Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Психология arrow Экспериментальная психология

ПРЕДПОСЫЛКИ СТАНОВЛЕНИЯ ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОГО МЕТОДА В ПСИХОЛОГИИ

Предпосылки перехода к современным направлениям эмпирических методов

Исторически сложившаяся систематика и профессиональные предпочтения

Исторически наиболее старой классификацией является выделение следующих трех методов как основных структур организации психологического исследования: 1) интроспекции, 2) экстероспекции, включая наблюдение, 3) понимания.

Первый метод — интроспекция — изучается в курсах общей психологии и истории психологии. Отметим только ту его особенность, которая не всегда акцентируется, — многообразие линий рассмотрения внутреннего опыта, умозрительно постигаемого субъектом. Поток сознания, становление мысли, тонкости переживаний, "внутренние смыслы" — эти разные предметы внутреннего наблюдения, или саморефлексии, обусловливают содержательные различия в результатах интроспекции, предполагающей научение, или знание, что фиксировать и как интерпретировать свой внутренний опыт. Таким образом, интроспективный метод, с одной стороны, предполагает отягощенность субъекта психологическими знаниями, а с другой — неспецифичен по своему предмету. Поэтому, в частности, в вундтовской лаборатории родился "кентавр" экспериментальной интроспекции, где от экспериментирования было использовано изменение стимуляции (цвета, звуки, запахи), а от интроспекции — способ экспликации эмпирических данных (о внутреннем опыте субъекта).

В современных прагматических попытках использовать внутреннее наблюдение (это уже не собственно интроспективный метод) остались две важные составляющие: 1) анализ самоотчетов испытуемых, рассматриваемых в качестве данных самонаблюдения, и 2) оценка вклада субъективной составляющей (со стороны ограничений и возможностей самого наблюдателя) в процесс любого внешнего наблюдения (при реализации методов наблюдения или специальных методик суждения, сравнения и т.д.).

Метод экстероспекции — это наблюдение за другим человеком и группой людей, или внешнее наблюдение. Здесь позиции "испытуемого" (как наблюдаемого субъекта) и наблюдателя, т.е. психолога-исследователя, разделены. Однако это суженное понятие экстероспекции -как наблюдения за поведением.

Экстероспекции может пониматься и более широко -как возможность экспликации характеристик процессов и состояний, не подводимых обычно под категорию форм поведения. Тогда фиксация показателей времени реакции или КГР также выступят наблюдаемыми показателями, т.е. эксплицируемыми или объективируемыми.

Проницательность психолога, знание им контекста ситуации можно назвать в ряде других составляющих, обеспечивающих репрезентативность данных наблюдения (подробнее — в гл. 14). Что может и чего не может увидеть внешний наблюдатель? Ограничение диапазона наблюдаемой реальности зависит во многом от теоретического обоснования используемых психологических реконструкций.

Так, при использовании методики "рассуждение вслух", когда вербальное поведение есть не более чем источник внешних показателей для интерпретации этапов и механизмов мышления, авторы исследований обосновывают достаточно разные психологические гипотезы. Это также касается восприятия наблюдателем мимики при идентификации эмоций и ряда других приложений метода наблюдения.

В психологии построению объяснения, связываемого в историко-психологическом контексте с истоками развития научного метода в работах Фехнера, Эббингауса и других исследователей, стремившихся к построению психологического объяснения в рамках представлений классической науки, противостояла другая методологическая парадигма — понимания. В рамках понимающей психологии развивались другие методы, в частности, феноменологический. Современные направления феноменологии, герменевтики и психологии понимания рассматриваются в учебниках по методологии психологии [Корнилова, Смирнов, 2011], и сейчас речь идет только об истоках метода понимания, который противопоставляется эксперименту как исследовательскому методу.

Метод понимания — это общее название для ряда форм субъективного познания, предполагающих "непосредственное восприятие чужой души".

Следует выделить три аспекта такого общего определения.

Во-первых, оно было изначально тесно связано с конкретизацией предмета психологии как познания души (например, в подходе В. Дильтея). В современной герменевтике это также понимание текста, что отражено в методологии так называемых качественных методов. Оттенок "так называемые" фиксирует только тот аспект проблемы классификации методов, что качественные методы изначально характеризовали любое психологическое исследование, фиксировались ли его показатели как данные наблюдения или самонаблюдения.

Для метода понимания изначально была характерна претензия на представление понимания как постижение духовно сущего, в то время как другие методы психологии якобы не служат цели понимания. Вряд ли с такой архаичной установкой следует спорить, поскольку при всех драмах психологии, связанных с изменениями критериев научности психологического познания, общая цель понимания исследуемой, наблюдаемой или постигаемой реальности лежит в основе развития психологических школ.

Во-вторых, такое определение метода понимания подразумевает возможность использования разных механизмов для достижения цели психологического понимания. Если раньше этот метод предполагал обязательное обращение к понятию интуиции, то теперь чаще используется понятие эмпатии.

Если в дильтеевской психологии понимания и ряде направлений глубинной психологии методики понимания предстали в качестве самостоятельных средств психологического познания, то в современных подходах понимание рассматривается, с одной стороны, как цель применения любого психологического метода, а с другой — как один из компонентов мышления при построении научного объяснения или одно из средств и профессиональных умений психолога-консультанта (эксперта, психотерапевта). Стремление снять субъективность интерпретаций психологической реальности (наблюдаемого или понимаемого внутреннего опыта) на основе отказа от каких-либо предсуждений или, напротив, легализация всего поля возможных интерпретаций (для понимания текста) для построения "объективного" понимания (например, в слиянии горизонтов разных субъективных пониманий) — эти направления представлены в современных вариантах развития феноменологического метода и методов герменевтики.

В-третьих, понимание может характеризоваться не как метод, а как уровень достигаемой психологом интерпретации тех аспектов психологической реальности, которые не могут быть переведены в отрефлексированные доводы. Это связано с оценочным аспектом уровня профессионализма психолога, с одной стороны, и присутствием в психологических теориях и гипотезах компонентов, принимаемых априорно в качестве необъясняемых, например отражающих ценностное отношение, — с другой. Легализация ценностных аспектов в психологических исследованиях и выводах на их основе стала характеристикой современного этапа научного познания в ракурсе постнеклассической науки.

Мастерство практикующих клинических психологов или психологов в консультативной практике, так же как и мастерство экспериментатора, включает интуитивную (гипотез и ситуации психологического обследования и обоснования диагностически значимых признаков. Однако интересы психологов-исследователей и психологов-практиков существенно разнятся. Стабильность направленности профессиональных предпочтений демонстрирует следующий экскурс.

Экскурс 2.1

Приведем пример эмпирического исследования, демонстрирующего устойчивость интересов психологов-исследователей и психологов-практиков, в котором корреляционный подход сочетался с лонгитюдным, что одновременно позволяет обозначить схему исследования, сочетающую неэкспериментальные методы в исследовательских целях.

Схема исследования включала сравнение трех групп испытуемых, которые были аспирантами по психологическим направлениям в трех университетах. Им в 1989 г. были посланы опросники, в которых их спрашивали об их интересах и тех видах деятельности, которыми занимаются психологи. На каждом факультете были клинические, консультационные и экспериментальные программы, по которым учились эти аспиранты. Процент откликнувшихся составил — 66%, это 204 респондента, 33% — мужчины, 67% — женщины. Испытуемых условно объединили в две группы — обучающихся по исследовательской программе (экспериментальной психологии) и по клинической. Студенты сами выбирали, по какой программе они будут получать магистерскую степень, соответственно, и записывались на ту или иную специализацию. Разбиение испытуемых по этой переменной — специализация — было тем самым внешне критериальным, поскольку одна выборка лиц (поступившие на факультет психологии) распределялась в две заданные.

Вместе с тем основанием этого распределения было предпочтение интересов, поэтому можно трактовать критериальную переменную и иным образом — как переменную индивидуальных различий: "тяготение студентов к тому или иному полюсу профессиональных интересов". Проверка этого предположения о соотношении исследовательских и практических интересов у психологов — в группах экспериментальной и клинической психологии — и проводилась с использованием метода перекрестно-отсроченных корреляций.

Через 10 лет всем респондентам, которых удалось найти (их число составило 160 человек), была послана вторая батарея тех же тестов. В итоговую выборку вошли 50% от выборки психологов, протестированных в 1989 г. (часть писем вернулась как недоставленные, на часть респонденты не ответили).

Теперь были выделены более дифференцированные подгруппы: 35% — консультационные программы, 44% — клинические, 21% — экспериментальные. К этому времени 92% бывших студентов получили магистерские степени. Исследовательские и практические интересы (зависимая переменная) в 1989 г. значимо коррелировали с количеством исследовательских часов в неделю в 1999 г., часов, потраченных на психотерапию, на преподавание, а также с количеством публикаций и посещенных клинических мастер-классов (что отражало карьерный рост).

Две горизонтальные линии дают схему аутохонных корреляций, две вертикальные — синхронных корреляций между предпочтениями в два среза измерений, а перекрестные корреляции позволяют ответить на вопросы, как изменяются показатели второй (из двух) переменных "интересов" но отношению к предшествующему измерению первой.

Корреляции между интересами ученых и практиков в 1989 и 1999 гг. (все корреляции значимы при р < 0,01)

Рис. 2.1. Корреляции между интересами ученых и практиков в 1989 и 1999 гг. (все корреляции значимы при р < 0,01)

Если интересы рассматривать как присущие именно профессиональной группе, то они должны показать (и показали) временную стабильность. Как видно на рис. 2.1, корреляция (10 лет) для интересов ученых составила 0,5, для практиков — 0,73. В 1989 г. интересы ученых и практиков коррелировали отрицательно -0,52, а в 1999 так же - 0,44.

В табл. 2.1 приведен другой результат — сравнение предпочтений интересов, оцененных по опроснику предпочтений для Ученых и Практиков (в английской аббревиатуре SPI), где заданы несколько шкал, указанных в первом столбце таблицы. 2-й и 3-й столбцы представляют средние и стандартные отклонения по этим шкалам отдельно для групп, специализирующихся по экспериментальной и практической психологии.

Таблица 2.1. t-тест для независимых выборок по факторным шкалам опросника

t-тест для независимых выборок по факторным шкалам опросника

* В таблице приведены вычисленные значения критерия Стьюдента, согласно которому были получены статистически значимые различия между указанными двумя группами — специалистов в области исследовательской деятельности (экспериментальной психологии) и практически направленной (клинической). Эти данные свидетельствуют в пользу исходной гипотезы о различии профессиональных интересов (по предпочтениям тех или иных видов деятельности) в двух группах.

Но выводы из этих результатов не могут быть направленными. Остались равноправными две конкурирующие гипотезы: о влиянии внешнего критерия (как обусловливающего различия по ЗП профессиональных интересов) и о том, что именно исходные предпочтения (желание проводить исследования или работать в консультационной практике) привели студентов в ту или иную группу. Последующее развитие этого исследования и было направлено на развертывание системы доводов в пользу последней гипотезы.

Если бы эмпирические данные были получены в приведенном исследовании не в форме стандартизованного опроса, а в форме, например, полустандартизованного интервью, то на первый план выступил бы феноменальный аспект представленности профессиональных предпочтений самому респонденту. Для ответа на пункты опросника испытуемому (респонденту) необходимо было попять, что привело его в ту или иную область занятия психологией или почему он не оставил (или оставил) прежние интересы. Тогда психолог мог бы быть включен в наблюдение за становлением этого понимания. Но в заданной исследовательской схеме понимание психологом связи профессиональной специализации и исходных предпочтений аспирантов строилось на пути косвенных реконструкций — на основе полученных данных и примененных процедур их статистического анализа.

Приведенный пример показывает, что и решение вопроса о профессиональных предпочтениях может быть переведено в ранг исследовательского. Отмстим также, что сдвиг в современных представлениях о психологической рациональности намечен в литературе в сторону подчеркивания умения человека полагаться на нерефлексируемые ориентиры, принимать решения в ситуации неопределенности, выходить за рамки объективно заданных ограничений мысли и действий.

 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы