Неосновательное обогащение как юридический факт.

Строго юридическая теория имеет, пожалуй, всего один недостаток, стоящий, однако, любого количества других. Если неосновательное обогащение есть понятие о неосновательном приобретении или сохранении субъективного права, т.е. понятие, существующее исключительно в одной только гражданско-правовой (идеальной, умозрительной) сфере, то как же в гаком случае позиционировать его в системе юридических фактов — обстоятельств фактических, т.е. понятий, принадлежащих к области реальной действительности? Да и соответствует ли разделяемый нами взгляд на неосновательное обогащение как на понятие, «обратное понятию вреда» (М. М. Агарков), этому последнему как относящемуся к области фактических (а не юридических) отношений*? Может ли понятие, обратное фактическому, быть понятием юридическим?

*см. § 2 гл.6

Прежде чем начать разбираться в поставленных вопросах, необходимо твердо усвоить следующую непреложную истину. Неосновательное обогащение как понятие юридическое (юридический эффект или результат, юридическое последствие) само должно иметь в своем основании (в качестве своей причины) какой-то юридический факт, причем, непременно традиционный^ относящийся к области классических фактических обстоятельствдействий или событий. Что же это будет за факт? И не получится ли так, что неосновательное обогащение может стать гражданско-правовой результирующей фактических обстоятельств различных типов? Обращение к п. 2 ст. 1102 ГК не может не убедить нас в правильности именно этого предположения.

Рассмотрим несколько примеров тех обстоятельств, которые традиционно считаются причинами, порождающими неосновательное обогащение: 1) повторная оплата долга; 2) оплата долга, никогда не существовавшего; 3) исполнение ненадлежащему лицу; 4) сохранение имущества благодаря инициативным действиям третьего лица в чужом интересе; 5) списание банком денег с открытого у него счета заемщика в собственную пользу в безакцептном порядке; 6) отделение плодов и присвоение доходов от незаконного использования чужого имущества (в том числе осуществления чужого права);

  • 7) включение чужой вещи в качестве элемента в свою собственную вещь; 8) выдача груза перевозчиком лицу, не имеющему права на его получение; 9) зачисление банком денег на счет лица, не являющегося получателем платежа; 10) сплав, склейка, смешение, иное соединение однородных предметов в единую новую вещь, вызванные воздействием огня, воды или ветра. Сравнивая перечисленные случаи, легко понять, что между ними общего и в чем их различие. Именно: неосновательное обогащение может стать следствием:
  • 1) действий самого потерпевшего (случаи 1—4);
  • 2) действий обогатившегося (случаи 5—7);
  • 3) действий третьих лиц (случаи 8 и 9);
  • 4) событий (случай 10).

*1® р «

см. § 2 гл. 6

Все другие предпосылки для правильного ответа на поставленный вопрос у нас уже имеются . Л что, если высказанная нами гипотеза о неосновательном обогащении как элементе правоохранительного фактического состава не такая уж безумная, какой может показаться на первый взгляд? В таком случае все встает на свои места: неосновательное обогащение как гражданско-правовой результат, не способный к самостоятельному бытию, существует и проявляет себя только в качестве элемента фактического состава, который, по этой причине, также имеет смысл обозначить термином «неосновательное обогащение». Этот состав включает в себя три элемента: 1) правоохранительный факт; 2) собственно обогащение и 3) причинную связь между ними.

С учетом четырех альтераций первого элемента и двух — второго, мы получим восемь разновидностей подобного («обогащенческого») правоохранительного состава (номера в таблице соответствуют номерам рассмотренных выше примеров).

Факты-причины неосновательного обогащения

Действия

Собы-

тия

потерпевшего

обогатившегося

третьего лица

Неосновательное обогащение в формах

приобретения

1—3

5—7

8,9

10

сбережения

4

Такой подход к понятию неосновательного обогащения не только подтверждает нашу гипотезу о его соподчинении (наряду с составом гражданского правонарушения) общему родовому понятию — понятию правоохранительного фактического состава — но и находится в полном соответствии с образным выражением М. М. Агаркова об обратном характере двух данных институтов. Противопоставление причинения вреда неосновательному обогащению становится возможным именно благодаря различному «знаку» этих понятий. Это различие в знаке является следствием использования противоположных методологических приемов в их умопостроении: в то время как понятие возникновения вреда отталкивается «от проигравшего (потерпевшего)» и поэтому обозначает отрицательные (с его точки зрения) изменения, привнесенные в охраняемые правом фактические общественные отношения противоправным деянием причинителя вреда, понятие неосновательного обогащения, напротив, строится «от выигравшего» и обозначает положительные (для него) изменения в фактических отношениях. Но если отрицание чего-то прежде существовавшего не всегда предполагает изменение правовых форм общественных отношений[1], то утверждение в общественных отношениях чего-то нового, возникновение какого-то нового отношения или сохранение (вопреки всем законам) такого отношения, которое должно было бы прекратить существование, будет предполагать изменение гражданско-правовых форм общественных отношений, что называется, с неизбежностью.

Таким образом, понятия о возникновении вреда, с одной стороны (как явлении фактического мира, обусловленном противоправными деяниями), и о неосновательном обогащении (как явлении юридическом, которое может стать следствием самых различных фактических обстоятельств, независимо от релевантности вопроса об их противоправном характере) — с другой, обслуживают две различные стороны человеческих отношений, взаимно дополняют друг друга и в этом смысле действительно являются обратными. Обогащение само по себе — факт реальной действительности, юридически иррелевантный; обогащение же, ставшее следствием таких обстоятельств, которые свидетельствуют о его 1) безосновательности и о том, что оно 2) состоялось за чужой счет, объединяется с ними в фактический состав, каковой было бы правильно именовать неосновательным обогащением. Неосновательное обогащение, следовательно, — это сложный фактический состав — разновидность правоохранительного фактического состава.

  • [1] Имея в виду, что способом такого отрицания является противоправное деяние, можноожидать скорее того, что право будет стараться всеми силами сохранить нормальныеюридические формы общественных отношении (хотя бы и «поломанных») в неприкосновенности, в их «должном» виде, тем самым привнося в жизнь то расхождениемежду юридическим долженствованием и реальной действительностью, которое такчасто является поводом к критике весьма размашистой, но мало результативной деятельности нашего законодателя.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >