Продолжение переговоров о тройственном военно-политическом союзе

Активная фаза переговоров о заключении тройственного итало-германско-японского военно-политического договора была продолжена в самом начале 1939 г.

  • 4 января итальянский посол в Берлине Аттолико вручил Риббентропу письмо, написанное Чиано по поручению своего главы правительства. В письме итальянский министр иностранных дел сообщил, что в связи с пока не определенной позицией Японии Муссолини предлагает заключить двусторонний итало-германский пакт о взаимопомощи в конце января 1939 г. При этом итальянская сторона подчеркивала, что не связывает заключение пакта с обострением своих отношений с Францией, которые она намеревается решить мирным путем. Ее претензии к Франции, уточнил Чиано, охватывают следующие вопросы: признание статуса итальянцев, проживающих в Тунисе, уступка порта Джибути, использование железной дороги Джибути — Аддис-Абеба, итальянское участие в управлении Суэцким каналом. При этом он подчеркивал, что заключение пакта могло стать ответом на усиление англо-французского сотрудничества и привести к вовлечению в орбиту оси Югославии, Венгрии и Румынии1.
  • 6 января посол в Берлине Аттолико направил министру иностранных дел проект основного текста договора и дополнительного секретного протокола. В основном документе отмечалось развитие антикоминтерновской направленности сотрудничества трех государств. Однако в самом тексте не уточнялось, против каких третьих государств будет осуществлено их сотрудничество в случае возникновения угрозы одному из договаривающихся государств[1] [2].

В дополнительном секретном протоколе договор без обиняков назывался «О союзе». В первом разделе содержалось предложение о создании постоянной совместной комиссии трех министров иностранных дел с целью определения потенциальных противников и выработки условий политической, экономической и военной помощи. Кроме того, предполагалось создать несколько подкомиссий, в том числе для координации согласованной политики в области информации и печати[3].

Утром 9 января советник итальянского посольства в Берлине Маджистрати после встречи с японским послом Ошимой пришел к заключению, что японская сторона не будет готова в ближайшее время подписать тройственный пакт[4].

11 января 1939 г. посол Италии в Берлине Аттолико докладывает в Рим о завершении работы над проектом военного договора и добавляет, что присоединение к нему Японии является весьма проблематичным. В качестве даты для подписания намечено 28 января[5]. К своему донесению посол прилагает итальянский перевод ответа Риббентропа на письмо Чиано от 2 января.

Германский министр иностранных дел сообщает о том, что на днях он передал японскому послу Ошиме окончательную редакцию текста пакта и дополнительного секретного протокола. Подписание договора министрами иностранных дел предполагалось осуществить в Берлине и приурочить к очередной годовщине прихода нацистов к власти1.

21 января посол в Берлине доложил в Рим, что к данному моменту никакого ответа из Японии не поступило[6] [7]. Спустя четыре дня Аттолико сообщил, что в связи со сменой кабинета в Японии ответ из Токио затягивается. В связи с этим итальянский министр иностранных дел Чиано отложил свой визит в Берлин до окончательного выяснения позиции Японии[8].

Риббентроп одобрил итальянское предложение в целом, но отметил, что его реализацию, видимо, придется отложить в связи с падением кабинета министров в Японии. Тем не менее, к 28 января все должно было быть готово для подписания пакта. Аттолико в беседе с Риббентропом заметил, что хотя в письме не говорится об условиях соглашения, он имеет инструкции считать их обсуждение «чрезвычайно важным» делом. Посол сообщил, что в Риме хотели бы обсудить вопрос о разграничении сфер влияния, проблемы экономического сотрудничества между двумя странами, а также южнотирольский вопрос. Итальянская сторона особенно настаивала на установлении системы преференций в итало-германской финансовой и экономической политике в отношении третьих стран. Особенно большое беспокойство Италии вызывали германские требования расчетов в валюте или золотом. «Разве мы требуем оплаты золотом за труд наших рабочих в Германии!» — воскликнул итальянский посол. Он указал на необходимость достижения соглашения по финансовым и экономическим вопросам. Риббентроп обещал внимательно изучить итальянские предложения[9].

Фашистское руководство было заинтересовано в решении спорных вопросов с Германией. Вместе с тем оно опасалось чрезмерными требованиями затруднить заключение пакта. Чиано с нескрываемым беспокойством констатировал, что посол зашел «слишком далеко в обосновании итальянских условий»1. 8 января он записал в дневнике:

Затем мы подробно рассмотрели вместе с дуче, какие действия надлежит предпринять: более тесные отношения с Югославией, Венгрией, Румынией и, возможно, Польшей в целях обеспечения сырья. Союз с Испанией, как только война будет выиграна. Урегулирование счетов с Францией. Мы не требуем Ниццы и Савойи, ибо они находятся по ту сторону Альп. Корсика: автономия, независимость, аннексия. Тунис: урегулирование вопроса о меньшинствах для итальянцев, автономия бея, итальянский протекторат. Джибути: свободный порт и открытая железная дорога, совместная администрация с Францией, аннексия. Суэцкий канал: широкое участие в администрации. Ликвидация Албании по соглашению с Белградом, при случае — содействие созданию сербской зоны в Салониках[10] [11].

К своему донесению посол прилагает итальянский перевод ответа Риббентропа на письмо Чиано от 2 января. Германский министр иностранных дел сообщает о том, что на днях он передал японскому послу Ошиме окончательную редакцию текста пакта и дополнительного секретного протокола. Подписание договора министрами иностранных дел предполагалось осуществить в Берлине и приурочить к очередной годовщине прихода нацистов к власти[12].

  • 21 января посол в Берлине доложил в Рим, что к данному моменту никакого ответа из Японии не поступило[13]. Спустя четыре дня Аттолико сообщил, что в связи со сменой правительства в Японии ответ из Токио затягивается. В связи с этим итальянский министр иностранных дел Чиано отложил свой визит в Берлин до окончательного выяснения позиции Японии1.
  • 30 января глава кабинета МИД Италии Анфузо подготовил для министра иностранных дел справку, в которой были отражены важнейшие этапы тройственных переговоров. На первой странице этого документа обнаружена запись, сделанная рукой Чиано: «...остановить все»[14] [15]. И далее содержится следующий текст: «Направлено начальнику кабинета военно-морских сил от Анфузо 2 февраля 1939». В сообщении, направленном Анфузо министру иностранных дел 4 февраля, говорится, что «кабинет военно-морских сил инструктировал военно-морского атташе в Токио прекратить переговоры, на что последний ответил, что сами переговоры о соглашении уже прерваны более месяца назад»[16].
  • 2 февраля посол в Берлине Аттолико доложил в Рим о своей встрече с Риббентропом. Последний сообщил, что японское правительство в целом согласно с проектом договора, однако настаивает на изменении некоторых деталей. В целях поддержания максимальной секретности для уточнения деталей в Берлин в районе 28 февраля прибудет японская делегация. Риббентроп раздраженно высказал мнение, что так долго ждать невозможно. Поэтому он настаивал перед послом Японии, чтобы японские предложения были немедленно направлены в Берлин. Он высказался в пользу заключения тройственного договора в конце февраля — начале марта[17]. 6 февраля посол в Берлине Аттолико информировал Рим, что после беседы с японским послом у него сложилось впечатление, что японцы не заинтересованы в быстром продвижении переговоров о военном союзе[18].
  • 1 марта, исходя из перспективы заключения союзного договора с Германией, итальянский генеральный штаб внес изменения в директиву Р. R. 12, трансформировав германскую позицию из

«нейтральной» в «союзную». Тем не менее, что касается Северной Африки, то план был ориентирован на оборону даже в том случае, если англичане проявят сдержанность, а французы двинутся в направлении Триполи. Эта позиция контрастировала с предложениями Бальбо о наступательном характере действий Италии в Северной Африке. Несмотря на появление в плане раздела «операции в Северной Африке», он продолжал оставаться незавершенным1.

В ожидании приезда японской делегации в Берлин посол Аттолико сообщает 2 марта о тенденциях японской стороны к усилению отношений в рамках треугольника Токио — Рим — Берлин, но без «достижения подлинного военного союза». Воспользовавшись случаем, Аттолико передал Гитлеру предложение Муссолини о важности соглашений между генеральными штабами двух стран, с которым фюрер выразил свое согласие[19] [20].

  • 4 марта посол Аттолико принял участие во встрече Риббентропа с японскими послами Хиратори в Риме и Ошимой в Берлине. Ошима информировал, что японское правительство в принципе согласно подписать тройственный договор с небольшими изменениями. Однако, оставшись наедине с Хиратори, Аттолико выслушал от него многочисленные сомнения относительно действия тройственного пакта. Во-первых, в Японии предпочитают рассматривать сотрудничество фашистских государств исключительно в антисоветском плане и хотели бы уточнить, как будет действовать пакт в случае англо-германского или итало-фран- цузского конфликта, особенно в случае начала войны Японии с США. «Какие действия предпримут Италия и Германия в этом случае?» — спрашивал посол. «Все эти ситуации должны быть скрупулезно прописаны в пакте», — утверждал он. Сам он не мог объяснить истинные намерения своего правительства и предпочел снова обратиться с телефонограммой в Токио. По итогам встречи Аттолико констатировал, что было бы наивно с японской стороны рассчитывать лишь на антисоветский характер пакта. Риббентроп призвал не спешить с выводами и отметил, что если не получится заключить трехсторонний союз, всегда существует возможность заключить его на двоих, но таким образом, чтобы не компрометировать третью сторону. Германский министр не исключал возможности заключения пакта, который предусматривал бы японский благожелательный нейтралитет в случае возникновения европейской войны и вступления Японии в войну, только если она приобретет межконтинентальный характер. Наконец, Риббентроп поддержал предложение Муссолини относительно проведения переговоров начальников генеральных штабов двух стран1.
  • 6 марта японский министр иностранных дел, выступая перед членами финансовой комиссии, сделал заявление о том, что Анти- коминтерновский пакт является основой внешней политики Японии в борьбе против коммунизма, но, что касается строительства «Нового порядка» в Восточной Азии, то сотрудничество Японии с государствами оси не должно рассматриваться как направленное против демократических государств[21] [22].

Спустя пять дней посол в Берлине Аттолико доложил в Рим, что верховный командующий вермахта В. Кейтель получил распоряжение установить контакты со своим коллегой генералом А. Париани с целью обсуждения деталей предстоящей встречи[23].

10 марта министр иностранных дел направил письмо послу в Берлине, в котором содержалось одобрение предстоящей встречи Кейтеля и Париани. Местом встречи предлагался Инсбрук, а время предполагалось уточнить как можно скорее[24]. Затем с германской стороны последовало предложение провести аналогичную встречу командующих военно-морскими силами двух стран[25].

Можно предполагать, что в тот момент озабоченность в Риме в связи с медлительностью и неопределенностью японской стороны была вызвана ходом испанской войны. Италия не только стремилась повлиять на ее быстрейшее завершение победой Франко, но и ожидала скорейшего присоединения франкистской Испании к Антикоминтерновскому пакту. К такому выводу подводит письмо министра Чиано итальянскому послу в Саламанке Г. Виоле, в котором он пишет, что японская медлительность объясняется чисто бюрократическими причинами, которые не должны воспрепятствовать присоединению Испании к Римскому пакту1.

На выбор Муссолини в пользу скорейшего заключения военно-политического союза с Германией повлиял чехословацкий кризис марта 1939 г. Трезво оценивая возможности сопротивления германской экспансии в Центральной Европе, Муссолини решил сделать ставку на укрепление военно-политического сотрудничества с Германией, не отказываясь от продолжения сотрудничества с Великобританией.

  • [1] См.: L’Europa verso la catastrofe. V. 2. P. 12-14 ; DDI. V. XI. Doc. 4. P. 6-7.
  • [2] DDL V. XI. Doc. 22. P.41.
  • [3] 11bid. P. 41-43. Проект договора между Италией, Германией и Японией.
  • [4] Ibid. Doc. 35. Р. 59-60.
  • [5] Ibid. Doc. 46. P.71.
  • [6] 'DDI.V. XI. Р. 71-72.
  • [7] Ibid. Doc. 82. Р. 118.
  • [8] 5 Ibid. Doc. 107. Р. 148-149.
  • [9] См.: Toscano М. Le origini diplomatiche del Palto d’Acciaio. P. 100-102.
  • [10] Ciano G. Diario. 1939-1943. Milano, 1971. Р. 21.
  • [11] Чисто Г. Дневник фашиста. 1939-1943. М., 2010. С. 21.
  • [12] 1 DDL V. XI. Р. 71-72.
  • [13] Ibid. Doc. 82. Р 118.
  • [14] DDI. V. XI. Doc. 107. Р. 148-149.
  • [15] Ibid. Р. 165.
  • [16] 5 Ibid.
  • [17] Ibid. Doc. 138. Р. 181.
  • [18] Ibid. Doc. 161. P 204.
  • [19] Minniti F. Fino alia Guerra. P. 180.
  • [20] DDI. V. XI. Doc. 241. P.289.
  • [21] DDI. V. XI. Doc. 254. Р. 305-307.
  • [22] Ibid. Doc. 267. Р. 324.
  • [23] ' Ibid. Doc. 262. Р 318.
  • [24] Ibid. Doc. 269. P.318.
  • [25] Ibid. Doc. 461. P 557.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >