Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Психология arrow АРХИТЕКТУРА И ПСИХОЛОГИЯ
Посмотреть оригинал

Средства проектного моделирования

Историческое развитие средств проектного моделирования

Как уже нами упоминалось, первой проектной моделью зарождающегося зодчества является прежде всего предметно-пространственная действительность, в которой формировалось «пробуждающееся» сознание первобытного человека [141, с. 35].

В эпоху палеолита, как известно, преобладало непосредственное присвоение человеком «даров природы», а не их производство. Это отношение к природе применительно к месту обитания древнего человека выражалось в непосредственном использовании природных образований — пещер для постоянного жительства людей. Следующим качественным шагом в освоении пространственной среды было достраивание естественных образований (углублений в скале или нескольких наклонных скосов скалы) недостающими для сооружения замкнутого пространства ограждениями. Древний человек сначала как бы развивал то, что наметила природа. Затем создается «макет» пещеры в натуральную величину на основе восполнения «недостающих» частей. Возникает первый метод формирования пространства — «метод» натурального макета, при котором процессы материального конструирования пространства и его идеального проектного воспроизводства слиты воедино. Этот самый древний вид «проектирования», выступающий как прямое воспроизведение натурного образца, при всей своей архаичности существует и до нашего времени. Один из очень демонстративных примеров — строительство синтоистских храмовых комплексов Японии. Созданные в 690-е гг. н. э. храмы Найку и Гэке в районе Исе, каждые 20 лет полностью перестраиваются. На специально для этой цели предусмотренной площадке, которая изначально входит как обязательный элемент в структуру комплекса, создаются полные копии существующих построек. После воссоздания всего храмового комплекса, включая особую поверхность «сики» и систему оград, в определенное время оригиналы этих копий — главное святилище, сокровищницы, ограды сжигаются, копия тем самым становится оригиналом. Освобождаемое в результате этого акта место будет вновь использовано для воспроизведения ансамбля через следующие 20 лет. Так на протяжении вот уже 13 веков до настоящего времени происходит воссоздание древнейших форм святилищ, выполненных в дереве [97].

Акт сжигания, как и акт строительства, создания новой копии святилища — мифологические действия, отражающие идею мирового пожара и идею возрождения природы, ее цикличности. Следует также отметить, что, конечно, без этого мифологического «контекста» метод натурального макета активно действует в «проектной» культуре народного домостроения. Но подчеркнем, что истоки его лежат в самых древних слоях архитектурного сознания. Именно в начале человеческой истории произошло возникновение и развитие этого метода при сооружении первых искусственных пещер. Пространство искусственной пещеры создавалось первоначально в толще скалы, а затем при расширении ареала освоенной человеком территории и в толще горизонтальных пород земли (например, пещеры Анатолии) путем выемки грунта изнутри. По сути дела воспроизводилось внутреннее пространство обжитых пещер, создавалась их копия. По способу формирования такое жилище становится первым искусственным архитектурным сооружением, а по форме повторяет естественно-природное пространство пещеры. В этом проявился натуральный характер архитектурно-строительного творчества, его определенность конкретным и единственным типом пространственных отношений, освоенных на практике, — пространственных отношений пещеры. И отнюдь не случайно свободное пространство до сих пор понимается как пустота в необъятном массиве естественного материала, а способ создания этого пространства — как удаление внутренней части массы. Создание древнейшего искусственного сооружения — землянки, по существу, продолжают эту традицию «предметного» творчества. Землянка по способу производства — искусственная пещера, сооруженная в местности, где нет скальных пород. Верхняя поверхность такой «пещеры» не может быть образована путем выемки грунта в толще земли, так как почвенный слой обладает малой несущей способностью, поэтому верхний слой грунта заменен накатом из бревен.

«Пещерные», если можно так сказать, пространственные представления проявились и при создании мегалитических сооружений, которые уже оторвались от толщи скалы, но сами напоминают скалу, сооружений, в которых объем внутренних пространств примерно равен объему материала, ограждающего эти пространства.

Появление мегалитических сооружений типа построек в Скара Бра знаменует собой выработку нового метода архитектурно-строительной деятельности — метода формирования пространства по общественно- созданному образцу, т. е. воспроизведения искусственно созданного прототипа, а не копирование естественно-природного прострарства. И хотя первые образцы по форме восходят к древнейшему архетипу — пещере, по сути рождается первый творческий метод, метод, который от приспособления природных образований переходит к созданию искусственных сооружений.

По мере развития общества пространственные формы мифологически закрепленных образцов входят в противоречия с динамикой потребностей жизни. И тогда ведущее значение в формировании пространства по образцу начинают приобретать его моделирующие функции. Образец как средство копирования и репродуцирования реальности становится средством ее моделирования, созидания новой пространственной действительности. Образец становится элементарной «единицей» количественных изменений пространства, которые при значительном накоплении ведут к изменениям качественным, к формированию нового типа пространства.

От эпохи палеолита (20—12 тыс. лет до н. э.) до нас дошли первые наскальные изображения архитектурных сооружений. Это уже модели хижин и шалашей. Эти крайне схематичные, линейно-контурные изображения, решенные как бы в плоскости фасада и разреза, дают вполне ясное понимание пространственного характера архитектурной формы: раскрывается геометрический вид формы, задается масштаб и даже конструктивные особенности. Подобные модели являлись первой разновидностью плоскостных геометрических моделей. В это древнейшее время «первые» художники используют подобные модели для отображения, фиксации и последующего воспроизведения качественных характеристик архитектурных построек. Аналогичную функцию выполняли и объемные изображения — своеобразные «конденсаторы» пространственного мышления своей эпохи. Такие по сути макеты, выполненные из глины, дерева, кости, камня, находят археологи в самых различных странах. Часто объемные модели изображались на стенах сооружений, построенных по этим моделям, или на медалях, выполненных не столько для увековечивания памяти о сооружении или человеке или событии, в честь которых оно было построено, сколько для «сообщения» о таком средстве проектирования, каким явилась такая модель.

Первоначально модель сооружения, выступающего в качестве образца, была нерасторжимо связана с конкретным оригиналом: модель храма в виде объемного макета или чертежа плана хранилась в специальном помещении храма, так называемом «доме жизни», имела сакральное значение, хотя и служила для производства реставрационных работ разрушающегося со временем культового здания [275]. На этом этапе модель образца еще не имела чисто профессиональной функции как средства конструирования нового пространства, новой действительности. Модель являлась хранителем исторического опыта, как бы более долговечным по отношению к реальной постройке образцом и только в этом значении — средством закрепления и передачи самой по себе формы и структуры архитектурного объекта.

Но возможности одного мифологического образца-копии объекта весьма ограничены в отношении формирования нового типа пространства. «Моделирование» по этому образцу в чисто профессиональном плане обладает значительной трудоемкостью и растянуто во времени. Метод работы по «объектному» образцу основан на необходимости полного репродуцирования всех сторон объекта вплоть до мельчайших его деталей. В методе по образцу отсутствовало соотношение между неизменяемой и изменяемой частями объекта и деятельностью по его воспроизводству. Возросшая сложность и изменяемость архитектурно-строительных задач и в то же время неразвитость научного знания определили необходимость, с одной стороны, безусловно жесткой регламентации эталона деятельности, а с другой, — обобщенность эталона-продукта в рамках выделенного пространственного инварианта стала необходимой определенная свобода его трансформации. Эти функции одновременно стали выполнять архитектурно-строительные каноны, выступившие обобщением предметных образцов и четкой программы создания формы. Каноны не исключали метод работы по образцу, а включали его лишь как один из частных принципов эталонного формирования пространства. Тем самым каноны явились следующим шагом в эволюции методов архитектурного творчества.

В Древнем Египте качественная сторона архитектурного объекта (его пространственная структура) определялась следующими каноническими принципами построения пространства: во-первых, принципом тройственного членения пространства (на «небесное», «земное» и «подземное») и, во-вторых, принципом проектирования от солнца, являвшегося идеологическим центром мировоззрения; «количественная» сторона архитектурного объекта определялась системой канонических пропорций [144, 275].

Пропорции являлись важной составляющей канона, с помощью пропорций осуществлялось формообразование архитектурного объекта непосредственно в процессе его строительства. Сооружение здания начиналось с разметки его плана на предварительно выровненной площадке. Соотношение сторон плана и его частей определялось в соответствии с принятым каноном пропорций, затем из плана «выводились» вертикальные проекции здания опять же в соответствии с принятой системой пропорций.

Таким образом, профессиональное формирование архитектурного объекта заключалось в следующем. Общекультурные принципы построения пространства фиксировались в схематичных или масштабных геометрических моделях (будь то чертежи планов или макеты зданий). Реализация этих моделей в натуре осуществлялась непосредственно в процессе строительства сооружений как геометрическая конкретизация типовой структуры пространства на основе соответствующего канона. Пропорции оказывались тем рабочим инструментом «натурного» формообразования здания, с помощью которого культивируемые в профессиональном сознании образцы пространства обретали конкретные, количественно определенные архитектурные формы.

«Вычерчивание» плана на земле выступает как основное средство конструирования и реализации идеального образца в действительности. Геометрические отношения сторон плана, т. е. его пропорции, фиксировались в своеобразных образцовых моделях, так называемых «вавилонах» — символических схемах плана священного жилища, которые связаны с древнейшими представлениями и непосредственно восходят к культуре Древнего Двуречья.[1] Пропорциональный строй вавилонов менялся в зависимости от принятого в ту или иную эпоху художественного канона. Но принцип использования идеальных схем плана — вавилонов оставался фактически неизменным. Вавилоны явились первой рабочей документацией. На основе закрепленных в вавилонах пропорций, если можно так сказать, «натурный чертеж» плана здания. Затем определялись взаимосвязи частей здания, их вертикальные размеры, которые также определялись на основе пропорций вавилона и выводились из размеров плана.

Вплоть до эпохи Возрождения процесс формообразования архитектурного объекта был вплетен в процесс строительства этого объекта и происходил как корректировка и уточнение исходного образца и его модели «по месту» сообразно с конкретными условиями возведения сооружения на основе принятой системы канонических пропорций.

Дальнейшее усложнение профессиональных задач архитектурно- строительной практики Возрождения, необходимость исходя из требований индивидуального заказчика проверки визуального воздействия объективной объемно-пространственной формы до ее реального возведения определили возникновение и становление разнообразных визуальных моделей (в виде перспективных изображений) как важного средства идеального формообразования. Становление композиционного моделирования в качестве самостоятельной сферы профессиональной деятельности явилось качественным моментом в процессе выделения собственно проектирования по отношению к строительству. В эпоху Возрождения профессия архитектора впервые становится деятельностью по идеальному формированию пространства, т. е. архитектурным проектированием, а канон лишь художественным средством, обеспечивающим только эту сферу архитектурно-строительной деятельности.

Художественный замысел как наиболее чистое проявление индивидуальности, не «отягощенное» техническими трудностями воплощения архитектурного замысла в «грубой» материи строительства, получает самостоятельные средства реализации — графический эскиз и объемный макет, и самостоятельную оценку.

Архитектурное сооружение, осуществленное в натуре, воспринимается как компромисс между «божественной» по происхождению идеей художника и ограниченными материальными возможностями ее воплощения, но проектирование уже возникло.

Надо отметить, что здесь впервые осуществляется целенаправленное воздействие профессионального сознания на массовую архитектурно-строительную практику и делается это при помощи типовых проектов. В этом случае формирование массовых архитектурных объектов осуществляется не столько в процессе строительства, как это было в прошлом, а до его начала, в сфере собственно проектного моделирования посредством масштабного чертежа. Чертеж как результат деятельности архитектора выдавался застройщику и выполнял функции «идеального» образца. Таким образом, уже в XVIII в. масштабный чертеж становится профессиональным средством формообразования архитектурного объекта и одновременно средством проведения в жизнь официальной градостроительной политики.

К XIX в. по сути складывается современная система средств проектного моделирования, основные компоненты которой — многочисленные разновидности плоскостных и объемных моделей активно функционируют и в настоящее время. Но на протяжении длительного исторического периода эти средства «сосуществовали» в проектной практике и лишь в зависимости от той или иной задачи выступали на первый план в творческой деятельности архитектора. Однако уже в начале XX в. в результате осознания глубины и многомерности пространственных задач, решаемых архитектором, возникло ясное понимание необходимости, если не системного, то комплексного использования их возможностей при осуществлении научно и технически обоснованного и художественно целостного проектного процесса.

  • [1] Вавилоны получили распространение и в древнерусском зодчестве, здесь они считались «символом зодческой мудрости» [225].
 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы