Неосновательное обогащение

Понятие неосновательного обогащения (condictio). Конкурирующие подходы к его конструированию и их оценка.

Неосновательное обогащение принадлежит к разряду самых спорных понятий в нашем гражданском праве, а в том виде, в котором оно разделяется нами, относится еще и к числу наиболее своеобразных. В самом общем виде неосновательное обогащение может быть определено как приобретение или сбережение имущества одним лицом (обогатившимся) за счет другого лица (потерпевшего) без надлежащего правового основания, установленного законодательством, иным правовым актом или сделкой (см. и. 1 ст. 1102 ГК). Из этого определения видно, что неосновательное обогащение может принимать либо форму неосновательного приобретения, либо форму неосновательного сбережения имущества — в этом все отечественные юристы едины. Но вот в вопросе о том, в каком смысле следует понимать слова «приобретение» и «сбережение», мнения отечественных специалистов расходятся и весьма радикально. Противостоящие друг другу направления в этом вопросе могут быть названы чисто юридическим и юридико- фактическим[1].

1) Подавляющее большинство отечественных авторов понимают приобретение и сбережение в юридическом смысле этих слов, т.е. как случаи возникновения и сохранения прав на то или иное имущество (имущественных прав)[2]. Предметом любого обогащения — в какой бы форме оно ни происходило — никогда не является само имущество (вещи, результаты интеллектуальной деятельности и т.д.) — таким предметом выступают только имущественные права. Соответственно, под неосновательным приобретением понимается возникновение у обогатившегося лица имущественного права вместо {за счет) прекратившегося имущественного права той же стоимости, принадлежавшего потерпевшему лицу, под неосновательным сбережением — сохранение (удержание) права па имущество обогатившимся лицом вопреки необходимости его прекращения для создания на его базе (за его счет) имущественного права потерпевшего той же стоимости. В случае, когда объектом неосновательно приобретенного или сбереженного имущественного права выступают вещи, вопрос о том, поступили ли они в состав имущества обогатившегося (в его фактическое владение, на его баланс) или нет в случае приобретения (равно как и вопрос о том, сохранились ли они в составе имущества обогатившегося или выбыли из него), носит в общем второстепенный характер; если фактическое поступление (сохранение) вещей в имуществе обогатившегося и имеет какое- либо значение, то только как основание обогащения в собственном (юридическом) смысле (условие приобретения или сохранения права). Наличие или отсутствие обогащения определяется не наличием (отсутствием) физической передачи вещей из рук в руки, а наличием (отсутствием) такого факта, как возникновение (сохранение, «не- прекращение») права собственности на вещи у обогатившегося лица за счет потерпевшего.

Еще в 1938 г. М. М. Агарков — основоположник современного российского учения о неосновательном обогащении — находил, что «...понятие обогащения является обратным понятию имущественного вреда... Имущественный вред имеет место, если потерпевший потерял какую-то часть своего имущества или не получил выгоды, которую он должен был получить. Обратно, обогащение имеет место, если обогатившийся сберег имущество, которое он нормально должен был потерять или израсходовать, или же получил выгоду, которую не должен был получить.... Получение выгоды имеет место только в случае приобретения какого-либо имущественного права. — Если лицо не приобрело никакого имущественного права, то нет полученной выгоды, так как нет увеличения имущества. Поэтому простое фактическое владение вещью, без приобретения на нее права, само по себе не является обогащением. Однако если благодаря фактическому владению вещью что-либо сбережено, то обогащение имеется...»[3] (выделено нами. — В. Б.). Можно спросить, почему? Именно потому, что сбережение является понятием, исключающим передачу, — юридический факт, выполняющий роль основания прекращения права собственности передающего и основания возникновения права собственности получающего. Идентичная позиция занималась ученым и в иных его сочинениях[4].

Некоторое время спустя она воплотилась в соответствующем томе Курса советского гражданского права, написанном Е. А. Флей- шиц и изданном иод эгидой ВИЮН. «...О приобретении имущества можно говорить только в случаях, когда у обогатившегося возникло то или иное имущественное право. Поступление вещей в фактическое владение не составляет обогащения владельца.... — Сбережение имущества имеет место, если одно лицо исполнило обязательство другого, приняло на себя обязательство в пользу другого или вместо другого, отказалось от права требования к другому, произвело расходы, которые при нормальном положении дела должен был бы произвести обогатившийся. ... — Сбережение имущества является обогащением ... только в том случае, если имущество данного лица должно было уменьшиться, но не уменьшилось. — Поэтому неисполнение обязательства не является сбережением имущества должником. Неисполнение обязательства не есть способ его прекращения...»[5]. Продолжая последний пример, можно сказать, что неосновательное обогащение возникнет в том случае, когда обязательство (по какой-либо причине) прекратится, но основание такого прекращения не приведет

1) ни к прекращению каких-либо прав должника, 2) ни к удовлетворению законного интереса кредитора.

Именно такое понимание существа неосновательного обогащения в настоящее время можно назвать общепризнанным[6]. Из числа наших современников — авторов специальных исследований по проблеме неосновательного обогащения, отправляющихся от этого — чисто юридического — подхода к его пониманию мы бы особо выделили В. С. Гербутова[7].

2) В отечественной литературе высказан также взгляд, в соответствии с которым под приобретением и сбережением было предложено понимать явления не только (или не столько) юридического, но и (в первую очередь) фактического характера. Так, еще Д. Д. Гримм выделял обогащение в обширном и тесном смыслах, определяя первое как «...всякое увеличение имущества лица, являющееся результатом присоединения к нему новых благ денежной ценности без выделения соответствующего эквивалента»[8], а второе — как «...увеличение имущества одного лица на счет имущества другого лица путем перехода благ денежной ценности из одного имущества в другое... увеличение имущества одного лица (которое) предполагает уменьшение имущества другого лица»[9] (выделено нами. — В. Б.). Подобные определения нельзя было бы ни в чем упрекнуть, если бы среди приводимых автором примеров случаев неосновательного обогащения в тесном смысле не фигурировала бы[10] ... кража! — обстоятельство, ни при каких условиях не способное привести к обогащению в юридическом смысле. Заключительный авторский вывод по итогам первой главы — «обогащение само по себе есть явление экономическое»[11] — равно как и последующая постановка вопроса о юридическом значении обогащения (наименование и содержание гл. 2), и определение «обогащения в юридическом смысле» как «отъ- емлемого экономического обогащения»[12] — все эти и многие другие обстоятельства позволяют твердо установить, что профессор Гримм был сторонником как минимум смешанного понимания обогащения, т.е. объединял в рамках этого понятия как случаи неосновательного приобретения и сбережения имущественных прав, так и случаи неосновательного поступления и сохранения имущества в фактическом владении обогатившегося.

Такой же — двойственной — позиции придерживалась А. Е. Семенова. Характеризуя (буквально в двух словах) понятие обогащения но римскому праву, она абсолютно справедливо связала его со стремлением «...разрушить или парализовать те приобретенные права на имущества или действия, которым не соответствовало их материально-хозяйственное основание...»[13]; но в последующем, освещая существо понятия обогащения по современному ей советскому праву, она указала, что «...обогащением, в смысле ГК, будет всякое увеличение имущества, в том числе увеличение ценности имущества без увеличения его материального субстрата или получение хозяйственной выгоды без изменения материального или правового состава имущества»[14] (выделено нами. — В. Б.). Коротко можно было бы сказать, что данный автор предлагает понимать под юридически значимым обогащением обогащение во всех возможных смыслах этого слова.

В современной литературе главным сторонником подобного — смешанного, юридико-фактического — понимания неосновательного обогащения является Д. В. Новак, отправляющийся в своих исследованиях[15] в первую очередь от «экономической» теории обогащения Д. Д. Гримма, а также от работ некоторых советских (А. Н. Арзамасцева, Е. Л. Невзгодиной, В. П. Шахматова) и современных (В. В. Был- ков, А. Л. Маковский, Л. А. Новоселова, С. А. Синицына, Ю. Е. Тук- таров) авторов.

3) Нс ставя своей целью разрешение вопроса о понятии неосновательного обогащения в том или другом смысле, мы, тем не менее, считаем нужным отметить следующее. Юридико-фактическая (смешанная) концепция неосновательного обогащения несет на себе как минимум шесть «родимых пятен», которые сами но себе если и не опровергают ее, то но меньшей мере несколько компрометируют, ставя под сомнение ее постулаты.

Во-первых, она абсолютно не укладывается в римское учение о condictio, но отношению к которому она претендует как минимум на некоторое преемство. Никакого преемства между римским обогащением в смысле приобретения права на вещь по формальным основаниям (в отсутствие необходимых для этого юридических фактов материального права) и представлением о кондикции как поступлении вещи в фактическое владение (по крайней мерс — в современном понимании последнего термина) нет и быть не может. Само по себе это, конечно, не страшно; другое дело, что от римских «генеалогических корней» ей придется отказаться.

Во-вторых, не вполне понятен тот (сакральный, не иначе!) смысл, который мог бы заключаться в юридико-фактической теории кондикщи. Гражданское право знает достаточное количество инструментов для восстановления разрушенного фактического положения вещей, главным из которых является, конечно же, виндикационный иск. Если иск из неосновательного обогащения (кондикциониый иск) выполняет тс же функции, что и виндикационный, то, спрашивается, зачем он нужен?[16] В том-то и соль, что кондикциониый иск обретает право на существование лишь при условии, что он рассматривается как инструмент решения таких ситуаций, которые не могут быть урегулированы при посредстве иска виндикационного, т.е. ситуаций иных, чем простое выбытие имущества из фактического титульного владения.

В-третьих, смешанная теория кондикции не способна объяснить существо иска о возмещении стоимости неосновательного обогащения, который может быть предъявлен в случае невозможности возврата неосновательно приобретенного или сбереженного имущества в натуре, известного, между прочим, и нашему законодательству (п. 1 ст. 1105 ГК). В самом деле: при кондикции, существо которой исчерпывается поступлением вещей в фактическое владение, удовлетворение такого иска привело бы к обогащению потерпевшего за счет получения в собственность денежных средств, выплачиваемых в счет возмещения при сохранении права собственности на вещи, являющиеся предметом кондикции.

В-четвертых, смешанная теория кондикции не имеет универсального характера, поскольку рассчитана только на те общественные отношения, которые тем или иным образом связаны с вещами. Между тем сфера применения института кондикции (даже в римском праве, не говоря уж о современном) много шире.

В-пятых, объединение под рамкой одного родового понятия принципиально разнородных случаев — понятий различных родов — понятий о фактах и о правах, является, мягко говоря, нелогичным. Внимательный читатель помнит, что с подобной ситуацией мы уже сталкивались в ходе рассмотрения понятия имущественного комплекса, по итогам которого мы пришли к выводу о необходимости заменить его понятием о комплексе правовом.

Наконец, в-шестых, обращение к работам тех цивилистов, фамилии которых поминаются в качестве «авторитетов» — сторонников юридико-фактической концепции, позволяет установить, что наши современники, ссылающиеся на них якобы в подтверждение своих взглядов, нередко выдают желаемое за действительное. Те же их высказывания, которые действительно подкрепляют эту точку зрения, всегда сделаны в связи с исследованием совсем иных — более широких или смежных — вопросов и в этом смысле являются более продуктом случайности, чем закономерным результатом полноценного научного исследования.

  • [1] В принципе возможно и третье — чисто фактическое — направление, т.е. видениесущества неосновательного обогащения в одном только фактическом увеличении(не уменьшении) имущества «в руках» какого-либо лица; но за отсутствием сторонников этого направления, а также потому, что его недостатки будут предметом анализа в рамках изучения направления юридико-фактического, мы полагаем возможнымданное, чисто гипотетическое течение специально не обсуждать.
  • [2] О существе понятия приобретения — см. Белов В. Л. Отчуждение и приобретениепо российскому Гражданскому кодексу (понятийно-терминологическая сторона вопроса) // Законодательство. 2006. № 7. С. 8-19.
  • [3] Гражданское право: учебник / под ред. Я. Ф. Миколенко. М., 1938. Т. 2. С. 378.
  • [4] См, например: Агарков М. М. Обязательство по советскому гражданскому праву. М.,1940. С. 155—158; Гражданское право : учебник / под ред. М. М. Агаркова, Д. М. Генкина. М., 1944. Т. 1. С. 352-353.
  • [5] Флейшиц Е. А. Обязательства из причинения вреда и из неоеновательного обогащения. М., 1951. С. 211-212.
  • [6] См., например: Гражданское право : учебник / под ред. Е. А. Суханова. 3-е изд. Т. IV.М., 2006. С. 701-710.
  • [7] См. его статьи в журнале «Вестник Гражданского Права» (2008. № 2. С. 282—313;2009. № 4. С. 277-302).
  • [8] Гримм Д. Д. Очерки по учению об обогащении. Вып. 1. Дерпт, 1891. С. 9.
  • [9] Там же. С. 10.
  • [10] Там же. С. 10,27.
  • [11] Там же. С. 25.
  • [12] Там же. С. 27, 29,31 и сл.
  • [13] Семенова А. Е. Обязательства, возникающие вследствие неосновательного обогащения, и обязательства, возникающие из причинения вреда. М., 1928. С. 5.
  • [14] Там же. С. 6.
  • [15] См. Новак Д. В. Неосновательное обогащение в гражданском праве (сравнительно-правовое исследование) : дис.... канд. юрид. наук. М., 2006, а также статьи в журнале«Вестник Гражданского Нрава» (2007. № 1. С. 5-44; 2009. № 3. С. 289—316).
  • [16] Вопрос следует поставить, конечно, шире — о соотношении кондикционного искас исками всех других видов, в том числе исками виндикационным, негаторным, реституционным, восстановительным, компенсационным и процентным.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >