Духовно-идеологические течения в Русской церкви

В XVI в. в Русской православной церкви развивались два главных духовных течения – иосифлян и нестяжателей. В их полемике определялся путь развития Русской церкви на ближайшие десятилетия.

Движение иосифлян, зародившееся в конце XV – начале XVI в. и особое развитие получившее в первой трети столетия, называется по имени одного из главных идеологов течения – Иосифа Санина, игумена Иосифо-Волоколамского монастыря.

Иван Санин (1440–1515) происходил из служилых землевладельцев Волоцкой земли, подчинявшейся Новгороду Великому. Иван принял постриг в Боровском монастыре под именем Иосифа и сразу же активно включился в создание полемических сочинений против еретиков. В 1479 г. Иосиф стал игуменом Боровского монастыря, стоявшего на великокняжеской земле. Но вскоре он оставил игуменство и перешел в удел князя Бориса Волоцкого, где основал монастырь Успения Богородицы, известный как Иосифо-Волоколамский. Здесь Иосиф, будучи игуменом, разработал особую модель монастырской поминальной практики мирян, монастырский устав, активно боролся с ересями и противостоял нестяжателям.

Главным сочинением Иосифа Волоцкого считается "Просветитель" (ок. 1502; вторая редакция – ок. 1510–1511), сборник, в котором объединено от 11 до 16 полемических "слов" против еретиков. До начала XVI в. Иосиф находился скорее в оппозиции к великокняжеской власти, был не согласен с ее попытками секуляризации монастырских земель, не доволен мягкостью властей по отношению к еретикам. Но после соборов 1503 и 1504 гг., когда программа секуляризации была провалена и еретики осуждены, он меняет свою позицию и становится апологетом великокняжеской власти, в 1507 г. участвует в политических интригах против князя Федора Борисовича Волоцкого, сына его былого покровителя. Иосиф Волоцкий оказал большое влияние на формирование идеологии царской власти и концепции воинствующей церкви, а "Просветитель" стал любимой книгой для чтения Ивана Грозного.

Иосиф Волоцкий утверждал, что личное нестяжание монахов (которое он поощрял) не противоречит богатству монастыря в целом. Богатство необходимо монастырю для богоугодных дел: в голодные годы Волоколамский монастырь кормил за свой счет до 7 тыс. крестьян, а в обычное время – от 400 до 500 человек. В монастыре были богадельня, приют для детей-сирот и т.д. Разве возможно творить все эти христианские дела, если на них у монастыря не будет средств, спрашивал Иосиф?

Известный философ С. Λ. Зеньковский по этому поводу писал: "Не будет преувеличением назвать Иосифа Волоцкого христианским социалистом, стремившимся во имя Бога превратить всю Русь в одну монастырскую общину иноков и мирян".

Иосифо-Волоколамский монастырь разработал хорошо отлаженную систему принятия земельных вкладов на помин души. Эти вклады составили основу его богатств. Другие монастыри в развитии поминальной практики ориентировались на Иосифо-Волоколамскую обитель, что вело к развитию крупных монастырей как самостоятельных экономических и социальных организмов, выполняющих для общества важнейшую функцию – спасение души подлинных христиан. Это резко усиливало роль монастырей.

Учение иосифлян было гораздо шире, чем просто защита своих имущественных прав. Иосифляне сформулировали доктрину воинствующей церкви. Они считали, что священникам надлежит активно вмешиваться в мирские дела, направлять действия светских властей. При этом подданным "больше достойно повиноваться власти духовной, чем мирской", – писал монах-доминиканец Вениамин, сподвижник архиепископа Новгородского Геннадия, одного из основателей течения. Церковную деятельность иосифляне рассматривали как своеобразную религиозноземскую службу, некое "Божье тягло". Истинный христианин не должен погружаться в самосозерцание и отречение от мирского. Ему надлежит активно сражаться за веру и дела церкви. Поскольку любая война, как и любая власть, требует для своего обеспечения денег, то церкви положено быть богатой. Ей необходимо обладать материальной базой для успешного несения "Божьего тягла", управления мирскими делами и наставлением людей на истинный путь.

Движение нестяжателей (другое название – "заволжские старцы") возникло в конце XV в. До 1508 г. его духовным лидером был Нил Сорский.

Нил Сорский (1433–1508) жил в Москве; ио мнению некоторых исследователей, до пострижения он носил фамилию Майков и принадлежал к известному дьяческому роду. Постригся он до 1460 г. в Кирилл о-Белозерском монастыре. В юности Нил совершил паломничество на Балканы, в Афонские монастыри и в Константинополь. Там он усвоил идею скитничества как идеального монашеского жития. Вернувшись на Русь, покинул Кирилло-Белозерский монастырь, казавшийся ему "суетным", и недалеко от него в глухом лесу на р. Соре основал свой скит. Позже к нему присоединились последователи, но их число не превышало 15 человек.

"Словарь книжников и книжности Древней Руси" так описывает жизнь Пила в скиту: "Организация жизни в ските позволяет представить довольно выразительный “духовный портрет” его организатора, индивидуалиста-созерцателя и нестяжателя. В кельях жили по одному. Лес на территории скита рубить запрещалось. Из одной кельи могло быть видно не более одной другой, но не должно было быть слышно, что там происходит. Ничего кроме книг, икон и самого нужного, скромного, “повсюду обретаемого и удобь купуемого” в кельях иметь не полагалось. Слуг не держали . Скота тоже не было. Питаться скитяне должны были “от праведных трудов своего рукоделия”. “Рукоделием” же могли заниматься только таким, какое возможно делать под крышей своей кельи. Пользоваться “стяжаниями, иже по насилию от чюжих трудов собираемыми”, им возбранялось. Милостыню допускалось принимать лишь в крайних случаях и умеренную. Помогать другим людям в беде они могли не материальными благами, а “разсуждением духовным”. “Нестяжаиие бо, – считал Нил, – вышши есть таковых поданий”. Встречались жители скита два раза в неделю, собираясь в церковь для всенощной в среду вечером и в воскресенье".

Нил Сорский являлся автором многих духовных сочинений, в том числе монастырского устава. В них он развивал свои идеи аскезы, нестяжательства и скитничества, критиковал "страстные помыслы". От тревог и борьбы мирской жизни он рекомендовал уходить в скит. Свое тело он завещал после смерти бросить на растерзание диким зверям, поскольку оно "много грешило" и недостойно погребения. В "Житии" Нила Сорского проявился идеал монашеской отшельнической жизни, отречения от мира, сосредоточения на служении Господу.

Идеи Нила Сорского и его сторонников базировались на исихазме Григория Синаита, представлявшем собой мистико-аскетическое учение, зародившееся в XIV в. в среде греческих монахов на Афоне. Они утверждали, что существует вечный свет, который явился на горе Фавор во время Преображения Господня. Его могут узреть те, кто ведет праведную монашескую жизнь. Чтобы увидеть этот свет, исихасты погружались в мистическое созерцание, полное сосредоточение. Достичь такого совершенства можно через строгий аскетизм, пренебрежение к собственной личности, полное смирение перед Божьей Волей, отказ от владения богатствами и имуществом. Монахи должны зарабатывать на жизнь "рукоделием", в крайнем случае – "нужной", а не "излишней" милостыней.

По словам историка А. И. Алексеева, "“нестяжание” – не полный отказ от “хлеба насущного”, поскольку “мера стяжания есть потреба телесная”... Удовлетворение телесных потреб иночествующих (в идеале минимальных) трактовалось как оправданное, взимание же милостыни сверх довольного определялось как нарушение “нестяжания”. С “нестяжательской” точки зрения критиковались не только факт обладания каким-либо имуществом, но и потенциальное стремление чем-либо обладать (“молить об образах вещных”), способность к накоплению богатства".

Для светских властей в учении нестяжателей наиболее привлекательным был пункт об отказе от земельных владений. С его помощью князья надеялись провести в жизнь секуляризационную программу и изъять в свою пользу огромные земельные владения церкви. По некоторым подсчетам, к середине XVI в. монастыри сосредоточили в своих руках от 20 до 30% всего земельного фонда страны, хотя цифра, видимо, завышена. Большой рост церковного землевладения наблюдался в конце XV в., когда в связи с усилением эсхатологических настроений происходили массовые пожертвования и завещания земель церкви и монастырям.

"Ликвидация монастырского землевладения отвечала насущным потребностям военно-служилого люда и феодального государства. К тому же на рубеже XV–XVI вв. резко обострилась борьба крестьян за землю. По данным А. Д. Горского, в 1501–1505 гг. земельные конфликты между духовными феодалами и черным и дворцовым крестьянством составляли 84% всех поземельных дел".

Учение нестяжателей привлекало возможностью перераспределить земли в пользу светских землевладельцев. Однако иосифляне предлагали нечто более существенное для средневекового человека: загробное спасение, столь востребованное в эпоху постоянного ожидания Конца Света.

Противостояние иосифлян и нестяжателей нельзя сводить только к имущественным спорам. По сути, это полемика двух доктрин, порожденных, но верному замечанию А. И. Алексеева, влиянием эсхатологии и ожиданием Конца Света.

Иосифляне проводили в жизнь механизм, с помощью которого спастись могли все, кто сделает вклад в обитель по своей душе. Вклад был выгоден для церкви и в принципе доступен для мирян. Тем самым светский человек мог принять меры для спасения своей души после смерти. Нестяжатели же рассматривали вклады как милостыню, а не как материальное обеспечение "ряда" (договора) между прихожанином и церковью. Надеяться, что после смерти твою душу спасет вклад, с их точки зрения, есть величайший грех, попытка купить спасение не покаянием, а деньгами. Да и система принятия больших земельных пожалований была возможна лишь применительно к крупным общежительным монастырям, но почти нереализуема в скитах и малых общинах, сторонниками которых были нестяжатели (монах, одиноко живущий в скиту, не мог владеть "многими селами").

Тем самым нестяжатели отстаивали идею о том, что спастись могут немногие, только самые избранные, которые отрекутся от мира и посвятят себя служению Господу, уйдут в скиты и т.д. Это предъявляло повышенные требования к церкви и фактически лишало мирян надежды на спасение (не могло же все население уйти в монахи и жить в скитах!). Иосифлянская модель казалась обывателю более доступной и справедливой.

Открытое столкновение двух течений произошло в 1503 г. на церковном соборе, где нестяжатели, поддержанные Иваном III, пытались утвердить проект секуляризации церковных земель. "Воинствующие церковники" со ссылками на историю церкви категорически отмели заявление нестяжателей. Предложение о секуляризации было провалено.

После смерти Пила Сорского в 1508 г. нестяжателей возглавил князь-инок Вассиан Патрикеев, который повел наступление на иосифлян. Он утверждал, что действуя сообразно учению Иосифа Волоцкого, священники становятся "дворянами", "служками" великого князя. Но церковь – слуга единственно Бога! Она должна быть независимой от светских властей и заниматься духовным усовершенствованием общества. Вассиан также обвинил оппонентов в пропаганде мздоимства, поскольку они говорят о "богатой церкви". Василий III приблизил к себе Вассиана Патрикеева и его сторонников, а Иосиф Волоцкий вплоть до своей смерти в 1515 г. был в немилости . К тому же иосифлян долго раздирали внутренние противоречия: в 1509 г. Иосиф Волоцкий был даже отлучен от церкви другим крупным идеологом "воинствующих церковников" – новгородским архиепископом Серапионом.

Со временем позиции нестяжателей во властных кругах слабели, а иосифлян, напротив, укреплялись. После назначения в 1522 г. митрополитом иосифлянина Даниила этот высший церковный пост в России в дальнейшем занимали последователи учения волоцкого игумена. На соборах 1525 и 1531 гг. были осуждены как еретики духовные лидеры нестяжателей Максим Грек и Вассиан Патрикеев. После этого нсстяжатсльство пришло в упадок и к середине XVI в. утратило свое влияние (несмотря на все попытки ограничения монастырского землевладения при Иване Грозном, которые теперь шли от центральной власти, а не от церкви). По словам А. И. Алексеева, победа иосифлян обусловливалась тем, что они более остро были готовы откликнуться на духовные чаяния общества и выработать наиболее приемлемую форму удовлетворения этих потребностей.

Из других крупнейших клерикальных идей XVI в. необходимо назвать концепцию "Москва – Третий Рим". Около 1523–1524 гг. монах псковского Елеазарова монастыря старец Филофей написал послание "на звездочетцев". Оно было направлено против немецкого врача и астролога Николая Булева, который утверждал, будто бы в христианском мире первенство принадлежит католическому Риму. В качестве аргумента Филофей выдвинул концепцию "длящегося, переходящего Рима": был "Первый Рим" – Великий Рим, после его падения возник "Второй Рим" – Константинополь. После его гибели в XV в. центром истинного христианства стала Москва, которая достойна называться "Третьим Римом".

Идеи эти не были новыми. Первым концепцию перехода "Третьего Рима" из Константинополя в Москву четко сформулировал в 1492 г. московский митрополит Зосима. Теория Зосимы – Филофея носила не политический, а сугубо религиозный характер. В ней обосновывалась роль Руси как последнего прибежища подлинной веры. Кроме того, доктрина содержала эсхатологические черты: в ней утверждалось, что "Четвертому Риму не бывать", т.е. на Московском царстве закончится мировая история.

Вплоть до 1580-х гг. идея "Москва – Третий Рим" имела весьма слабое хождение. Ее расцвет связан с учреждением в 1589 г. Московской патриархии, когда слова Филофея обрели новое звучание: Россия стала "Третьим Римом" в полном смысле теории Филофея. Концепция "Третьего Рима" была официально включена в утвержденную грамоту об учреждении патриаршества. Она утверждала каноническое единство с Константинополем, полный переход на Московское царство мировой роли Византийской империи.

В XVI в. ереси на Руси были по-прежнему слабыми и невлиятельными. Можно говорить скорее не о еретиках, а о русских вольнодумцах (Матвее Башкине, Василии Косом, старце Артемии и т.д.). Число их сторонников было невелико, и существенного воздействия на современников они не оказали.

В конце XV – XVI в. произошел разгром еретических движений, зародившихся "под знаком Конца Времен", под влиянием эсхатологических настроений, – ересь так называемых жидовствующих в Великом Новгороде, московская ересь дьяка Федора Курицына и пр. Особую роль в борьбе с ересью сыграли Иосиф Волоцкий и его сторонники-иосифляне.

В XVI в. в Европе происходила Реформация – распространение протестантизма. Реформационные учения оказывали слабое, но заметное воздействие на русскую еретическую мысль. Крупнейшими известными нам отечественными еретиками, учение которых близко к реформационному, были Матвей Башкин и Василий Косой. Историк А. А. Зимин говорит даже о "кружке вольнодумцев", сформировавшемся вокруг дворянина Матвея Башкина примерно в 1553 г. Башкин призывал обращаться к чистоте Евангелия, критиковал церковь, говорил о воле человека и его роли в выборе правильного пути, отрицал холопство как явление, противное христианскому милосердию.

Взгляды Василия Косого А. А. Зимин определил как "ересь плебса", "рабье учение" (сам Василий Косой, бывший холоп, поднялся до мыслителя, философа – уникальный случай для Московской Руси!). По некоторым данным, Василий Косой отрицал Троицу, утверждал, что Иисус был простым человеком, призывал вернуться то к чистоте Евангелия, то к Ветхому Завету. С недоверием он относился и к святоотеческой литературе, полагая, что Слово Христа в ней искажено. Главная критика Василия Косого была направлена против церкви: он учил, что "церкви при апостолах не существовало", ее придумали позже корыстные люди. Отсюда проистекали и его иконобочество, отрицание святости икон, и выступление против церковного землевладения. Василий Косой называл священников "фарисеями и лицемерами". Все люди, с его точки зрения, равны перед Богом, поэтому угнетение господами своих рабов есть страшный грех.

Русская православная церковь не дала распространиться "ереси" и расправилась с вольнодумцами. В 1554 г. Матвей Башкин был осужден церковным собором на пожизненное заточение в Волоколамском монастыре. По некоторым данным, позже его сожгли на костре. Его учитель, бывший игумен Троице-Сергиева монастыря Артемий, в 1554 г. попал в заточение в Соловецкий монастырь, но через год сумел оттуда бежать и укрылся за границей, в Великом княжестве Литовском, где стал духовным лидером православного движения (он был связан с кружком беглого князя Андрея Курбского на Волыни). Около 1555 г. был арестован и Василий Косой, но также сумел бежать из заточения и эмигрировал в Литву.

В XVI в. Русская православная церковь окрепла в духовном отношении. В недрах церкви возникло несколько теорий, были побеждены намечавшиеся ереси, подведено идеологическое обоснование под уникальный статус в мире православного Русского царства.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >