Примерные условия договоров.

В отличие от норм типовых договоров нормы договоров примерных (так называемые примерные условия договоров — ст. 427 ГК) не носят нормативного характера, не исключая и тех случаев, когда они утверждаются нормативными правовыми актами. Таковые рассматриваются и подлежат применению как условия того или иного конкретного договора лишь в случае, когда в нем прямо предусмотрено, что его отдельные условия определяются теми или иными примерными условиями, разработанными для договоров соответствующего вида и опубликованными в печати. Иными словами, нормы примерных договоров — это нормы, имеющие статус деловых обыкновений, т.е. применяющиеся лишь тогда, когда об этом достигнуто соответствующее соглашение. В иных случаях примерные условия применяются к договору как нормы обычаев; разумеется, эти нормы должны соответствовать ст. 5 ГК и могут применяться только субсидиарно, т.е. при условии, что соответствующие вопросы не урегулированы иначе в самом договоре (п. 5 ст. 421).

Среди данных форм следует, в частности, назвать примерные договоры 1) купли-продажи, безвозмездного срочного пользования и аренды земельных участков (распоряжение Минимущества России от 02.09.2002 № 3070-р); 2) аренды некоторых специальных видов земельных участков (см. приказы Минэкономразвития России от 12.04.2006 № 95, от 22.07.2006 № 197, от 14.04.2009 № 127, распоряжение Росимущества от 06.07.2004 № 104-р); 3) финансового лизинга (приказ Минэкономики России от 29.12.1995); 4) на переработку имущества (приказ Росимущества от 12.01.2009 № 2); 5) на управление делами ликвидируемого предприятия (распоряжение Госкомимущества России от 27.07.1995 № 1018-р); 6) на оказание экспертных услуг (приказы Роснауки от 27.10.2005 № 162, Минобрнауки России от 09.12.2005 № 307, ФНС России от 11.12.2006 № САЭ-3-15/842@ и Рособрнадзора от 18.12.2006 № 2637); 7) об оказании услуг в сфере общего и профессионального образования (приказы Минобрнауки России от 21.11.2013 № 1267 и от 09.12.2013 № 1315); 8) на представление интересов государства в органах управления акционерных обществ (постановление Правительства РФ от 21.05.1996 № 625);

  • 9) поручительства (приказ ФТС России от 19.10.2011 № 2140);
  • 10) о передаче нрав на единые технологии и о выполнении работ по их доведению до стадии практического применения (постановление Правительства РФ от 31.10.2009 № 880).

Договор присоединения (contrat dadhesion). Продиктованные договоры (diktierter Vertrag). В отличие от классического договора, содержание которого согласуется при непосредственном участии обеих сторон, условия договора присоединения вырабатываются только одной из договаривающихся сторон, действующей, как правило, в качестве предпринимателя, облекающего эти условия в стандартные письменные формы (формуляры) и предлагающего другой стороне либо заключить договор «путем присоединения» к этим условиям, либо вовсе отказаться от его заключения. Ясно, что другая сторона (обычно, это потребитель) лишается возможности обсуждать условия будущего договора и может лишь подписать предложенный формуляр, тем самым полностью и безоговорочного присоединившись к договору на тех условиях, которые были выработаны единолично ее контрагентом (и. 1 ст. 428 ГК), включая те, которые ее не устраивают и на которые она вынуждена соглашаться как на неизбежную (навязанную ей) дополнительную «юридическую нагрузку». Специфическая техника заключения — вот, что отличает модель (конструкцию) договора присоединения с внешней стороны и заложенное в нее заведомое несоответствие содержания договора воле присоединившегося к нему контрагента со стороны внутренней.

Per dadhesion могут быть заключены практически любые договоры (не обязательно только публичные).

Поскольку условия «нормального», классического договора согласовываются всеми его участниками, а условия договора присоединения — нет, законодательство устанавливает дополнительные гарантии нрав стороны, которая была лишена возможности участвовать в согласовании договорных условий (присоединившейся стороны). Именно: присоединившаяся сторона вправе потребовать расторжения или изменения договора, если он (1) лишает эту сторону прав, обычно предоставляемых по договорам такого вида; (2) исключает или ограничивает ответственность другой стороны за нарушение обязательств либо (3) содержит другие явно обременительные для присоединившейся стороны условия, которые она, исходя из своих разумно понимаемых интересов, не приняла бы при наличии у нее возможности участвовать в определении условий договора (п. 2 ст. 429). В случае удовлетворения судом требования присоединившейся стороны об изменении договора присоединения следует, судя но всему, полагать, что такой договор всегда действовал в измененной редакции, а при удовлетворении требования о расторжении — то, что договор с момента его заключения никогда не действовав вообще. Планируется, что данный принцип будет возведен в ранг законоположения — абз. 2 п. 2 ст. 428 ГК, хотя и не безусловно — с оговоркой о возможности установления «иного» законом или по существу обязательства.

Думается, что в том случае, когда присоединившейся стороной является гражданин, за ним следует признать возможность частичного оспаривания положений такого договора как условий, на которые он согласился будучи введенным в заблуждение стороной-разработчи- ком формуляра (ст. 178 ГК). В качестве обстоятельств, указывающих на введение гражданина в заблуждение, должны рассматриваться 1) пространные (многословные) или неоправданно детализированные формулировки договора, 2) наличие отсылок к различного рода односторонним внутренним документам (положениям, правилам и т.д.) стороны, предложившей формуляр, 3) мелкий (иногда читаемый только с помощью лупы) шрифт, которым этот формуляр напечатан, 4) употребление в нем сложных (для среднего гражданина) языковых и юридических терминов, усложненных грамматических конструкций и т.п., словом, все те факторы, которые уже давно стали традициями изготовления и применения стандартных договорных формуляров.

Договоры присоединения являются видом так называемых продиктованных договоров, т.е. договоров, условия которых, заведомо более (против обычных) выгодные для себя, один контрагент смог навязать (продиктовать) другому, вынужденному (например, вследствие стечения тяжелых обстоятельств, нужды, болезни, неопытности, стеснительности, исключительного (доминирующего или естественно-монопольного) положения контрагента и т.п.) согласиться на таковые. К сожалению, если навязывание заведомо убыточных договорных условий не было связано с технологией присоединения к стандартным формулярам, а произошло в процессе переговоров (позволяющем, как считается, каждой из сторон принять одинаковое участие в написании параграфов будущего договора), то сторона, хотя бы и пострадавшая от продиктованных (навязанных) ей договорных условий, каких-либо особых правовых средств защиты своих интересов не получает[1]. С введением таких средств как общего правила, возможно, и правда не следует торопиться. Тем не менее, думается, что гарантии прав, установленные ст. 428 ГК для сторон, присоединяющихся к договорным формулярам, могли бы ть распространены на все договорные условия, продиктованные такими, к примеру, «контрагентами», как естественные монополии, государственные корпорации, акционерные общества с государственным участием, унитарные предприятия и публичные учреждения, кредитные, страховые и иные финансовые организации, а быть может, также и хозяйствующие субъекты, занимающие доминирующее положение на рынке товара, являющегося предметом продиктованного договора. Это наше предложение, прозвучавшее в издании нашего Учебника гражданского права 2011 года, нашло отклик у разработчиков изменений и дополнений к ГК: планируется (законопроектом № 47538-6), что п. 3 ст. 428 ГК в новой редакции распространит правила о договоре присоединения также на случаи, «...когда при заключении договора, не являющегося договором присоединения, условия договора определены одной из сторон, а другая сторона поставлена в положение, затрудняющее согласование иного содержания отдельных условий договора».

Предварительный договор (pactum de contrahendo). Опционный договор. По предварительному договору стороны обязуются заключить в будущем договор о передаче имущества, выполнении работ или оказании услуг (основной договор) на определенных условиях (п. 1 ст. 429 ГК). Предварительный договор и является согласно ГК одним из юридических фактов — оснований возникновения «добровольно принятых обязательств» заключить договор. Предварительный договор является частным случаем более широкого понятия — опционного договора, нашему законодательству пока (!) неизвестного. Из и. 1, 2 и 7 проектируемой сг. 429.2 ГК ясно, что опционным договором (опционом, соглашением или условием об опционе) называется либо самостоятельный договор, либо особое условие другого договора, в силу которого «...одна сторона посредством безотзывной оферты предоставляет другой стороне безусловное право заключить договор на условиях, предусмотренных опционом. — Опцион предоставляется за плату или иное встречное предоставление либо безвозмездно, если выдача опциона обусловлена иным охраняемым законом интересом, вытекающим из отношений сторон. — В течение всего срока действия опциона [или — если такой срок не установлен — одного года, либо срока иной продолжительности, вытекающей из существа договора или обычаев] другая сторона вправе заключить договор путем акцепта такой оферты в порядке и на условиях, предусмотренных опционом». Видно, что предварительный договор — это такой опцион, каждая из сторон которого предоставляет другой стороне право потребовать заключения основного договора, или (еще иначе) опцион, встречным удовлетворением по которому являются взаимные обещания заключения основного договора по требованию другой стороны. Всякий опционный договор (а, следовательно, и предварительный) зависит от основного договора в части своего содержания (п. 4 ст. 429.2) и формы (п. 5 той же проектируемой статьи); права по нему не являются строго личными, т.е. «...могут быть уступлены другому лицу, если иное не предусмотрено опционным договором или не вытекает из его существа» (п. бет. 429.2).

Принято считать, что обязательством заключить договор стесняется договорная свобода. Поскольку она относится к числу элементов гражданской правоспособности У делается вывод о том, что обязательство заключить договор может возникать только из тех оснований, которые прямо предусмотрены законом, и что судебноарбитражная практика должна предъявлять весьма жесткие требования к предварительному договору, как одному из таких оснований. Кроме того, частное стеснение гражданской правоспособности не может быть неопределенно долгим. По этой причине обязательство из предварительного договора ограничено в своем существовании сроком разрешения отменительного условия — принятия мер к заключению основного договора. Продолжительность данного срока определяется сторонами предварительного договора либо составляет один год (п. 4 ст. 429 ГК). Если в продолжение этого времени ни одна из сторон не направит другой предложение заключить основной договор, обязательства из предварительного договора прекращаются (и. 6 указанной статьи).

Согласно нашему законодательству возможно заключение только лишь такого предварительного договора, который предполагает установление взаимных обязательств но заключению основного договора. Ограничение договорной свободы одного контрагента как бы «обменивается» на встречное по направленности и идентичное но модулю ограничение договорной свободы другого контрагента. Ограничение договорной свободы с помощью предварительного договора но иному основанию (хотя бы за плату или иное встречное имущественное предоставление[2]), следовательно, dc lege lata Russica, недопустимо. Договор, устанавливающий для одной стороны только обязанность заключить основной договор (но не дающий права потребовать его заключения от другой стороны), а для этой последней — только право потребовать заключения основного договора (но не возлагающего на нес обязанности таковой заключить, если того потребует контрагент), хотя и прямо не исключен нашим законодательством, должен быть признан не соответствующим требованиям cm. 429 ГК, если только возможность его заключения не будет предусмотрена какой- нибудь специальной нормой.

Конечно, доктринальное понятие предварительного договора значительно шире. Оно охватывает собой как договоры взаимные (т.е. такие, в которых каждая сторона может требовать заключения основного договора от другой и в то же время сама обязана его заключить по требованию контрагента), так и односторонне обязывающие предварительные договоры. Этот взгляд основан на несколько иной оценке юридических последствий предварительного договора, согласно которой его заключение не приводит к стеснению договорной свободы (умалению гражданской правоспособности), но является актом ее реализации — точно таким же, каким является совершение всякого вообще юридического акта. «...В этом нет отрицания договорной свободы, так как в подобного рода случаях она уже использована при заключении предварительного договора, и в дальнейшем речь идет лишь о его исполнении»[3]. Ниже мы увидим, что именно такая оценка обязательственного предварительного договора является правильной и что для того, чтобы умалять гражданскую правоспособность, предварительный договор должен был бы создавать не обязательства, а совсем другие юридические последствия. Тем не менее без соответствующего изменения отечественного законодательства односторонне обязывающий предварительный договор как общее правило может быть признан исключительно категорией цивилистической науки, но отнюдь не пригодным к практическому применению гражданско-правовым инструментом.

Нормы п. 2 и 3 ст. 429 ГК провозглашают принципы зависимости формы и содержания предварительного договора от формы и содержания договора основного. Предварительный договор должен содержать все существенные условия основного договора либо описывать порядок их определения. В случае, если в предварительном договоре сказано, что по тем или иным условиям основного договора стороны еще должны будут достигнуть соглашения, то разногласия по этим условиям в случае их возникновения могут быть разрешены в судебном порядке (ст. 446 ГК). Что же касается зависимости в части формы, то она простирается еще дальше и на практике выливается в требование простой письменной формы для всякого предварительного договора, причем, иод страхом недействительности в случае ее несоблюдения (п. 2 ст. 429).

*см. § 2 наст. гл.

Необходимость нормативного признания конструкции предварительного договора как договора, устанавливающего обязательство заключить основной договор, вот уже для нескольких поколений ученых служит поводом к сомнениям[4]. Выше* уже говорилось о том, что судебное понуждение к заключению договора

(в том числе — на основании обязательства, созданного договором предварительным) практически сводится к судебному акту (решению), которое лишь констатирует наличие обязанности ответчика заключить известный договор, но само но себе договора не создает и не заменяет. Говоря процессуальным языком, иск о понуждении к заключению договора относится к разряду исков о признании. Такой подход был назван нами нелогичным и неэффективным, а потому и не заслуживающим уважения. Иск о понуждении к заключению договора был бы значительно более сильным, если бы принадлежал к категории исков преобразовательных — решение по такому иску могло бы заменить собой волеизъявление со стороны ответчика, сделав вступление последнего в договор не просто обязательным, но неизбежным.

Допустив возможность и показав справедливость такого подхода в общем случае, мы (в нашей более частной ситуации с предварительным договором) должны пойти еще дальше, а именно признать, что с момента изъявления одной из его сторон воли на заключение основного договора (точнее — с момента ее восприятия другой стороной) основной договор весьма целесообразно считать заключенныму причем, безотносительно к согласию второй стороны. Иными словами, предварительный договор является куда более эффективным тогда, когда он ставит своих участников в состояние связанности (односторонней или взаимной), аналогичное тому, что создается получением оферты, обеспечивающей отнюдь не обязательственное право «требовать заключения основного договора», а секупдарное право одной или обеих сторон своими собственными действиями такой договор создать, невзирая на согласие или несогласие другой стороны. Именно в этом своем виде предварительный договор может (и должен) привлекать к себе законодательное внимание нс только по причине своей значительно большей практической результативности, но и потому, что только в этом виде он и является той самой сделкой, злоупотребления которой так опасается законодатель — сделкой, направленной на стеснение договорной свободы как элемента гражданской правоспособности.

  • [1] Исключение составляет договор, подпадающий под признаки кабальной сделки(ст. 179 ГК).
  • [2] Включая право потребовать заключения какого-нибудь другого (иного, чем тот, чтоон обязался заключить сам) договора.
  • [3] Новицкий И. Б. Очерки гражданского права : материалы к курсу лекций (Пособиедля слушателей автора). II. Обязательственное право. А. Общие понятия. М., 1921.С. 42.
  • [4] Краткий обзор аргументов «за» и «против» предварительного договора — см. в указ,статье М. М. Агаркова (С. 37—39).
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >