Заключение договоров

дательстве является процесс одномоментного (одновременного) согласования. В этом случае одна из сторон, прежде чем инициировать договор, формулирует свои предложения по всем необходимым (с ее, конечно, точки зрения) условиям договора и доводит таковые до сведения второй стороны, которая, получив такие предложения, либо целиком принимает, либо целиком отвергает таковые. В последнем случае она может выступить с новым (встречным) предложением, т.е. перехватить роль инициатора договора; это новое предложение, поступающее первой стороне, будет опять-таки либо всецело принято, либо всецело отклонено и т.д. Такая технология пригодна для заключения относительно несложных договоров, договоров, оформляющих типичные (но крайней мере — для их участников) отношения, а также договоров, заключаемых по модели присоединения. Ни в одном из этих случаев сторона-инициатор преддоговорного процесса не испытывает никаких затруднений с тем, чтобы сформулировать условия будущего договора таким образом, чтобы обеспечить максимально высокую вероятность их полного принятия другой стороной. Чем меньше места и свободы оставлено законом для договорного регулирования отношений, тем сфера применения одномоментной преддоговорной технологии шире.

Напротив, для относительно позднего исторического этапа развития договорных отношений, для случаев нетипичных и сложных, подвергнутых нормативному регулированию в незначительной степени или не подвергнутых вовсе, характерно применение последовательной преддоговорной технологии, чаще всего находящей свое выражение в документах переписки или в переговорных процессах. К сожалению, постоянная оглядка науки и судебно-арбитражной практики на те договорные типы (модели), которые закрепляются в положительном законе, приводит к совершенно неверной юридической оценке отдельных результатов подобной переписки и переговоров. По общему правилу и мнению, как переписка, так и переговоры относятся к числу фактических, но не юридических действий, т.е. действийу которые не имеют юридических последствий. В соответствии с этим взглядом выходит, что при несогласовании хотя бы одного существенного для данного конкретного случая условия не существует не только договора в целом, но и вовсе никакого юридически значимого результата. При такой позиции действительно весьма непросто обосновать возможность привлечения контрагента, недобросовестно отказавшегося от продолжения (завершения) переговоров к ответственности за расходы, понесенные другой стороной в связи с участием в оказавшихся сорванными переговорах.

Все меняется, если рассмотреть процесс последовательного согласования договорных условий как состоящий из актов заключения множества договоров, количество которых определяется числом согласуемых сторонами условий. Каждое условие — один самостоятельный договору столь же незыблемый, неприкосновенный и юридически обязательный, как и всякий договор вообще. Согласившись на какое- либо условие, ни одна из сторон не имеет более права его изменить или от него отказаться, иначе как с санкции другой стороны или суда, компетентного разрешать преддоговорные споры. В известном смысле соглашение по каждому из условий будущего договора имеет значение pactum de contrahendo*, т.е. договора, обязывающего каждого из его участников заключить в будущем по требованию контрагента основной договор, содержащий, во-первых, уже согласованные условия и, во-вторых, условия, но которым стороны продолжили вести переговоры[1]. При подобном подходе беспричинный односторонний выход из переговоров без возмещения убытков становится попросту невозможным.

*см. § 2 наст, гл., в конце

Следуя примеру новейших актов международной частноправовой унификации (см. ст. 2.1.15 и 2.1.16 Р1СС, ст. 2:301 и 2:302 PECL, ст. 11.-3:301 и 11.-3:302 DCFR, ст. IV.8.1 TLP, ст. 6-10 ЕСС) российский законодатель дополнил ГК новой ст. 434.1 «Переговоры о заключении договора». Закрепив в ней в качестве отправного начала тот принцип, согласно которому граждане и юридические лица, по общему правилу, «... свободны в проведении переговоров о заключении договора и не несут ответственности за то, что соглашение не достигнуто» (п. 1), законодатель все же указал на два исключения из этого правила — (а) случай недобросовестного ведения или прерывания переговоров (и. 2) и (б) случай нарушения стороной переговоров обязанности сохранения в тайне конфиденциальной информации, полученной от другой стороны (п. 3). Показателем недобросовестности действий в рамках преддоговорного процесса предлагается считать совершение действий одной из следующих трех категорий: (1) действий, внешне направленных на достижение соглашения, но на самом деле совершенных «...при заведомом отсутствии намерения достичь соглашения с другой стороной»; (2) «...введение другой стороны в заблуждение относительно характера или условий предполагаемого договора, в том числе путем сообщения ложных сведений либо умолчания об обстоятельствах, которые в силу характера договора должны быть доведены до сведения другой стороны», а также

(3) «...внезапное [т.е. совершенное «без предварительного уведомления другой стороны»] и безосновательное прекращение переговоров о заключении договора». Что же касается обязанности сохранения конфиденциальности, то предполагается, что она действует только лишь в отношении такой информации, которую передавшая сторона прямо пометила как конфиденциальную. Ясно, что такая осторожность объясняется тем, что институт преддоговорной ответственности — штука, для нашего законодательства совершенно новая; в то же время очевидно, что эта «осторожность» неизбежно станет почвой для возникновения споров о том, была ли спорная информация помечена как конфиденциальная или нет, а если была — то надлежащим ли образом. Думается, в наших (российских) условиях было бы более разумным установить презумпцию конфиденциальности любых сведений, фигурирующих в рамках преддоговорного процесса; сторона же, настаивающая на обратном, свободно могла бы это сделать доказав, что спорную информацию можно получить на законном основании из иного источника.

Всякое преддоговорное нарушение влечет обязанность стороны, допустившей такое нарушение, возместить другой стороне причиненные этим убытки. В случае недобросовестного преддоговорного поведения убытками, подлежащими возмещению, признаются «... расходы, понесенные другой стороной в связи с ведением переговоров о заключении договора, а также в связи с утратой возможности заключить договор с третьим лицом», т.е. так называемый отрицательный договорной интерес. Что понимается под убытками, возмещаемыми в случае нарушения обязанности сохранения конфиденциальности преддоговорной информации, законодатель расшифровывать не планирует, указывая лишь, что подлежат возмещению «...убытки, причиненные в результате раскрытия конфиденциальной информации или использования ее для своих целей», т.е. (а) всякие убытки, понесенные потерпевшем в полном объеме (так называемый положительный договорной интерес) + (б) сумма неосновательно приобретенного (или сбереженного) лицом, раскрывшим чужую конфиденциальную информацию. Предполагается, что соглашением сторон можно будет предусматривать иную ответственность за недобросовестные действия при ведении переговоров (п. 4 ст. 434.1) — в таком случае рассмотренные выше нормы Кодекса применяться не будут.

Условия протекания преддоговорного процесса (договоры присутствующих и отсутствующих). В зависимости от того, воспринимают ли участники преддоговорного процесса акты изъявления воли друг друга непосредственно (немедленно) по их совершении (изъявлении) или же между актом изъявления воли и актом ее восприятия имеется некий временной промежуток, в течение которого воля изъявлена, но не воспринята, различают случаи заключения договоров 1) между присутствующими и 2) между отсутствующими. При этом не имеет значения сколь велико расстояние, разделяющее договаривающиеся стороны: если контрагентам обеспечивается возможность немедленной реакции на волеизъявления друг друга (например, с помощью средств телефонной или радиосвязи), речь идет о заключении договора между присутствующими, какой бы значительной ни была протяженность разделяющего их пространства[2]. И наоборот: любой временной интервал между актами изъявления и восприятия воли, достаточный для того, чтобы при нормальном течении гражданской жизни в него могло вторгнуться обстоятельство, способное привести к изменению воли стороны, искажению актов ее изъявления либо восприятия, превращает процедуру в заключение договора между отсутствующими, хотя бы контрагенты физически и находились бы в непосредственном контакте друг с другом.

Процесс заключения договора между присутствующими обыкновенно рассматривают как последовательность действий, которые совершаются каждым участником преддоговорного процесса за свой счет, на свой страх и риск, в связи с чем и не требуют к себе внимания со стороны гражданского законодательства. Коротко говоря, их считают фактическими действиями. Заключение же договора между отсутствующими, напротив, как процесс, предполагающий разрыв во времени между актом волеизъявления одного из будущих участников договора и его восприятием другим будущим участником, изначально требует внесения определенности в те отношения, которые будут связывать участников преддоговорного процесса в продолжение пресловутого разрыва. Кроме того, необходимо урегулировать вопрос о том, на ком из участников лежат риски изменения воли, искажения и неправильного понимания актов волеизъявления. Эти факторы и предопределяют наличие в ГК норм, специально регулирующих порядок заключения договора между отсутствующими.

Преддоговорные техники. Вопрос о технологии заключения договоров присутствующих и отсутствующих, тесно связан с вопросом о технологии преддоговорного процесса вообще. Тем не менее отождествлять их, объявляя договоры, заключаемые путем одномоментного согласования всех условий, договорами между отсутствующими, а договоры постепенного согласования — договорами присутствующих (или наоборот), было бы неправильно. Не существует и жесткой обратной зависимости: так, договоры между отсутствующими могут заключаться как путем одномоментного согласования условий, так и посредством многоэтапной переписки; точно также обстоит дело и с договорами между присутствующими[3]. Различные сочетания технологий заключения договоров присутствующих и отсутствующих и ведения преддоговорного процесса вообще дают нам четыре варианта поведения лиц, желающих заключить договор, или четыре договорные техники.

Четыре договорные техники сопровождаются четырьмя различными вариантами гражданско-правовой регламентации:

Договоры

присутствующих

отсутствующих

Согласуемые одномоментно

СТ. 428, п. 2 ст. 437 ГК

ст. 432—436, 438—449 ГК

Согласуемые постепенно

п. 1 ст. 437 ГК

ст. 431, ст. 432—436, п. 1 ст. 437, ст 438-449 ГК

Из таблицы видно, что нормы ГК, призванные (но замыслу их авторов) иметь универсальное значение, в действительности касаются только одной из четырех возможных преддоговорных техник — одномоментного согласования договорных условий между отсутствующими. Исключение составляют нормы ст. 437 ГК. Ее первый пункт (о рекламе и иных приглашениях делать оферты) ориентирован на постепенное согласование условий договора между отсутствующими сторонами и в принципе может быть применен (хотя и не рассчитан на это[4]) в отношениях присутствующих. Второй пункт ст. 437 (о заключении договора посредством принятия публичной оферты) может быть применен только при одномоментном согласовании договорных условий присутствующими. Курсивом мы указали нормы, которые отчасти могли бы быть применены для регламентации соответствующей договорной техники, несмотря на то что для этого явно не предназначались. Так, частным случаем одномоментного согласования договорных условий между присутствующими является заключение договора посредством присоединения к стандартному формуляру, предложенному контрагентом — оттого мы упомянули при характеристике соответствующей техники ст. 428 ГК. Действия по поэтапному согласованию договорных условий между отсутствующими, как правило, оставляют после себя значительную переписку (в том числе так называемые протоколы разногласий), материалы которой могут быть приняты судом во внимание при толковании договора, если таковой все-таки будет заключен (отсюда упоминание о ст. 431).

На практике довольно часто применяются такие преддоговорные техники, которые можно назвать смешанными. Так, первоначально стороны какое-то время переписываются, пытаясь определить для себя готовность собственную и партнера к участию в сделке определенного рода; затем следует раунд очных встреч (переговоров), завершающийся подписанием меморандума (протокола согласования общей канвы и генеральных условий сделки); после стороны вновь прибегают к переписке и т.д. Думается, что оценку как договору в целом (если таковой в итоге будет заключен), так и промежуточным договоренностям следует давать с точки зрения той техники, использование которой непосредственно привело к их оформлению (п. 1 ст. 432 ГК).

  • [1] Эти последние условия нужно разделить на два вида: 1) те, отсутствие договоренности по которым может быть восполнено диспозитивными нормами закона, и 2) такие условия, отсутствие соглашения по которым ничем не может быть восполнено.Условия первого вида можно признать включенными в договор в виде того обш,егодиспозитивного правила, которое содержится в нормативном акте до тех пор, покастороны не договорятся об ином; разногласия же по условиям второго вида следовало бы признать возможным передавать для судебного разрешения.
  • [2] Наименования контрагентов «присутствующими» и «отсутствующими» носят чистотехнический характер. Их ни в коем случае не нужно понимать буквально, как это делают, например, авторы известного многотомного сочинения по договорному праву,называя постановление ст. 131 ГК РСФСР 1922 (о том, что предложение, сделанноепо телефону, признается предложением, сделанным присутствующему) «определенной фикцией» (Брагинский М. И., Витряиский В. В. Указ. соч. С. 155). Фикция тутсовершенно ни при чем, ибо называя контрагентов присутствующими, закон вовсене имел в виду лиц, физически контактирующих друге другом.
  • [3] Быть может, можно выделить иную зависимость — между случаями присутствияи отсутствия сторон и формой, в которую они облекают акты изъявления своей воли:в отношениях отсутствующих сторон преобладает письменная форма, в отношенияхприсутствующих — устная. Но и эта зависимость не безусловна.
  • [4] Отчего и выделен курсивом.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >