль);
  • в) разработке программы конкретно-научного исследования законов функционирования общества ("социальной физики", О. Конт).

Согласно модели научного познания первых позитивистов источником, основой и критерием истинности научного знания может быть только эмпирический опыт. Методом же открытия и обоснования научных законов (под которыми прежде всего имелись в виду причинно-следственные законы) считался индуктивный метод. Однако это должна быть не перечислительная индукция, а индукция через различные гипотезы, претендующие на звание причинного закона путем сопоставления их с данными опыта и отбраковки ложных гипотез. Дж. Ст. Миллем был разработан ряд таких индуктивных процедур отбора, получивших название "методы установления причинно-следственных связей": метод сходства, метод различия, объединенный метод сходства и различия, метод остатков, метод сопутствующих изменений. Эти методы были подробно изложены Дж. Ст. Миллем в его знаменитой работе "Система логики силлогистической и индуктивной". Его методы явились достаточно четкой логической экспликацией концепции индуктивного метода Ф. Бэкона. Однако уже к концу XIX в. для большинства ученых и философов (в том числе и самих позитивистов) стала очевидной несостоятельность эмпирико-индуктивистской модели научного познания при ее сравнении с реальной деятельностью ученых. Основываясь на материале истории науки, а также функционирования современной науки, критики индуктивистской модели показали, что:

  • а) реальное научное познание не обязательно и не всегда начинается с данных наблюдения и эксперимента (например, в математике и теоретическом естествознании);
  • б) открытие научных законов и теорий осуществляется не только с помощью индукции, но и многих других методов (гипотезы, аналогии, интуиции, идеализации, конструктивного мышления и др.);
  • в) по своим логическим возможностям любая индукция, в том числе и миллевские методы, принципиально не способна быть средством доказательства истинности научных законов (в том числе и причинных), а в лучшем случае - только способом подтверждения их истинности или доказательства вероятности этой истинности.

Все эти аргументы легли в основу возникновения нового направления в позитивизме - эмпириокритицизма (или второго позитивизма) - Э. Мах, П. Дюгем и др. Они вполне справедливо отметили тот факт, что процесс открытия научных законов и теорий не логический, а весьма сложный психологический и творческий процесс, в котором существенную роль играет продуктивное воображение ученого, а также его интуиция. Это относится не только к естествознанию, но и к математике. Анализ творчества таких ученых, как Г. Галилей, И. Кеплер, И. Ньютон, А. Пуанкаре, Г. Кантор, Дж. Максвелл, Л. Больцман и других, свидетельствовал об этом весьма убедительно.

В рамках второго позитивизма было четко осознано, что путь от фактов (данных наблюдения и эксперимента) к научным законам и теориям не является ни строго однозначным, ни чисто логическим. Внимательный анализ таких общепризнанных научных теорий, как, например, классическая механика И. Ньютона, термодинамика, молекулярно-кинетическая теория газов Л. Больцмана, показывал, что их содержание не только не могло быть индуктивным обобщением эмпирических фактов, но и вообще не может быть выведено из данных опыта. Дело в том, что в состав физических теорий входит определенное множество идеализированных (или идеальных) объектов, таких, например, как материальная точка, идеальный газ, абсолютное время, абсолютное пространство, абсолютно изолированная система, абсолютно инерциальная система, мгновенная передача воздействия на любое расстояние (принцип дальнодействия), абсолютная одновременность некоторого события во всех системах отсчета, абсолютно черное тело, абсолютно белое тело, абсолютный хаос (абсолютное термодинамическое равновесие) и т.д. Все идеальные объекты теорий в принципе не наблюдаемы, а потому не могут быть предметом чувственного познания или эмпирического исследования. Научные теории не могут быть логически выведены из опыта, они создаются конструктивной деятельностью мышления в качестве его идеальной схемы. Задачей научных теорий является максимально полное объяснение имеющихся эмпирических фактов определенной предметной области, а также предсказание новых, постольку это служит существенным ограничением конструктивной свободы мышления при создании теорий. Таким образом, эффективная эмпирическая интерпретация всегда имеется в виду при создании любой теории. Однако существование такой интерпретации - лишь необходимое условие оценки состоятельности научной теории и не может служить критерием ее истинности.

Еще более сложным для эмпиристской философии науки конца XIX в. оказался вопрос о природе математического знания, методах его получения и обоснования, особенно о критериях его истинности. Ведь уже с построением неевклидовых геометрий (Н. Лобачевский, Я. Бойан, Б. Риман) и их принятием математическим сообществом в 70-х гг. XIX в. стало очевидно, что математические теории имеют внеэмпирическую природу как в плане своего происхождения, так и в отношении своего обоснования. Их применение в других науках не может выступать показателем их истинности. Дело в том, что интуитивная очевидность всегда субъективна, относительна и во многом является следствием образования сложившихся в математическом сообществе стереотипов очевидности. В частности, неевклидовы геометрии долгое время не принимались именно потому, что большинству математиков XIX в. аксиомы геометрии Евклида казались интуитивно более очевидными чем аксиомы геометрий Н. Лобачевского или Б. Римана. Однако столь же несостоятельными оказались попытки философов обосновать безусловную истинность евклидовой геометрии (и, соответственно, ложность неевклидовых геометрий) утверждением априорного характера содержания этой геометрии и невозможностью для нашего сознания представить истинной какую-то другую геометрию (И. Кант). Последующее принятие математиками неевклидовых геометрий в качестве полноценных теорий привело их к необходимости пересмотра старых критериев истинности математического знания и выработки новых. В результате такими критериями стали считаться внутренняя логическая непротиворечивость математических теорий, их доказательность и эффективность в приложениях (не обязательно имеющих эмпирический характер). Моделями для математических теорий могли служить другие математические теории, а их эффективность могла проявляться в решении не только эмпирических задач, но и математических проблем, а также в обеспечении развития математического знания в целом.

Анализ особенностей реального теоретического знания в науке породил в философии науки целый спектр концепций о природе этого вида знания. Это конвенционализм, прагматизм, инструментализм, операционализм, неокантианство, логический позитивизм, лингвистический анализ языка науки и др. Все эти концепции активно разрабатывались в первой половине XX в.

Конвенционализм.

Направление в философии науки, возникшее в конце XIX - начале XX в. Основоположники-Ле Руа, А. Пуанкаре, П. Дюгем и другие крупные ученые и философы. Конвенционалисты одними из первых четко осознали невозможность решения проблем истинности и объективности научного знания как с позиций эмпиризма, так и философского рационализма (априоризма или интуиционизма). С их точки зрения, это особенно очевидно по отношению к реальным научным теориям, которые, с одной стороны, не являются логическим обобщением эмпирических фактов, с другой - не имеют априорного характера или каких-то окончательных и бесспорных оснований в человеческом разуме, как это полагали ранее Декарт, Кант или Гегель. Согласно конвенционалистам, во-первых, все научные теории - результат конструктивной деятельности мышления, которое по своей природе является творческой инстанцией. Во-вторых, как принятие, так и непринятие любых результатов мышления - дело свободного выбора субъектов научного познания и основано на их когнитивной воле. В-третьих, принятие решения об истинности тех или иных исходных понятийных конструкций является конвенциональным по своей сути для любого реального субъекта научного познания. С точки зрения конвенционалистов, апелляция к необходимости философского обоснования научных теорий лишь запутывает ситуацию, но отнюдь не способствует ее разрешению. В своей конкретной аргументации конвенционалисты, как правило, обращались не только к математическим, но и к научным теориям из области естественных и социально-гуманитарных наук. Истина - необходимая категория науки и научного познания, но только научную истину следует понимать как результат соглашения между учеными: как то, что может быть пересмотрено в будущем, а не как нечто, навязанное учеными извне с абсолютной необходимостью. При этом не имеет принципиального значения характер этой необходимости, будь то Природа, Бог или априорное сознание субъекта познания. Адекватная оценка и критика конвенционализма, несмотря на его кажущуюся простоту, довольна трудна. Конвенции действительно играют большую роль в научном познании (например, определение значений всех научных терминов, принятие определенной системы логических законов и правил, выбор системы аксиом, основных законов и принципов научной теории, выбор эталонов и систем единиц измерения в той или иной науке и т.д.). Однако конвенционалисты явно не правы, утверждая конвенциональный характер всех истин в науке, поскольку незаконно абстрагируются:

  • а) от существенной роли познаваемых объектов в определении содержания научного знания;
  • б) социально-детерминированного характера процесса принятия самих научных конвенций;
  • в) логической взаимосвязи и зависимости одних научных суждений от других, а всех их вместе от объективно сформировавшейся системы естественного языка, составляющей основу любого научного языка.

Прагматизм.

Одна из значимых концепций философии науки, возникших в конце XIX - начале XX в. и получивших широкое распространение. Его основоположниками явились Ч. Пирс, Дж. Дьюи и др. Прагматическая философия науки зародилась в США, где до сих пор является господствующей. Прагматисты утверждают, что научное познание имеет ярко выраженную практическую направленность на получение не просто истинного знания в аристотелевском смысле, а практически полезного знания. Последнее призвано обеспечить власть человека над познаваемыми объектами, расширить его технические и технологические возможности. Научные истины должны быть полезными инструментами в увеличении господства человека над окружающим миром. Они не обязательно должны быть точными копиями объектов (если это вообще достижимо), но могут быть приблизительными, относительными, вероятными и в определенном смысле даже ложными, если их оценивать с точки зрения классического понимания истины как полного тождества знания об объекте с содержанием самого объекта. Главное, чтобы они были адаптивными, результативными и эффективными в решении имеющихся проблем и приносили ощутимую пользу в достижении поставленных целей. Например, классическая механика И. Ньютона - явно ложная теория по сравнению с теорией относительности и квантовой механикой, так как противоречит последним в целом ряде положений. Однако она по-прежнему является истинной в прагматическом смысле, поскольку позволяет довольно просто решать целый комплекс практических задач при описании движения и взаимодействия тел с большими массами и относительно малыми скоростями (по сравнению со скоростью света). Точный учет всех релятивистских эффектов для явлений макромира не только не помог бы в решении многих практических проблем, но, напротив, усложнил все расчеты и увеличил без всякой необходимости "информационный шум". То же самое можно сказать и о практической истинности евклидовых геометрий по сравнению с неевклидовыми в огромном числе практических ситуаций. Вот почему прагматисты считают главным критерием истинности научных концепций и теорий их практический успех, а вовсе не их оправдание с некоей абстрактно-теоретической точки зрения, неважно философской или конкретно-научной. Теория является истинной, если ведет к успешным решениям проблем и новым предсказаниям. Определение же степени ее точного соответствия познаваемым объектам есть дело не только трудное, если не сказать невозможное, но и в целом явно бесполезное с практической точки зрения.

Инструментализм.

Конкретный вариант прагматизма, получивший широкое распространение в методологии естественных и социальных наук. Его основатели - П. Дюгем, Ч. Пирс, П. Бриджмен, Ф. Франк и др. Согласно инструменталистам, большинство теоретических понятий и научные теории в целом не имеют эмпирического содержания и поэтому не являются описанием объективного мира. Они описывают другой мир - теоретический, создаваемый учеными-теоретиками. Поэтому к научным теориям непосредственно не применима характеристика объективной истинности или ложности. Их цель в другом - служить средством (инструментом) организации эмпирического знания и, прежде всего, его логической упорядоченности. Как и всякий инструмент, теоретические понятия и конструкции имеют лишь относительную ценность. По отношению к одному множеству эмпирических данных они могут хорошо выполнять свою организующую и управляющую функцию, по отношению же к другому множеству (например, в связи с обнаружением принципиально новых фактов) - хуже или совсем плохо. Тогда ученые-теоретики создают новый инструмент, вводят новые теоретические понятия, с помощью которых множество известных фактов было бы вновь организовано в целостную, логически взаимосвязанную систему. Главным критерием при оценке степени приемлемости теоретических конструкций в таком случае становятся их эффективность, надежность и простота в выполнении их главной функции: логической организации эмпирической информации. Истинность же или ложность в их классическом понимании применимы, согласно инструменталистам, в лучшем случае только к эмпирическим понятиям и суждениям.

Операционализм. Одно из направлений инструментализма. Его создателем был известный американский физик XX в. П. Бриджмен. Согласно операционалистской интерпретации содержанием большинства научных понятий (особенно физических) являются не некие общие свойства обозначаемых ими классов предметов, а совокупность операций, которые необходимо осуществить, чтобы зафиксировать наличие познаваемого свойства и измерить его величину (интенсивность). Например, знать значение понятия "прямая линия" - значит уметь начертить ее; знать значение понятия "электрический ток" означает умение зафиксировать его с помощью определенной совокупности действий и измерить его силу; знать, что такое "одновременность" - значит уметь определить ее с помощью определенных приборов (часов, например) и набора физических действий наблюдателя или экспериментатора. Поскольку многие понятия современной науки имеют высокоабстрактный характер, то попытки определить их значение и смысл через эмпирические денотаты действительно трудно реализуемы и зачастую просто бессмысленны. Поэтому широкое распространение операциональных определений многих понятий в современной науке вполне правомерно. Однако на этом основании было бы ошибочно и неэффективно отказываться от классического способа определения научных понятий и требовать для них операциональных определений.

Неокантианство. Его появление - существенный шаг в развитии философии науки конца XIX - первой половины XX в. Исходным пунктом данной философии науки явилось осознание качественного различия между видами реальных наук не только по их содержанию, но и методам, а также философским установкам. Впервые на это различие обратили внимание В. Виндельбанд и Г. Риккерт. С их точки зрения, естествознание и социально-гуманитарные науки, науки о природе и о духе (обществе и человеке) различаются настолько сильно, что гораздо легче зафиксировать между ними явную противоположность по многим параметрам, нежели сходство. Отсюда следовал радикальный вывод об отсутствии в науке некоего единого универсального метода, которому должны следовать все науки. Так, если науки о природе (естествознание) изучают системы, состоящие из множества однородных элементов (атомы, молекулы, клетки, органы, организмы, животные, растения, почвы и т.д.), а потому в них имеется возможность формулировать общие законы поведения такого рода объектов и систем ("номотетический метод"), то в социально-гуманитарных науках акцент делается на уникальности, единичности изучаемых объектов, раскрытии их человеческого смысла и ценностного содержания. Поэтому в социально-гуманитарных науках методами познания и построения теорий не могут быть (в отличие наук о природе) ни индукция, ни дедукция, а только:

  • а) описание вполне конкретных социальных и исторических событий и фактов;
  • б) размещение их в определенной временной последовательности появления и исчезновения;
  • в) раскрытие (интерпретация) их социокультурного смысла с позиций определенной ценностной шкалы.

В отличие от "номотетического метода" в естествознании обобщенным названием для метода социально-гуманитарных наук неокантианцы предложили термин "идеографический метод". Важным следствием принципиального различия используемых в естественных и социально-гуманитарных науках методов познания является то, что в этих видах наук применяются существенно различные критерии научности, доказательности, истинности и обоснованности знания. Эти критерии настолько различны, что то, что считается истинным, научным и обоснованным в науках о духе, вовсе не воспринимается таковым в науках о природе, как, впрочем, и наоборот.

Для философии науки это имело то радикальное последствие, что в ней сформировались два существенно различных направления: philosophy of science (философия естествознания) и philosophy of humanity investigations (философия социальных и гуманитарных наук). Позже к ним прибавилось еще одно качественно отличное от них направление в философии науки -philosophy of mathematics and logic (философия математики и логики). В области философии естествознания XX в. сложились такие ее влиятельные парадигмы, как неопозитивизм, постпозитивизм, системно-структурная методология. В другой сфере философии науки - философии социально-гуманитарных наук - господствующими парадигмами XX в. стали семиотика, лингвистический анализ, герменевтика, постструктурализм, постмодернизм. В области философии математики и логики ее основными парадигмами стали логицизм, формализм, интуиционизм, конструктивизм и др. Правда, время от времени некоторые из указанных выше парадигм из различных областей философии науки претендуют на универсальную методологическую значимость для всех наук: например, критический рационализм (фальсификационизм) Поппера, методология научно-исследовательских программ Лакатоса, системно-структурный анализ, герменевтика, постструктурализм, постмодернизм, радикальный конструктивизм, феноменология, диалектическая методология и др. И для этого имеются вполне определенные основания в структуре самой науки. Дело в том, что при всем различии в содержании и методах различных наук у всех наук есть также нечто фундаментально общее, отличающее науку от других видов познания (мифология, религия, философия, искусство, обыденное познание). Вот почему границы между различными областями наук и отдельными науками являются в общем и целом условными, подвижными. Поэтому и "прописка" неокантианцами определенных методов научного познания только по одному научному ведомству (естествознанию, социально-гуманитарным исследованиям или математике) в целом несостоятельна, поскольку не имеет достаточных как теоретических, так и практических оснований. Доказательство этого - наличие в реальной науке междисциплинарных, комплексных исследований, а также существование наук кентаврового типа, объединяющих воедино естественные и гуманитарные методы исследования: социобиология, конкретная социология, математическая экономика, историческая геохронология, медицина, экология, технические и технологические науки, военные науки. Как оказалось, современная астрономия, космология, физика и даже математика также имеют вполне определенное гуманитарное основание (например, современная космологическая теория "Большого взрыва" утверждает не только существование начала Вселенной и конечное время ее существования, но также вводит антропный принцип в современную космологию; квантовая механика утверждает субъект-объектный характер физического знания и вводит по существу гуманитарные основания: принципы неопределенности и дополнительности; современная математика постулирует необходимость опоры на глобальную интуицию как методологическую основу надежности и непротиворечивость математики и т.д.).

Неопозитивизм.

Одно из магистральных направлений развития философии науки в XX в. (особенно на Западе). Пришел на смену эмпириокритицизму и стал третьим этапом в развитии позитивизма. Сначала неопозитивизм существовал в форме логического позитивизма, а затем был дополнен философией лингвистического анализа. Основателями логического позитивизма были Б. Рассел, Л. Витгенштейн, М. Шлик, Р. Карнап, Г. Рейхенбах и др. Что не устраивало создателей неопозитивизма в эмпириокритицизме как предшествующей версии позитивизма? Прежде всего сведение эмпириокритиками задач философии науки к теории научного творчества и описанию организационных механизмов функционирования науки и научного знания. Больше всего их не устраивали исторические и психологические методы анализа и решения эмпириокритиками проблем философии науки. Обвинив вслед за Э. Гуссерлем эмпириокритиков в психологизме, неопозитивисты утверждали, что методы эмпириокритиков слишком расплывчаты для статуса такой строгой науки, какой должна быть философия науки. Из этой ситуации, с точки зрения неопозитивистов, есть выход: во-первых, ограничение предмета философии науки только языком науки, во-вторых, построение эталонного (идеального) научного языка с помощью методов математической логики и логической семантики. К этому времени обе эти дисциплины были на подъеме и достигли замечательных результатов в решении проблем построения строгих логических доказательств и рассуждений. Логический анализ научного знания, структуры научных теорий, их доказательности, уточнение смысла и значения всех фундаментальных понятий реальной науки средствами математической логики и логической семантики - вот суть программы философии науки логического позитивизма. Однако мощные усилия логических позитивистов реализовать эту программу показали явную ограниченность заявленных ими методов реконструкции научного знания. Язык реальной и успешно функционирующей на практике науки не соответствовал тем стандартам и меркам, с позиций которых к нему подходили логические позитивисты. Он явно не укладывался в прокрустово ложе идеальных схем современной формальной (математической) логики. В итоге программа логического позитивизма оказалась реализуемой лишь частично - в самой логике, а также математике (да и то с известными ограничениями - исследования

А. Черча, К. Геделя, Б. Рассела и др.). Она оказалась плохо реализуемой в естественных науках (попытки применить строгие формально-логические стандарты анализа и реконструкции языка этих наук были просто-напросто насилием над ним - показательными в этом отношении были работы А. Зиновьева в области построения систем "логической физики" и т.п.). И наконец, философия науки логических позитивистов потерпела полное фиаско в социально-гуманитарных науках, язык которых не только далек от формально-логических канонов его построения, но и в силу того что само социально-гуманитарное знание лишь частично и достаточно приблизительно выражается с помощью дискурса. Здесь существенную роль играют такие средства и методы, как понимание, когнитивные и некогнитивные коммуникации, неявное знание, в том числе личностное и др.

Основу общей модели науки логического позитивизма составляли четыре предпосылки:

  • 1) научное знание имеет два основных уровня: эмпирическое и теоретическое знание; причем второе частично сводится к первому и контролируется им;
  • 2) научная теория - это дедуктивно организованная система высказываний об основных законах изучаемой предметной области;
  • 3) из научной теории логически выводятся ее эмпирически проверяемые следствия;
  • 4) единственным критерием истинности и обоснованности научных теорий должна быть степень их соответствия данным наблюдения и эксперимента.

Однако сравнение этих положений с реальной наукой и ее историей показало, что они явно не соответствуют структуре реальной науки. Последняя оказалась значительно сложнее представлений позитивистов по ряду причин:

  • 1) структура реальных научных теорий состоит не из двух, а как минимум из трех качественно различных по содержанию уровней знания - эмпирического, теоретического и метатеоретического;
  • 2) научная теория имеет собственное (идеальное) содержание, которое не сводимо ни полностью, ни частично к эмпирическому знанию;
  • 3) теории являются относительно самодостаточными когнитивными системами; они не подчиняются данным наблюдения и эксперимента, поскольку сами контролируют и интерпретируют эмпирическое исследование;
  • 4) лишь некоторые математические теории являются в строгом смысле дедуктивно организованными (аксиоматическими) системами; подавляющее же большинство теорий естествознания и социально-гуманитарных наук организованы другим способом;
  • 5) из самих по себе теорий не могут быть логически выведены эмпирические следствия, их можно вывести только из более сложной системы: "теория + ее конкретная эмпирическая интерпретация";
  • 6) соответствие эмпирически интерпретированной теории определенному множеству фактов является лишь одним из критериев ее истинности и успешности; при оценках истинности (приемлемости) научной теории используется также целый ряд других, внеэмпирических критериев (внутреннее совершенство теории, ее непротиворечивость, простота, согласие с другими теориями, доверие к ней со стороны членов научного сообщества, ее эвристичность и др.).

Критика логического эмпиризма со стороны представителей других направлений философии науки за его несоответствие реальной науке, неспособность в рамках логического позитивизма эффективно решить многие задачи философии науки, в частности проблемы конкуренции научных теорий, развития науки и научного знания привели его к уходу с философской сцены уже в начале 70-х гг. XX в. С этого времени логический позитивизм перестал быть сколько-нибудь влиятельным направлением в философии науки. Более жизнеспособным оказалось второе направление неопозитивизма - философия лингвистического анализа науки (Г. Райл, Дж. Остин и др.). Лингвистические неопозитивисты разделяли позицию логических позитивистов о том, что предметом философии науки должен быть язык науки. Между тем, в отличие от логических позитивистов, они считали, что:

  • а) это должен быть язык реальной науки, а отнюдь не его образец, искусственно сконструированный с помощью средств математической логики;
  • б) язык реальной науки - это специфический вид языковой игры с достаточно широким набором правил, применение которых в существенной степени определяется задачами общения субъектов научного познания и варьируется достаточно широко в зависимости от предмета, целей и контекста научного исследования.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >