Корпоративный акт как частноправовой акт особого рода — акт общей воли. Определение корпоративных актов.

Сказанное вполне предопределяет решение поставленной проблемы. Корпоративные акты должны быть объединены со сделками как мастноправовые акты и противопоставлены им как акты общей (т.е. стесненной общим интересом, коллективной) воли актам воли индивидуальной (т.е. свободной, ничем не стесненной, частной). Корпоративные акты — это правомерные действия частных лиц, направленные на гражданско- правовую оценку процессов организации и осуществления деятельности по совместному достижению общих целей (союзной, коллективной или корпоративной деятельности). Для квалификации акта в качестве корпоративного не имеет значения, требует ли законодательство его единогласного принятия всеми участниками общей деятельности, или же он может быть постановлен только некоторыми из них — быть может, большинством, а то и меньшинством[1], или даже единолично[2].

Дело здесь, следовательно, не в принципе корпоративной демократии, требующем от меньшинства подчинения большинству (как принято считать), а в том, что корпоративный акт, выработанный и принятый законным порядком, становится внешним выражением общей воли (ее формой дальнейшего существования). Той самой общей воли, действительный или мыслимый носитель которой[3] становится источником специальной (корпоративной) правоспособности[4], и в то же время — той самой общей воли, которая становится «господином» над соучастниками общего дела и в пользу которой последние урезают свои частные интересы, стесняют свою частную автономию и соглашаются подвергнуть особым ограничениям свою частную гражданскую правоспособность. Главное из этих ограничений — подчинение общей воле. Став участником любого объединения (коллектива, семьи, братства, союза, корпорации, сообщества, сословия, наконец, общества в целом), словом — элементом социальной системы, лицо не просто принимает и соблюдает все установленные в нем «правила игры», в том числе неформальные и даже незаконные[5] (встраивается в систему), но не может не подчиниться законно выработанной воле объединения, хотя бы таковая и шла вразрез с его собственной (индивидуалистической) частной волей.

Стремясь предупредить возможные претензии не вполне беспристрастных оппонентов, поспешим отметить, что ничего из написанного здесь нс составляет нашего открытия. Все это можно найти в работах отечественных дореволюционных цивилистов, к сожалению, явно обойденных вниманием научной общественности.

Об ограничении правоспособности участников общей деятельности (на примере акционеров) и об их подчинении общей воле лучше всего сказали, пожалуй, Л. И. Петражицкий и А. И. Каминка[6]. Основная особенность корпоративных отношений, — утверждал последний, — «...заключается в том, что здесь нет той свободы, того равенства отношений, которое характеризует собой всю область обязатсльственных отношений»[7] [8]; «в корпорациях подчинение неизбежно отличается неопределенным (абстрактным, т.е. тем же, что и у правоспособности. — В. Б.) характером, причем эта неопределенность является необходимым условием успешного функционирования ассоциации. Далее, оно отличается характером соподчинения и согоснодства, которые мы наблюдаем в многочисленных видах товарищества. Одно и то же лицо и повелевает и подчиняется (т.е. соглашается ограничить свою правоспособность в пользу других соучастников, но в то же время получает возможность рассчитывать на идентичные взаимные ограничения с их стороны. — В. Б.)»ш. В более позднем произведении он развивает эту мысль следующим образом: «Если предприятие принадлежит не одному, но нескольким лицам, необходимо их действия как-нибудь скоординировать (привести в систему. — В. Б.). Но если такая совокупность составляется из значительного количества лиц, то координация может быть достигнута лишь подчинением воли множественности лиц коллективной воле единства, организованного из множества. Таким образом из самого существа этой формы организации вытекает, что проявлению индивидуальной воли отдельных участников (реализации их общей гражданской правоспособности. — В. Б.) должны быть положены довольно узкие границы. Если же вспомним, что современные акционерные компании составляются из тысяч и десятков тысяч участников, порой рассеянных, в буквальном смысле слова, но всему свету, то легко понять, в какие микроскопически узкие рамки должна быть поставлена инициатива (автономия воли в деле реализации правоспособности. — В. Б.) отдельных участников»[9]. И далее: «...коллективная воля организованной единицы — не простая совокупность суммированных воль составляющих ее индивидов.... Задача хорошей организации в том и должна заключаться, чтобы облегчить процесс образования коллективной воли, дабы воля индивидов слагалась гармонически в волю коллектива. — Слагаясь из множества (воль. — В. Б.) составляющих его (коллектив. — В. Б.) индивидов, воля коллективной единицы лишь в ничтожной степени отражает волю каждого индивида. Только те желания, которые оказываются тождественными у значительного количества участников, могут наложить свою печать на коллективную волю множественности, искусственно сведенной к единству. И конечно это ... достигается в результате взаимодействия, как необходимого условия жизни каждой организации, опирающейся на массы. И не в том только процесс состоит, что воля каждого индивида дополняется или парализуется волей других соучастников, но в том, что воля каждого индивида видоизменяется, когда он становится участником массового обсуждения. ... — Согласованность действий путем образования единой союзной воли достигается организацией множественности, сводящей ее к единству, единству в равной мере вовне и внутри (т.е. к системе. — В. Б.). И конечно, в процессе образования единой воли при наличности живых индивидов, составляющих союзную организацию, их воля должна подвергнуться серьезным стеснениям»[10].

Вопрос об общей (коллективной) воле прекрасно (коротко и вместе с тем емко) поставлен и у П. II. Гуссаковского. Называя соображение о решении корпоративных дел но большинству голосов «явно несостоятельным», он пишет: «Общее собрание является органом акционерного общества, по не уполномоченным отдельных акционеров. Вследствие этого постановления его выражают собою волю общества как юридического лица, но не волю отделышх участников общества. Корпоративное устройство АО, несомненно, налагает на отдельных акционеров обязанность подчиняться решениям общего собрания даже и в том случае, когда это решение не соответствует их личным выгодам и намерениям»[11].

Корпоративный акт как продукт частной свободы (автономии воли). Сказанное в полной мере подтверждает цитировавшееся выше мнение о том, что но своей юридической природе (частному волевому происхождению) корпоративный акт наиболее близок к сделке. Тем не менее со сделкой он не сливается, поэтому правильнее называть его сделкоподобным действием. Корпоративный акт (как и сделка) — это юридический акт частного лица (корпорации) или коллектива частных лиц (не имеющего статуса юридического лица), т.е. действие, имеющее юридическую (в частности — гражданско-правовую) направленность. Направленность эта, однако, иного рода, чем направленность сделки. В то время как непосредственной целью сделок является возникновение, изменение или прекращение гражданских правоотношений, корпоративные акты непосредственно направляются на динамику общей гражданской либо специальной корпоративной правоспособности участников общей деятельности.

Судя по всему, именно 1) частное происхождение, 2) гражданско-правовая направленность и 3) результативность (правомерность) и являются настоящими причинами, побуждающими видеть в корпоративных актах сделки. Но такое обобщение не принимает во внимание видовых признаков сравниваемых понятий, а они у них различные. В самом деле: 1) в то время как сделка выражает индивидуальную волю частного лица, ее совершившего, корпоративный акт выражает общую волю (т.е. волю коллектива частных лиц), быть может даже, что и персонифицированного (имеющего статус юридического лица); 2) обязательность единичной сделки для известного лица зиждется на конкретном акте изъявления воли о своем участии в такой сделке; обязательность же корпоративного акта для известного лица зиждется на абстрактном акте изъявления воли о его участии в актах данного рода.

Данное отличие можно описать и иначе. Совершение одной сделки — это один случай реализации общей гражданской правоспособности, причем, приводящий всякий раз к приобретению, изменению или прекращению гражданских правоотношений. Сколько раз известное лицо воспользовалось своей гражданско-правовой способностью к их совершению (сделкоспособностью) — столько же сделок оно совершило. Один акт изъявления воли об участии в общей деятельности — источник обязательности всех корпоративных актов, законно постановленных в рамках этой деятельности общей волей ее участников, сколь бы велико ни было их количество, кем бы ни были участники этой деятельности и каково бы ни было юридическое содержание этих актов[12]. Некоторые корпоративные акты могут (подобно сделкам) порождать, изменять и прекращать как права, так и обязанности участников общей деятельности, но это — второстепенная и в известной мере случайна черта корпоративных актов. Главная и непременная отличительная черта корпоративных актов состоит в их непосредственном влиянии на гражданскую правоспособность участников общей деятельности — на принадлежащие им способности к совершению юридических действий и на те состояния юридического ожидания и юридической связанности, в которых они находятся[13]. Именно об этом, кстати сказать, пишет Д. В. Ломакин, когда утверждает, что «...нередки случаи, когда акты органов управления (корпораций. — В. />.), особенно справедливо это звучит в отношении (актов. — В. Б.) волеобразующих органов, не имеют самостоятельного значения, а порождают, изменяют или прекращают права и обязанности лишь в совокупности с другими юридическими фактами...»[14].

Таким образом способность общей (коллективной) воли (в том числе юридически не персонифицированной) продуцировать корпоративные акты, юридически обязательные для участников соответствующего коллектива, имеет частноправовое происхождение. В ее основе — «отчужденные» частными лицами — участниками коллектива — способности изменять свое правовое положение и свою гражданскую правоспособность в сфере ведения дел коллектива (достижения общей цели, реализации общего интереса), т.е. кусочки» (элементы) их прежде ничем не стесненной (не «обрезанной», не ограниченной) общей гражданской правоспособности. Не государство наделяет человеческий коллектив (участников общего дела) способностью властвовать над своими членами (участниками), а сами члены (участники) этого коллектива признают наличие у коллектива такой способности (наделяют его ею) и соглашаются подчиняться той власти, которая будет проявлять себя в ходе реализации этой способности. Государство же, регламентируя строение, создание и деятельность коллективов одних типов (семей, коллективов имущественной и правовой общности, хозяйственных товариществ и обществ, кооперативов, общественных объединений, ассоциаций, союзов и т.д.) и допуская (но при этом не регулируя!) либо и вовсе прямо запрещая создание коллективов других типов (братств, содружеств, общин, землячеств, движений, вооруженных формирований, преступных группировок, банд, шаек и т.п.), подчеркивает тем самым признание либо отрицание юридического значения актов реализации коллективной власти — корпоративных актов известного содержания и формы (типа). Точно таким же образом государство поступает со сделками и вообще всеми фактическими обстоятельствами: оно дает им юридическую оценку.

Свобода или иначе автономия воли заключается в возможности участника общественных отношений самостоятельно (“по своему усмотрению”, “исключительно и независимо от посторонних лиц”, “своей волей и в своем интересе”) определять факт, степень, продолжительность , способы и иные характеристики своего участия в общественных отношениях; свобода есть в первую очередь право выбора, сделав который лицо принимает на свой счет все его последствия, как выгодные, так и неблагоприятные, поскольку вопрос о целях, причинах и мотивах сделанного выбора остается исключительно частным делом частного лица. Отчуждение или ограничение частным лицом в пользу более или менее юридически оформленного коллектива способности определять границы собственного поведения «в обмен» на возможные выгоды от своего участия в чужой или общей деятельности (в том числе — посредством установления известных норм и правил такого поведения) представляет собой один из важнейших способов реализации автономии воли, точнее — такого ее элемента, как «...право... независимой от государства социальной власти»[15]. Направленные правомерные действия (решения, акты), которые (судя по их внешним признакам) исходят от коллектива — обладателя отчужденной ему частными лицами возможности автономного правотворчества (являются воплощением общей (коллективной) воли), следует называть корпоративными правовыми актами (или просто кор! юрати вн ы м и актам и ).

  • [1] Это вполне может случиться в АО, где кворумом правомочности общего собранияявляется присутствие акционеров, «...обладающих в совокупности более чем половиной голосов размещенных голосующих акций общества» (абз. 1 п. 1 ст. 58 Законаоб АО), а кворумом принятия решения — но общему правилу «...большинство голосов акционеров — владельцев голосующих акций общества, принимающих участиев собрании» (п. 2 ст. 49 Закона). Для повторного общего собрания кворум правомочности еще меньше (п. 3 ст. ст. 58): не менее чем 30% размещенных голосующих акций, но кворум принятия решений прежний — простое большинство от числа присутствующих. Значит, на собрании с участием акционеров-владельцев 51% акцийрешение может быть принято акционерами, владельцами 26% акций; если же речьидет о решении повторного собрания, на котором присутствуют обладатели 31% акций, то оно может быть постановлено всего лишь 16% голосов акционеров. Несмотряна постановление решения таким вот «абсолютным меньшинством» оно все равнобудет обязательным для всех 100% акционеров.
  • [2] Сказанное относится не столько к «компаниям одного лица», сколько к корпоративным актам единоличных органов корпораций.
  • [3] Действительным носителем общей воли будет корпорация — юридическое лицо;мыслимым — коллектив соучастников.
  • [4] И в этом смысле, безусловно, более правильно поступают те, кто видит в корпоративных актах результат сонаправленных действий многих лиц и считает их односторонними (а не многосторонними) юридическими актами. В конце концов, с гражданско-правовой точки зрения решение общего собрания тех же акционеров — эго решениеДО, а вовсе не самих акционеров.
  • [5] Быть может, соблюдение именно неформальных и незаконных требований системыблюдется наиболее тщательно. Защищать «своих» и противостоять «чужим» — непременные требование любой социальной системы; первое — условие ее внутреннегоструктурирования и сохранения стабильности, второе — условие ее внешней экспансии (развития). Человек, не желающий соблюдать требования социальной системы,рано или поздно, но обязательно оказывается за ее пределами (сначала но существу,а затем и формально).
  • [6] По признанию последнего, «...страницы, посвященные в труде проф. Петражицкоговопросу о влиянии акционеров на управление, равно как и роли учредителей, являются не только лучшими в его работе, но лучшими во всей (довольно большой) литературе, посвященной этому вопросу» (Каминка А. И. Основы предпринимательскогоправа. Пг., 1917. С. 106). Им имеются в виду, очевидно, с. 159—174,184—189 монографии Л. И. Петражицкого 1898 г. или с. 167—180, 196—202 его работы 1911 г. (указаныв списке дополнительной литературы).
  • [7] Каминка А. И. Акционерные компании: Юридическое исследование. СПб., 1902. Т. I.С. 484.
  • [8] Там же. С. 486.
  • [9] Каминка А. И. Основы предпринимательского права. С. 104.
  • [10] Камипка А. И. Основы предпринимательского права. С. 104—105, 136—137 (выделение наше. — В. Б.).
  • [11] Гуссаковскии II. Н. Указ. соч. С. 55 (выделение наше. — В. Б.).
  • [12] В правообъектной сфере содержательным аналогом актов изъявления воли об участии в общей деятельности являются распорядительные акты, совершаемые в отношении правовых (имущественных) комплексов. Лучше всего это видно на примерезавещания — одностороннего распорядительного акта универсального значения, т.е.распространяющего свое действие в равной мере на все права и обязанности (наследственную массу) завещателя, независимо от их природы и времени приобретения,в том числе те, которых ко времени написания завещания не имеется — лишь бы таковые принадлежали завещателю ко времени открытия наследства. Пет никакойразницы и в актах распоряжения предприятиями: в совокупности с обязательственными сделками, объясняющими основания их совершения, они, будучи однажды совершенными, касаются в равной мере всех составляющих предприятия, независимоот их природы и времени приобретения.
  • [13] Именно этим обстоятельством (влиянием корпоративных актов на правоспособностьучастников корпоративной деятельности) и объясняется подмеченный С. С. Вилки-ным эффект иерархии корпоративных актов — невозможность принятия решений,противоречащих уставу корпорации — юридического лица (в сделках, как известно,ситуация обратная: сделка специальная отменяет генеральную), или совершениядействий, препятствующих ведению общего дела (см.: Вилкин С. С. Указ, статья.С. 62—63). Этой же причиной (непосредственным влиянием на общую гражданскуюи специальную корпоративную правоспособность) объясняются многотрудные дискуссии но проблеме допустимости так называемых акционерных соглашений — соглашений о специальном порядке реализации прав акционера — и весьма осторожное(если не сказать настороженное) отношение к этому институту представителей научных кругов и судебной практики.
  • [14] Ломакин Д. В. Указ. соч. С. 191.
  • [15] Вилкин С. С. Указ, статья. С. 53.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >