Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Философия arrow ФИЛОСОФСКИЕ ПРОБЛЕМЫ НАУКИ И ТЕХНИКИ
Посмотреть оригинал

Этика и эстетика в интердисциплинарных связях

Было бы неверно расстаться с аксиологическими науками, не уделив специального внимания этике (от др.-греч. ethos — нрав) и эстетике (от др.-греч. aesthesis — чувственное восприятие). Дело в том, что все метааксиологические теории кульминируют в этике. Из этого правила есть только одно исключение: метаискусствоведение достигает пика своего развития не в этике, а в эстетике. Все аксиологические теории оперируют ценностями. Позитивные ценности максимизируются, а негативные минимизируются. Если указанная оптимизация приобретает яркие формы, то наступает час этики и эстетики.

Определяя природу этики и эстетики, естественно, следует иметь в виду, что возникли они в рамках философии и поэтому считаются философскими дисциплинами. И это при условии, что философские теории часто не удовлетворяли многим критериям науки. Этика и эстетика развивались не в лоне аксиологических наук, а рядом с ними, в области философии. Такое положение дел ставит под сомнение научный статус этики и эстетики. Было бы опрометчиво переносить этические и эстетические положения непосредственно из философии в аксиологические дисциплины, поскольку их научный статус сомнителен. Указанные положения научно актуальны лишь в случае, если они могут быть интерпретированы и, следовательно, поняты с позиций аксиологических наук. Проиллюстрируем это обстоятельство на примере понимания вроде бы ключевых концептов соответственно этики и эстетики, которыми традиционно признаются концепты добра и красоты.

В поиске добра ученый может перебрать все концепты излюбленной им теории, например экономики, но его не обнаружит. Стоимости, ставки процента, уровни занятости есть, а добра как отдельного концепта нет. Многочисленные определения добра, которые приводят профессиональные этики, ученому не помогут. Тем не менее было бы неверно отказываться от концепта добра, ненароком открывая дорогу для зла. Выход из обсуждаемой проблемной ситуации есть. Ученому следует понять, что в рамках излюбленной им дисциплины добро есть всемерная оптимизация позитивных ценностей в полном соответствии с ее интерпретационным строем. Всякое отклонение от этой максимы есть зло. Что касается красоты и ее противоположности — безобразного, то они также не обнаруживаются в виде отдельного концепта. Но не будет ошибкой считать красотой оптимизацию всех позитивных ценностей той или иной искусствоведческой дисциплины в контексте ее интерпретационного строя. Неумелая оптимизация в области метаискусствоведения открывает дорогу безобразному.

В истории философии в начале XX в. случилось событие, которое поставило этиков в весьма неприятное положение. Речь идет о периоде становления аналитической философии, представители которой стремились добиться ясности в любом вопросе. С этой целью они особенно внимательно относились к использованию слов. Одним из лидеров аналитической философии наряду с логиком Б. Расселом был Дж. Мур, профессиональный этик. Он решил прояснить вопрос с природой добра и пришел к поразительному результату: понятие добро неопределимо, и это при том, «что любая вещь может быть “добром”»1. По мнению Мура, определение можно дать сложному предмету, состоящему из частей, но добро таковым не является. Вывод Мура поверг многих философов, особенно этиков, в шоковое состояние. Тысячи лет философы давали различные определения понятию добра, а они все, как выясняется, несостоятельны.

Другой классик аналитической философии Л. Витгенштейн спустя почти два десятка лет после обнародования вывода Мура пришел к еще более резким суждениям: «Невозможны предложения этики. Высшее не выразить предложениями. Понятно, что этика не поддается высказыванию. Этика трансцендентальна. (Этика и эстетика, суть, одно.)»[1] [2]. Витгенштейн был столь суров по отношению к этике и эстетике, поскольку он считал, что их положения нельзя, в отличие, например, от истин физики, подтвердить фактами.

Решающая ошибка Мура и Витгенштейна состояла в том, что они стремились установить статус этики и эстетики, не обращаясь непосредственно к аксиологическим наукам. В противном случае Мур установил бы, что в каждой из них есть все те части, а именно концепты, которых ему так не доставало для определения добра. Витгенштейн же, надо полагать, понял бы, что поступь любой аксиологической науки состоит в том, что на смену частично устаревшим теориям приходят новые концепции. Их успех и является доказательством истинности этических и аксиологических концептов. Успех этот среди прочего выражается и некоторыми фактами. Так, в пользу этической состоятельности экономических реформ свидетельствует не обеднение, а обогащение населения.

Выше было уделено значительное внимание концептам добра и красоты (прекрасного). Их часто сопоставляют с истиной. Создается впечатление, что концепты добра и красоты противостоят концепту истины. Такое впечатление является ошибочным. Концепт истины присущ всем научным дисциплинам: и формальным, и естественным, и аксиологическим. Что же касается концептов добра и красоты, то они не присущи формальным и естественным наукам. Эти науки приобщаются к миру добра и красоты в случае, если они в интердисциплинарных отношениях, проводимых от имени аксиологических дисциплин, используются в качестве донорных концепций.

Итак, стремясь достигнуть этических или эстетических высот, представитель той или иной аксиологической дисциплины оказывается в сложном положении. С одной стороны, ему надлежит прежде всего провести соответствующие операции в самой дисциплине, развивая ее метанаучный вариант и стремясь к определению наиболее эффективных путей оптимизации ценностей. С другой стороны, в порядке развития интердисциплинарных связей полезно учитывать достижения философских этики и эстетики.

Может показаться, что ученому совсем не обязательно обращаться к философской этике и эстетике. Якобы нет необходимости нянчиться с тем, природа чего может быть прояснена лишь в результате дополнительного научного анализа. По нашим наблюдениям значительная часть ученых придерживается этой позиции. Такие исследователи, как правило, не сведущи в философской этике и эстетике. В итоге их этический и эстетический статус оказывается крайне обедненным. Дело в том, что за длительный период своего развития как философская этика, так и философская эстетика накопили огромный объем проблематизаций, который желательно учитывать. Нет необходимости проходить этот путь заново, но теперь уже непосредственно в составе аксиологической дисциплины — на это просто нет приемлемого резерва времени. Именно поэтому представителю любой аксиологической дисциплины необходимо целенаправленно использовать достижения философской этики и эстетики.

После всего сказанного резонно обратиться к основным философским этическим и эстетическим направлениям.

  • [1] Мур Дж. Prinzipia Ethica // Его же. Природа моральной философии. М. : Республика,1999. С. 55.
  • [2] Витгенштейн Л. Работы разных лет. М.: Гнозис, 1994. Ч. 1. С. 70.
 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы